Сердце и душа волка

— Хм, твоё тело всё же так прекрасно, сладенький... — промурлыкал опекун в большое белоснежное ушко подопечного, который нервно сглотнув прижал их. Обнаженный Россия был подвешен за руки на крюк под потолком. Юноша не вырывался и в принципе никак не шевелился, что вполне устраивало Америку. — Наверное можно начать... — парень подошёл к связанному. Тот сладко застонал от прикосновения в районе солнечного сплетения. Штаты грубо сжал орган русского и начал трахать его. Сначала славянин пытался держаться, но вскоре уже орал, ибо его жестоко жахали. Паралельно с этим, опекун зарылся рукой в его пряди и время от времени затыкал подопечного долгими поцелуями, от которых последний задыхался. Когда самое начало кончилось, Америка продолжил "метить" своего милаху. Парень нежно гладил тощее тело, отмечая его достоинства и то, как оно изменится после полного взросления. В какой-то момент, США укусил бледную кожу. Потом ещё, ещё и ещё раз. Росс уже чувствовал саднящие участки по всему торсу. От этого он болезненно шипел, пытался отвернуться. Это не понравилось старшему, и юноша получил шлепок по заднице. Через какое-то время его сняли с потолка и поставили на колени. На шее верхний щёлкнул ошейник и намотал цепь на руку, заставив подопечного подползти ближе. — Наверное, если ты побудешь моей сучкой, тебе это не навредит. Ты итак собака. Твоё лицо такое милое... Хочется заставить тебя кричать, видеть то, как ты краснеешь. А знаешь... — Америка встал на ноги. Росс поздно понял, что его ждёт, и запоздало попытался отпрянуть, но не успел. Юноше силой открыли рот и вошли в него. Русский приглушённо закричал, но цепь мешала сопротивляться. — Соси... — США гладил его по голове. Славянин начал нерешительно двигать языком, но его "мучителя" это не удовлетворило, и он сам начал двигаться. Россия давился размером опекуна, особенно когда тот был на пике. Кончили ему прямо в рот, после чего вышли, но славянин попытался выплюнуть вязкое вещество. Америка, усмехнувшись, сжал его челюсти и запрокинул голову своего милахи. Сработал глотательный рефлекс, и теперь волк был морально побит. Из глаз бедняги потекли слёзы, после чего старший поднял русского на руки и прижал к себе. — Умница... — он поцеловал оборотня, уже ложа на кровать. Остальное юноша мог охарактеризовать словосочетанием "орал и дёргался". Россия был зол на весь свет. Конкретно на опекуна. За час после пробуждения, плюс время в душе, когда он отмывался от этой дряни, он вспомнил прошлую ночь. Ему же обещали. Обещали, что не будут трахать без его соглашения, бл*ть. Он же сам попросил об этом. Юноша от злости пнул шкаф, но пожалел об этом. Ногу пронзила боль. Ошейник никак не снимался. Россия нашёл решение, позаимствовав шейный платок опекуна. Хотя, он дома, никто не увидит. На волке итак из своей одежды были только джинсы. Футболка была не его, но Америка разрешал надевать его вещи.

***

— Ты здесь откуда!? — Рейх проснулся посреди ночи от судорог. Из темноты показалась фигура оборотня. — Ты кричал, — он невозмутимо сел рядом и положил руку на голову немца. — Я? А... всё уже хоро... мх... не делай так, — мужчина зажмурился. У Лотоса были длинные и сильные пальцы, которыми он массажировал уязвимые точки на голове главы контроля. Мистер Шварц начал успокаиваться. Тревога и боль сменились более глухими эмоциями. — Тебя успокаивает это. Тебе страшно, да? — Мх... нет. Агх, да, страшно. Мне всегда страшно. Да, я слаб. Только пытаюсь быть сильным. Из-за меня много неприятностей у других. Союз был прав... я ошибка, которую запустили. Слишком сильно запустили. — Тьма поглощает тебя, но ты можешь спастись от неё... — Да, но меня тянет на свет Беларусь. Призрак так сказал, всё же итак очевидно. Что ты сказал? — Тьма. В твоём разуме много тьмы, — конь говорил загробным голосом, его глаза начали светиться белым светом. — Тьма тащит тебя, с самого рождения. Ты бежишь от неё, но увы, — теперь за его спиной появились крылья, такие же переливчатые, как и глаза. — Крест уже лежит на имени, и спастись уже никому, — два конских уха дёргались, силясь что-то услышать. — В разуме призраки прошлого распространяют эту заразу. Изгоним призраков и тьма уйдёт... — вдруг глаза погасли, и Лотос, закашлявшись, наконец отпустил голову Рейха. — Да что с тобой!? — немец вскочил на ноги. — Что? Что случилось? — он ещё раз кашлянул. — Лотос... ты только что говорил о... о тьме в моём разуме. — Да... Много тьмы. Давно не видел ничего подобного. Стоит продолжить сон, — оборотень рассеянно вышел, несколько раз ударившись о стены. — Оу, правда не стоило... — Должна же от меня быть какая-то польза. Рейх встал утром первый и приготовил завтрак.

***

Россия сидел и пытался думать. Думать о том, как снять этот аксессуар. Спалить? Не вариант. Росс сожжёт скорее себя. Разрезать? Смотря чем. Кожа была натуральная. Такую ножницы не возьмут. Вдруг в дверь постучали. Юноша обрадованный приходом опекуна, дабы пнуть парня так хорошенечко по шаловливому члену, выскочил открывать. На пороге был не Америка... Это был сероволосый парень, немного старше Росса. Он попытался набросить мешок на голову славянина, но он увернулся. Дальше пошла непродолжительная борьба, которая кончилась накаутом младшего. Конечно подло бить по солнечному сплетению, но... Яков быстро закинул на плечо тощее тело и вернулся в логово. Очнулся юноша прикованным к стене за запястья. — Америка, если это опять твои дебильные шутки, то... — А почему это шутка? — сероволосый невозмутимо вышел к нему. — Ты! Ты, тварь... Ты оборотень? — он заметил хвост и уши у похитителя. — Не единорог. Рашка, я хотел предложить сделку... — Какая нахер сделка!? Вы уже задолбали связывать и тащить куда надо! Если ты собрался насиловать меня, клянусь, что... — русский оскалился и зарычал. — Насиловать!? Как я могу насиловать парня!? Ты там с людьми совсем кукухой поехал. Я не пидр, — парень обиженно поджал хвост. — Ладно, но где я!? Что здесь вообще происходит!? — Го к нам. — Чё?... — К нам, к волкам. Твой отец был бы за нас. Тебе тоже стоит решать. — Так, стоп, сейчас, ты отвяжешь меня, а потом уже ВСЁ объяснишь, — Росс был прав. Быть прикованным к стене не особо удобно, тем более вести беседы о бренности жизни или о чём там ещё... — Пожалуйста, — оковы, звякнув, грохнулись на пол, и юноша начал растирать запястья. Яков стоял и так же за этим наблюдал. — Что это за халупа!? Где нормальное освещение? Вы бомжи? — славянин тоже был в неполном перевоплощении. — Это логово ордена клыков, а не халупа! И по моему, не мы бомжи, а ты там в своём особняке зажрался. — Да я!? Да ты, урод, меня хотел изнасиловать! — Да я не пидр! — серый снова обиженно взвыл — Да кто тебя знает! — юноша расправил грудь. Тут с его шеи спал платок, оголив красный ошейник. — ... — на лице похитителя было выражение оля: "что за..." Шея сына Совка была покрыта засосами, к тому же на ней висел откровенный аксессуар. — Ох... — юноша нервно сглотнул и поднял платок, за секунду завязав предмет одежды назад. — Что это такое?.. — Яков прифигел. — А это не твоё собачье дело!( Автор: аааа! Ору! Собачье! Бета1: это очень редкий момент, когда шутка Автора мне ОЧЕНЬ зашла). После часа объяснений и попыток избить друг друга, "Рашке" смогли что-то объяснить. — Нет! Я забираю Белку и иду домой! Пошли все к чёрту! — юноша вновь оскалил зубы. — Не получится. Домой я тебя верну, а Белку не отдам, — еврей уже устал от славянина. — А ну! Опекун вас расчленит, если не сделаете так, как я сказал! — И? Я сам тебя расчленю за такие угрозы. Тем более Рейх мёртв, никто уже трепыхаться кроме твоей морды не сможет, — Яков дёрнул ухом. — Да... да... Какого... — Росс сжал кулаки. — Тогда меня домой верните! Днём конь собрался и уехал. Вечером необходимо было посетить штаб. — Ну, куда труп дел? — Яков просто сверкал от счастья. — Закопал, — всё немного кипело в коне. Он стоял спиной к волку и мял бумаги в руках. — Не надоело их таскать? Возишься с людьми, как будто ты за них всех ответственен! — серый был счастлив от триумфа с сыном СССР. — Я против этой резни! Это хотите ВЫ, А НЕ ВСЕ! — Лотос резко обернулся к раздражающиму объекту. Глаза начали светится белым.(Бета1: Херобрин!) — Прекрати... я не думал что... а! — парень услушал боль внутри себя. Холод струями растекался по всему делу. Оборотень подкосившись, упал с глухим стуком. А от тьмы из "утащенного им" была польза. Даже Якову хватило сполна.