эхо любви

Шел второй год войны. Черно-белые снимки разбросаны по полу. С них улыбались люди, которые уже давно смотрят на землю, залитую кровью, свысока. Они оберегают единственного родного им человека, который сидел за столом. Глаза были тусклыми у девушки, которой едва исполнилось 24 года. Это был самый ужасные период её жизни — война унесла всех её родных. «- Пора…»: — она встала из стола и направилась к выходу, прихватив с собой фото родных и сумку с личными вещами. В последний раз девушка видит свой отчий дом, сюда она больше никогда не вернется. Жизнь в ее небольшом городке уже кипела, хотя было раннее утро. Прохладный воздух окутывал её, возвращая мысли в мирное время. Это казалось сном, очень хорошим сном, но открыв глаза, она возвращалась в реальность. — Свиридова — строгий голос отвлек от мыслей. Мужчина в форме офицера строго посмотрел свысока на неё. — Призывники будут отправляться через час, так что у вас есть время попрощаться с родными и близкими, в вашем случае с коллегами. — С коллегами я попрощалась вчера ещё. — Наташа взглянула в глаза мужчине, который улыбался. Его взгляд был мягок. Они обнялись.  — Может, ты еще передумаешь? — с надеждой в голосе проговорил Гена. — У войны не женское лицо. — Ты знаешь, что сидеть в стороне не буду. Война забрала у меня всех. — Не всех… Я еще остался у тебя. — Глаза сияли надеждой. Дружба их была сильной, с самого детства. Офицер любил девушку давно, хотела даже женится, но пришла война и стало не до выяснения отношений. Хотя… это же война, смерть гуляла за углом. Мужчина прекрасно понимал, что она не испытывала к нему таких же чувств, любовь у нее была лишь как к брату. Рота начисляла 5 взводов, примерно по 297 человек. В роте были и медики, и саперы, пехота, командует ротой Геннадий Иванов. Он до войны был военным, поэтому звание было не низкое. Человек он смелый, отважный, есть ранение в спину — 3 огнестрельных. Так же молодой человек был не плох в рукопашном бою. Девушки из роты многие и глаз на него положили, и перспективный, молодой и красавец, что еще надо. Да вот только его сердце принадлежало другой. Она стояла поодаль остальных, сдружившись с одной девочкой, которая трендела без остановки. — Идти придется долго. По пути будем изучать оружие, бой. Многие из вас в жизни оружие не держали, поэтому будем учиться на ходу. Слушаться будете своих ротных, дойдём до пункта назначения, отдохнем. — Геннадий расхаживал мимо своих солдат, заглядывая каждому в глаза. Перед ним стояли грустные, ни в чем невиновные люди, и он понимал, что идут они все на смерть. Ведь на войне прожить день, уже чудо. — Еду и оружие подвезут позже, пока задерживают. — Он дошел до Натальи, улыбнувшись ему, девушка слушала его и впитывала информацию. Ей было страшно, но она молчала, стараясь, держаться. Её друг понимал, что она может погибнуть. Он себе пообещал, что сохранит её жизнь любой ценной. Идти было трудно, пыльно, жарко. Наталья была уставшей.  — Наташа, а ты мечтаешь замуж выйти? — новая подруга идет улыбаясь. Зовут её Мария. Мечтательная. Хочет замуж, троих детей. — Я не думала о замужестве. — Они захихикали. — Конечно, думала, за кого не скажу. Но думала, что родители меня замуж выдадут за друга моего, вместе выросли. — А ты его любишь? — подруга не унималась. — Я не думала про любовь, выдали б, так и жила. Я не знаю, что такое любовь к мужчинам. — Девушка любила только своих родных, а за мужчину, которого хотела выдать это Гена, а любила она его только как родного брата. — Я еще не встретила своего единственного. Девушки завелись смеяться. — Отставить смех. — Офицер Иванов поравнялся с девушками. — Слушайте внимательно, сейчас придут офицеры из дивизии, будут вас самым важным обучать. Стой рота. — Постепенно люди останавливались. — Полигон для обучения стрельбы будет прям тут. Поучитесь пострелять, основы будите знать. Некогда нам ждать, когда обучение по 4 месяца. Позже подвезут еду и палатки. Тут мы в безопасности, до фронта ещё далеко, поэтому останавливаемся тут в поле и делаем привал. Люди вздохнули с облегчением, не считая сильного голода, усталость была сильнее. Смеркалось. Наталья пыталась разобраться с механизмом винтовки. Совсем недавно привезли и горячее питание и сухпаек, и оружие, пули не выдали, так как выдадут только при непосредственной стрельбе. Пока девушка сидела с подругой, и делились жизнью, на поле выросли палатки, полевая кухня и мишени. — У меня три брата и две сестры. Мама была беременная, когда отца забрали на фронт. Родила позже мертвого. — - Подруга зашивала подворотник к воротнику. — Наверное, это к лучшему. Ведь голодовка, да и война, зачем ей ещё один рот. Хотя нам было очень жалко и маму, и сестренку, которая так и не увидела мира. — А у меня два брата только, я была средняя. — В горле у девушки был комок, который давил ей на горло, — теперь я одна осталась. — А как же твой жених? Где он? — Он воюет. Я тебе потом расскажу кто он. — Она посмотрела в сторону офицера Иванова.  — Каждому по три пули, на один залп стрельбы. — Офицер из другой дивизии ходил и каждому в ладонь вложил пули. «Какие холодные…» — девушка рассматривала пули. Острый конец орудия блестел на солнышке, как будто драгоценность. Конечно, благодаря таким драгоценностям из тыла и выживает народ СССР. Без оружия не было бы выиграно столько сражений. Наташа попала два из трех пуль в цель. Рикошет от оружия был сильным, плечо сразу стало синим и начало болеть, но она была счастлива тем, что показала хорошие результаты. — Свиридова, ты молодец. Два из трех, для первого раза это очень хорошо. Надеюсь, ты и дальше будешь, стараться. — Ротный Климов посмотрел с добротой на неё. — Все молодцы, для первого раза со знакомством с оружием это показатель, но имейте в виду, что на поле боя имеет все значение, как находитесь в окопах, в чем, и конечно же везение. Пришло ли ваше время или еще нет. Вы должны быть смелыми и внимательными. Если убежите, расстрел на месте. — Голос у Климова был строгий. — Это война, на ней все жестоко и всем страшно. Никому из нас не охота умирать. Но знайте, что вы отдаете свою жизнь для того, чтобы враг не ходил по нашей земле!!! «По нашей земле…» — в голове у девушки было смятение. Тяжело было. Наташа не наведала этих тварей, которые отобрали у неё все: жизнь… мир, …семью… Сколько нужно ещё терпеть, что бы это закончилось.  — Ты молодец. — Гена вырос рядом с девушкой. — Хорошие показатели, но я все равно не одобряю твое присутствие на войне. Ждала бы меня дома. Дай бог бы вернулся. — Вернешься, и я с тобой. — Девушка приобняла друга. — А дома я не хочу ждать и не знать, что с тобой. Я так отца и братьев похоронила в неизвестном месте. Сам знаешь. — Знаю, но все же. С одной стороны, я рад, что ты рядом. Надеюсь, всегда будем рядом друг с другом. — Улыбка у мужчины была светлой и доброй, он умел дружить со многими и находить с ними язык, чего было хорошо.  — Жаль, что нету волшебника на коне, который бы все прекратил одним взмахом палочки…  — Ты это брось, кто услышит, могут под трибунал бросить с такими мыслями. Ладно, я, кто другой услышит, век не очистишься. — Мужчина грубо посмотрел на неё. Ведь коммунисты были против всего чудного и неправильного. Каша была вкусной, горячей. Голод вмиг устраняла и давала силы, которые так были нужны. — Завтра отправляемся в путь, надо копать окопы, нам на них дают 8-9 дней. А дальше, как пойдет. — Офицер стоял с группой солдат, которые разбились на группы по интересам и общению. Среди них и его подруга. — А почему так мало дней? — Маша поедала кашу за обе щеки, при этом развесив уши.  — Это немало дней, а даже много. Просто примерно будет наступление немцев, эти окопы пригодятся и после нас, когда уйдем. Там уже начали копать окопы и строить укрытие, а мы продолжим. — Мужчина переживал за всех, ведь каждый человек был на счету. — - Многие из вас будут доставать раненых в бою, мои дорогие, перевязывать и составлять списку раненых. — Госпиталь там будет через 60 километров.