Сердце и душа волка

- А теперь...- Ева с удовольствием откинулась на спинку стула, заложив руки за голову и положив прямо на стол ноги в тяжёлых кирзовых сапогах, в которые были неаккуратно заправленныформенные, тёмно-синие штанинины. Мечтательно прикрыв глаза, она шумно вдохнула, от чего ее грудь мерно поднялась. - Теперь... - Что теперь?- мелкий немец оперся на стол, который оказался немного высоковат для него. От этого сорочка с накрахмаленным воротничком замялась, а форменный пиджак небрежно накинутый на узкие плечи, как плащ-полатка сполз на пару сантиметров. - Теперь ты идешь спать. - она перевела взгляд на практиканта - Сейчас только семь вечера. - он нервно облизал губы, зыркнув на настенные часы.- Как то рано... - Ой, да ладно. - лениво протянула агент.- У тебя совершенно нет чувства юмора, мой дорогой фюрер. - Это... Это была шутка? - тонкие бровки расползлись домиком, придав лицу достаточно растерянное и наивное выражение. - Да, дурашка, сегодня в парке будут танцы, как руководитель твоей практики отправляю тебя на боковую, но ты должен ослушаться, начистить форменные туфли и пойти развлекаться.- быстро отчиканила женщина, как будто зачитав рапорт.- Тем более ты любишь нарушать правила, я знаю... - Нет, я всегда точно придерживаюсь режима и...- поспешно и неуверенно попытался оправдаться юноша, но был тут же перебит. - И практикуешься в изобразительном искусстве в краденных полковых ежедневниках, употребляешь нелегально ввезённые гармональные препараты, официально признанные опасными, а на прошлой неделе подрался с дочкой Нестора. - Польша сама напросила... - воспоминание о достаточно лютом и ненавистном враге заставили щёки налиться легким румянцем. - Всмысле, откуда ты это знаешь?... - Эти серые записные книжки еще в моей молодости выпускались, могу поспорить, что страницы в них имеют желтоватый оттенок, а на задней корочке кормашек для жетона. Банки из-под палёных таблеток торчали из твоей сумки месяц назад, когда ты сдавал за несколько центов на переработку, а как только они исчезают с моих глаз, твой голос начинает ломаться в обратную сторону. А про вашу маленькую войну с Польшей я знаю, так как Нестор частенько жалуется на проблемы в обеденный перерыв. Насколько я знаю, ни один пункт из перечисленного не является частью устава. - Но... Я... - осёкря Третий, оттолкнувшись от прохладной столешницы и выпрямившись в струнку, опустил голову, от чего челка сильно распушилась. - Если ты знаешь о моих проступках, то я буду готов понести наказание... - Я не буду сообщать об этом если ты сделаешь то, что я тебе предложила. - она зевнула, с некой теплой усмешкой глядя на низенького и тонкого практиканта. - И найдешь нормальные таблетки. Спросишь у медсестры, хотя тебя к походу надо к специалисту... - А как же драка с девушкой?.. - Третий наконец поднял глаза, глядя исподлобья. - Эта девушка выше тебя на полголовы, весит на 10 кг больше и вам обоим нужно тренироваться. Так что иди. - Ева перевела взгляд на стопку листков, беспорядочно лежащих перед ней и кирзовыми сапогами. - А у меня этих бумаг накопилось, как цыган на вокзале. - последнюю фразу она произнесла с отвращением и усталостью сразу. - Может нужна помощь? - с надеждой поинтересовался Третий, поправляя пиджак на плечиках и поднимая голову. - Да, будь добр, открой окно, мне надо покурить. По этому тем более иди. *** - ЛОТОС! ОТКРЫВАЙ! Идиот, крылатый, открой! Лотос Гудвей бессильно опустился на холодную плитку достаточно уютной ванной комнаты, съехав по деревянной двери. Сзади ощущались сильные удары в попытке открыть доступ в комнату, которые сыпались градом, но чувствовались не особо сильно. Он был откровенен? Он был честным сейчас? Да, он был... И... И к чему это привело? Он ведь сделал все правильно? Но... Этот разговор с немцем. Только что. "Лучше бы ты позволил мне умереть!"- эхом раздалось в мозгу, гулким эхом отдаваясь по сознанию. "Перережь вены",- ударило в мозгу, словно биение сердца : "Вены руки подойдут, от кровотечения смерть наступит быстро, главное попасть точно." Нормально соображать мешали слёзы, градом катившиеся по щекам, по скулам, шее, затекая за шиворот. В виски ударила кровь, пульсируя там со страшной силой. В ушах звенело, сейчас он был бледен, настолько, что белые стены меркли на его фоне. Правая рука хаотично дрожа приподнялась над левой, пытаясь поточнее занести кухонный нож. В разуме молнией пронеслись самые лучшие и худшие моменты, прежде чем сзади послышался звон ключей и щелчок замка, а в руку воткнулся острый предмет. Всё погрузилось в мягкую приятную темноту, такую душащую и успокаивающию... Теперь все будет хорошо. Ему будет лучше.