Сердце и душа волка

— О боже... — Россия проснулся. Бок раздирала боль. Кое-как приподнялся на руках. Он лежит на половину раздетый на кровати в комнате Америки. Торс аккуратно перевязан бинтом. В этот момент в комнату зашёл США. — Россия? Ты уже проснулся? — он обеспокоено сел рядом. — Д-да... Ты чего? — опекун его обнял, прижав к себе так, что теперь юноша уткнулся носом ему в грудь. — Как тебе не стыдно?! Мы все так переживали из-за этого... И каким образом, ты лежал на земле с ножом в боку?! Ты мог погибнуть! — Я... я... — оправдание не находилось. — Братик! Я так боялась, что ты не вернёшься! — в комнату вбежала Белка. — Беларусь, п-привет... Ну, я же вернулся... — он выбрался из обьятий.(Бета1: Интересно, Беларусь заметила, что его брат весь в засосах?Автор: ей восемь, она не знает, что это.) — И что же с тобой такое произошло? После некоторого времени объяснений, Штаты сжал кулаки. — Я бы лично этих ублюдков поубивал! Как они посмели!? Это так жалко нападать на беззащитных! — Я не такой уж и беззащитный... — А ты вообще помолчи! Тоже хорошо. Вот почему ты пошёл именно по подворотне, а!? Почему именно ночью!? Ты слишком нежный и хрупкий, тебе так легко причинить боль! — Отличный комплимент... — И ты не думал о том, что тебя сдадут этим *бучим палачам!? — Ой... — Вот тебе и "ой"! Всю твою семью убьют. Разве ради этого погиб твой отец!? — П-прости... — Ладно. Надо будет всё обдумать и всем уже пора спать... Старший ушёл укладывать Белку. Россия всё ещё лежал на кровати и думал о прошедшем. Будет ужасно, если предсказание опекуна сбудется... И во всём виноват он. Из-за него умер отец, а теперь и умрут остальные. Он так жалок. Америка прав, он слаб, не может защитить даже себя. Из-за него страдают другие... Теперь, он даже не уверен, что не является пидором! Так плохо... — Ты что, опять плачешь? — США вернулся. — Нет. — А по моему, вот-вот заплачешь, — он опустился рядом. — Ты прав... Я так жалок... — С чего ты это взял? — Отец из-за меня погиб, я не смог защититься от тех ушлёпков, все могут умереть мучительной смертью из-за меня. Теперь, мне даже кажется, что я пидорас... Опять обнимаешь меня? — Угу... Ты не жалкий. Да, ты милый, пушистый, нежный, но не жалкий, — ему в шею уткнулись носом, после начали расцеловывать туда же. — Эй! Мне щекотно... — славян полностью перевоплотился. Теперь Америка держал в руках огромного белого волка. — Хах, думаешь это помешает мне тебя поцеловать? — США поцеловал волка в нос. — Вот сейчас мы выглядим, как два гея, — русский чихнул. — На счёт смерти отца... Мне кажется, ты не виноват в этом. Он отдал свою жизнь ради вас, как и любой другой родитель. И я уверен, он бы не хотел, чтобы его единственный сын убивался из-за этого. — А Казахстан? Нас как-бы двое... — Про то, что случилось сегодня... Стоит верить в лучшее. Вроде Рейх какая-то большая шишка в этом ИКЧС. Лучше давай спать. Я люблю тебя, милый. — Ага... Любишь только из-за того, что трахаешь... — Спокойной ночи... — парень с волком на руках встал, выключил свет и лёг на кровать, прижимая зверя к себе. Россия не стал рыпаться и успокоился. Через некоторое время оба уснули...

***

— Я дома! — Союз открыл дверь в жилище. Его встречала жена. Из под её ног выкатился белоснежный щенок. — Привет, милый, — женщина поцеловала его в щёку. — Как у вас дела? — он снял пальто. — У нас дела хорошо. Да, сынок? — волчонок чихнул. — Скорее бы он стал человеком... — мужчина сел на колени и потрепал зверюшку за ещё висячим ухом. Малыш лизнул пальцы. — Ну, это должно произойти на днях. Ему как-никак скоро месяц, — мать взяла дитя на руки. Они сели за ужин. Волчонок дремал на коленях у авганистанки. — Ты думал над именем для него? Целый месяц не можем придумать имя для первенца, — она задумчиво почесала пальцами животик своего детища. — Ну... я не знаю. А хотя... он белый, как снег. Он сам, как свет в чистом виде. Наверное стоит назвать его... м... Россия. — Россия? — женщина подняла бровь. — Да, Россия. Русь-свет, а Россия что-то вроде производного. И звучит так певуче, красиво. — Мне тоже нравится. ***

***

— Чем занимаешься? — юноша-олень сидел рядом с Рейхом. На груди у призрака была глубокая рана, а рога спилены с мясом. Хотя, на данный момент эта часть тела висела на стене в секретной комнате. — Рисую, — мужчина сидел за столом и чиркал ручкой в толстой и потрёпанной записной книжке. — А что рисуешь? Может спать пойдёшь? — Зарисовываю смерть этого отродья... А ты с какого, извините, перепугу такой внимательный стал? — Ну... тебя перестало колебать моё присутствие. Ты даже таблетки не пьёшь... — существо приняло обличие Эдмунта с простреленным виском и поскребло в затылке. Это была правда. Рейх понемногу чувствовал себя лучше, судороги прекратились, мешки под глазами начали выглядеть не так ужасно. Одним словом, мужчина наконец начал выглядеть буквально на пять лет старше. Белорусская терапия помогала. Ребёнок сразу после школы не оставаясь на продлёнке отправлялся к другу. Эта пара была странной, но существовала достаточно гармонично. Беларусь была достаточно потеряна в определённом смысле после смерти последнего из родителей и особенно нуждалась в любви, которую немец ей щедро давал. Она доверяла ему все свои секреты. Наверное, Третий знал о ней больше, чем официальный опекун девочки. Рейх относился к ней, как к другу, которого он потерял. Ребёнок для него был чем-то вроде реинкарнации Союза. Хотя, кроме дружеской симпатии он не питал к ней чувств, в отличии от Совка. За это он иногда корил себя, так как, воспринимал Беларусь, как равную себе. Иногда он рисовал ей картинки, которые у него просили. Мужчина неплохо рисовал, а ребёнок часто интересовался его работами. Когда Рейху было необходимо покинуть корпус, а Беларусь не хотела домой её отправляли к курсантам. Среди кадетов даже ходил жаргон "наказание белкой". "Обязательная внеурочная деятельность" иногда тоже проходила с её участием. Нужна она была только для зачётки, но была обязательна. Во время "обязательной внеурочной деятельности" или "овд", как выражались студенты и некоторые преподаватели, молодёжь убирала корпус и его территорию. Теперь, их посылали сидеть с девочкой. У курсанток проблем с "солнышком" не было. Белка всегда возвращалась от них обласканная, сытая и в приподнятом настроении. А вот у курсантов с "белобрысым детём" была целая война. Нормально развлечь её у них не получалось, и дочь Союза незаметно сваливала гулять по всему, на что падает свет. Причём, это всегда происходило по тихому. Вот, минуту назад ребёнок есть, через минуту его нет. Как у фокусника. Рейх всегда возвращался вместе с ней. — Скажите на милость, но почему этот ребёнок вновь блещет интелектом ярче, чем вы все гуртом? — пока мужчина отчитывал учащихся, тот самый ребёнок выглядывал у него из-за спины и лукаво поблёскивал глазками. Хотя, наверное возникнут вопросы: "а почему Рейх так много проводит времени с курсантами?". Надо сказать, что он был не только начальником отдела контроля, но и ректором факультета контроля и во приоре был обязан проводить с ними время. Это было также весело, как следить за стаей воробьёв в открытом поле. Молодёжь нынче была чересчур вольная и буйная. А за дисциплиной следил он. Точнее, всех ОСОБО провинившихся вели к нему. Иногда он оставался на ночное дежурство в дни в которые должна была произойти "туса". Два раза ловил студентов, которые хотели провести девиц лёгкого поведения в общагу.