Сердце и душа волка

Белка постояла с котёнком в руках. Зачем кому-то понадобилось топить его? Он же такой милый, маленький... Он же наверное такой голодный! Девочка подумала, чем можно накормить малыша. Ветчину он есть не будет, слишком маленький, булочку тоже. Молоко! Все малыши пьют молоко, даже если это кошачьи малыши. Только где его взять? Белка осмотрелась по сторонам. После увидела продуктовый магазин. В нём она купила бутылку молока и, налив немного в крышечку, обмакнула туда котёнка носом. Он нервно облизнулся и уже сам начал пить угощение. Когда зверёк перестал пить, девочка сама допила молоко и, выкинув бутыль, пошла дальше. Котёнка она завернула в свой шарф и несла на руках. Прошло много-много времени, перед тем, как она вышла к бездорожью. Силы уже совсем кончились. Девочка зашла за здание возле обочины и убедившись в своём одиночестве, перевоплотилась. Котёнка она положила в расстёгнутый рюкзак и взяла сумку в зубы. Четыре лапы уставали меньше двух ног. Так она шла ещё немного. Вдруг волчица подошла в старенькой, избитой машине, в которой сидел парень с серыми волосами. Она бы прошла мимо него, но замеченный ей человек вылез из машины и преградил путь нашей героине. — Ты чьих? — он присел на корточки. — А тебе какая разница? — волчица поставила сумку на землю. — Ты не простая волчица, я же вижу... — Нет, простая. Такая простая, прямо очень, — девочка оскалила клыки. — Только не надо мне зубки показывать, я не стоматолог, —парень тоже оскалился(Беларусь тоже не стоматолог, видишь-ли[Бета1]). Его зубки были больше и острее. — Давай сядем в машину, нето заметят. Давай, давай... — он бесцеремонно поднял волчицу на руки, прихватив рюкзак с котёнком. — Поставь меня! — она начала скулить от страха. — Скажи правду, — сероволосый усмехнулся и лёгким движением забросил волчицу в машину. Беларусь была очень напуганна и прижала уши. — Да, я оборотень! Отпусти меня! Ты, дурак! Америка побьёт тебя! — девочка поджала хвост. — Почему я не знаю тебя? Можешь перевоплотиться? — сероволосый смягчился. — Могу... — теперь в салоне сидела маленькая девочка с белоснежными волосами. Ребёнок сжимал свой рюкзак, в котором тихо пищал котёнок. — Как тебя зовут? — парень понял, что только что наезжал на ребёнка. — Моё имя Яков. — Я Беларусь Краснова. — Ты Краснова, да? — в его глазах появилась какая-то тревога. — Да. А разве это плохо? — девочка увидела, как сероволосый протянул к ней руку. — Как? Неужели... — Яков взял в руку подбородок ребёнка, не давая ему отвернуться. Малышка недовольно сопела. Она несомненно похожа на родителей. — Почему ты одна? — Я Рейха ищу. Его похитили злодеи, — маленькие детские ручки начали отталкивать парня. — Рейха Шварца? Зачем он тебе?! — волк был немного в шоке. — Мы любим друг друга, — не задумываясь выпалила девочка. — Он мне помогал, я теперь помогу ему. Друзья так поступают. Ты знаешь где он? — Я... Поехали со мной, скажу где он, — парень решил отвести дитё в логово. Дети Совка — вещь в хозяйстве нужная. Тем более такие пухлощёкие и большеглазые. — Хорошо. Поехали. Девочка всю дорогу рассказывала о многом. О братьях, сестре, опекуне. Опекуном ребёнка оказался сам владелец фирмы *********, что немало удивило Якова. История с аукциона всё объяснила. Больше всего волка удивили отношения ребёнка с главой контроля. История с вакциной и периудом взросления... Так странно. Этот старик столько оборотней перебил, а о Красновых так заботится. Не может же мистер Шварц быть педофилом. По рассказу ребёнка, вообще не любил слишком откровенные проявления чувств. — Смотри что достал! — Яков в логове пронёс на руках Белку, которая успела уснуть. В штабе оказался только лис Лорен. Он возился с бумагами, когда его потревожили. — Яков, откуда ты притащил ребёнка!? — он раздражённо поправил очки. — Это не просто ребёнок. Это ребёнок Совка, — он горделиво задрал нос. — Ребёнок... СССР!? — лис был поражён. — Красновы ведь мертвы... — Нет. Дети остались живы, — парень сел на кофту, положив малышку на колени. — Беларусь болтливая девочка, всё рассказала. Союза убили, а детей отправили на аукцион. На аукционе их купил США Браун, да, он, тот самый на которого твоя лисья морда пашет,— волк поймал недоверие на лице оппонента. — Скоро тот узнал, кого на самом деле купил. Вместе с братом... м... забыл, как звали, оформили опекунство над детьми. Все четверо, да-да! Самое весёлое, знаешь что? Мистер Шварц лично изготовил препарат-блокатор для Красновых. Ещё у него были очень тесные отношения с Беларусью. Этот псих был чем-то вроде бати и лучшего друга для волчицы. Зря его Бальтазар кокнул, старик разрабатывал специальные лекарства для наших. Псих, да и только! Не, Лорен, только подумай! Столько наших зверски убил, а этих стерёг, как глаз свой. Понял шутку? Как глаз! — Так, Яков, но зачем было её сюда тащить? — лис был насторожен легкомыслием товарища. — Дети Совка-вещь в хозяйстве нужная. Только чур она моя, я её себе заберу. Когда придёт Бальтазар, рад будет, — он погладил белоснежную голову. — Яков, она не котёнок! Её нельзя просто так взять и забрать себе! — Лорен сжал кулаки. Из сумки мяукнул котёнок. — Ну, я планировал и остальных прибрать к рукам... Россия ведь почти совершеннолетний, от него точно толк будет. Бальтазар много за них даст мне. — Ты сам, как ребёнок! Ты подумал, что её будут искать? Что её опекун такая важная персона? — взвыл лис. — Но Бальтазар... — Что!? Что "Бальтазар"? Угх, ладно, тогда я возьму её к себе до прихода Чёрного, — оборотень отложил бумаги. — Почему ты её заберёшь? Я нашёл Беларусь, я её и заберу... — он ещё крепче вцепился в детёныша. — Не доверяю тебе... Если будешь отнекиваться, расскажу, куда вы спустили те акции. — Лисья морда, твоя опять вверх взяла! — волк позлился, но отдал Белку. Лорен был зол. Его злило очень многое. Хотя, это была не злость, а какая-то досада или обида. Бесили его в частности несколько вещей. Его жизнь, точнее то, как он потерял родителей в семнадцать лет и то, как ему приходится пахать, чтобы не сдохнуть от голода. Ещё, ненавистным был начальник, а конкретно сам США. Лис считал вопиющей несправедливостью то, что этот папенькин мажор так легко получил всё готовенькое. Просто на блюдечке с голубой каёмочкой. Беларусь всё ещё спала, когда парень довёз её к своему дому. Это был не дом, а съёмная двушка. Парень занёс Краснову младшую в жилище и оставил лежать на кровати. Лорен вышел из комнаты, чтобы поесть на кухне. После скромной трапезы, он вернулся в комнату и понял, что волчица пропала. Шебуршание из-под кровати всё вернуло на свои места. Лис нагнулся и увидел два огромных зеленовато-голубых глаза. Они не мигая смотрели на него. — Мне шваброй тебя от туда выковыривать? — раздражённо проворчал парень. — Ты кто? Ты не волк Яков. — Я лис Лорен. Жить у меня будешь. Кашу мне варить, печку топить, полы мести, — саркастично заметил оборотень. — А у тебя есть печка? А кашу варить научишь? Америка говорил, что такое называется рабством. — Америка много чего говорил, но ты долго его не увидишь. — Почему? Я Рейха спасу и сразу домой, — девочка вылезла из убежища. — Рейх мёртв, — спокойно ответил лис. — Рейх говорил, что о таком только дурачки шутят. Ты дурачок?— она была на своей волне. — Нет, его правда убили. Сначало его ножом кромсали, потом глаз вырезали. Ещё этот полоумный конь-анеморф его труп забрал. — Нет... — её глаза стали наполняться слезами. — Ты, дурак, не ври мне! — волчица оскалилась и зарычала. — Рейх жив! Ты просто врёшь мне! — лис был взбешён подобной борзастью и со всей силы дал ребёнку пощечину. — Ещё повякай тут. Этот человек был психопатом и заслужил то, что с ним случилось, — ещё один удар, уже в живот, от чего девочка упала на пол. — Ты должна была умереть, если бы не была такой везучей, — парень на этот раз пнул волчицу. — А твой опекун, если бы не достижения его отца, был бы полным нулём... Лорен только сейчас понял, что делает. Ребёнок лежал на полу и тихо всхлипывал. Ему это... нравилось? — Перестань реветь! Ты итак жалка! — он сел на пол рядом. — Америка *всхлип* найдёт меня... найдёт... — она тихо плакала. — Не найдёт. Ему не нужна такая дрянная девчонка. Страх, наконец-то он сможет выплеснуть всю боль на ком-то другом! Это будет справедливо... Малышка всхлипывала и утерала слёзы кулачками. Наверное больно, синяки остануться. Неужели ему жалко её? Лис прижал её к себе. Девочка не вырывалась, но чувствовался ужас, из-за которого маленькое тельце изредка вздрагивало. Парень лёг, так же держа детёныша. Её сердечко так часто билось... Она ему нравится? Парень распустил две толстые белые косички. Волосы были мягкие и вьющиеся. Хотелось перебирать их, как будто локоны сами просились в руку. Снял с неё кофточку, оставив только майку и начал нежно гладить синяки. Это вывело избитого жизнью оборотня из реальности. Было уже совсем поздно, когда тот вышел из транса. Так хотелось снова ударить Беларусь, посмотреть на то, как она плачет, потом приласкать и погладить больные места... Ему за это ничего не будет, а ребёнка можно легко запугать. — Какая же ты всё таки дрянь, — парень ещё сильнее обнял её и начал засыпать прямо в очках. — Ам-америка... мх... Ч-что было в чае? — волк выронил допитую чашку, от чего та разбилась. Эта идея выпить чая после примерения и тяжёлого дня... Обычно Росс готовит чай! Почему он ничего не заподозрил, когда старший вызвался это делать!? По телу юноши растекался странный жар. Он вжался в столешницу. Хотелось стонать и извиваться, как шлюха. Опекун ухмылялся глядя за состоянием подопечного. Виагры похоже было более чем достаточно. Или она просто сильнее действует на оборотней? — Ну что, сладенький, чего ты хочешь сейчас? — парень медленно подошёл к своей официальной собственности. США взял русского за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. Славянин сильно покраснел и весь сжался. Штаты почесал того под подбородком, что выбило приглушённый стон из его "милахи". — Молчи сколько хочешь, Россия. Я могу и подождать. — П-пожалуйста... С-сделай это со мн-мной... — он из последних сил прохрепел эту фразу. Разум настойчиво покидал тело. — Что конкретно? — парень наслаждался мучениями юноши. — Т-трахни меня, — остальное из памяти русского было начисто стёрто. Утром он проснулся в комнате США, совершенно голый. Задница ужасно саднила, как и всё тело покрытое метками. Во рту был странный привкус... Нет, это стоит забыть снова. На шеё остался кроваво-красный ошейник. Как он снимался, славянин не ведал. На полу валялась цепочка от аксессуара. Это пробудило новые воспоминания. «— Твоё желание закон, сладенький, — томно протянул Штаты. — Здесь, в моей комнате или в твоей? — не дожидаясь ответа старший взял юношу на руки и понёс в нужное место. Русский был в полуознанном состоянии. Тело и разум плохо слушались, он был похож на тряпичную куклу. Его и игрушку различало только то, что игрушки не вскрикивают от каждого прикосновения. Старший подвесил его под потолком, за связанные руки. Ах, да. Вот он тот крюк. Россия встал и направляясь в ванну, подумал, как раньше он мог не заметить его. Америка что-то шептал, все слова доносились приглушённо. Парень трогал тощее тело, наслаждаясь тем, как оно прогибается от касаний, гладил, щипал. Волк болезненно шипел, когда бледную коже кусали, шлёпали зад и развлекались с ним, как только можно. Его "мучителю" через какое-то время это надоело и он снял русского, поставив на колени перед собой. Парой резких движений США застегнул ошейник с цепочкой на шее подопечного. Парень был одет, в то время, когда оборотень остался нагим. Славянину, притянув за поводок, что-то говорили, после чего использовали его рот, заставив проглотить всё. Потом он начал уставать считать позы... А вот и та бутылка со смазкой. Как она оказалась в ванной?» Россия поморщился, глядя в зеркало. Наверное хорошо, раз мама и отец этого не видят.