Солнце в твоих волосах

Первая четверть пролетает настолько незаметно, что Эвелина и глазом не успевает моргнуть, как уже начинается выставление оценок за четвертные контрольные, девчонки начинают обсуждать, кто куда поедет отдыхать, а парни выбирать места для своих тусовок. Сева, что все чаще посылает Дарине весьма недвусмысленные взгляды и уверенные улыбки, чуть сникает, когда уставшая Прянко утыкается в конспекты по литературе и перестает обращать на него внимание. Эвелина, усердно читающая прошлую тему по биологии, на это лишь тихо фыркает. — Перестала бы ты его мучить, видишь, как мальчик твоего внимания добивается, — елейным голосом шепчет на ухо подруге Арцева, — Извелся весь от чувств безответных, — Дарина злобно зыркает на девушку, но ничего не отвечает, что странно. Но Лина не допытывается, о том, почему обычно жизнерадостная подруга без настроения, она спросит потом. После того, как сдаст зачет по биологии. Дополнительные занятия Арсения Станиславовича оказались действительно интересными и полезными, как ни пыталась это сначала Эвелина отрицать. Материал вдруг начал единым паззлом укладываться в голове, переставая быть набором непонятных слов на другом языке, что не могло не радовать. Осадок оставляло лишь то, каким уставшим и выжатым был биолог после дополнительного полуторачасового занятия, на котором он скакал козлом у доски, максимально разжевывая темы прошлых уроков. Звонок на биологию, отвлекший Арцеву от размышлений о козлах и усталости, прозвенел неожиданно громко, заставляя девушку чуть вздрогнуть. Заметившая это Диана, до этого о чем-то болтавшая с кем-то из своих подружек, злорадно ухмыльнулась. — Что, Арцева, боишься? — длинные черные ногти девушки отбивали незамысловатый ритм на лакированном дереве парты, — Правильно боишься. Завалит тебя наш Арсений Станиславович, как пить дать. Хотя, с твоим уровнем знаний ему и стараться то не придется, — мерзкое хихиканье подружек Карстовой было прервано появлением преподавателя, что фурией влетел в класс с кучей каких-то бумажек и портфелем с документами на перевес. С первых парт донеслись едва слышные девчоночьи вздохи. Эвелина подняла голову и вдруг тоже, сама от себя не ожидая, задержала дыхание. Обычно придерживающийся строгого классического стиля, носящий только рубашки и костюмы, всегда с аккуратной укладкой, Чернышев в обтягивающей черной водолазке, что позволяла оценить его любовь к спорту, прилегающих во всех нужных местах брюках и легким беспорядком волнистых волос из разряда «как проснулся, так пришел», писал форму заполнения контрольной работы на доске. Удивительно, как первые парты еще слюной не залило. Дарина, оторвавшаяся от конспектов по ненавистной литературе, фыркнула, пробормотав что-то похожее на «гормоны штука страшная» и странным взглядом вдруг посмотрела на Лермонтова. Парень, будто затылком почувствовав взгляд одноклассницы, обернулся и тут же расплылся в довольной ухмылке, поиграв бровями. Прянко лишь закатила глаза и, отвернувшись, начала что-то усердно искать в пенале. — Что ж, это наше с вами последнее занятие в этой четверти, — биолог закрыл маркер с тихим щелчком колпачка и, раздав им листы с заданиями, устало сел в кресло, — Вас ждет довольно простая контрольная из тридцати тестовых вопросов, пять из которых с открытой формой ответа. На решение даю вам оба наших сегодняшних урока, — Арсений Станиславович начал разбирать какие-то документы в своей сумке, давая понять, что их время пошло. Развернув листок и пробежавшись глазами по десятку первых вопросов Эвелина удовлетворенно выдохнула. Почти весь этот материал Чернышев разжевал им на последних двух занятиях. Похоже, первый раз за весь курс изучения биологии, ей светила как минимум четверка на собственных знаниях.

***

— Лина, занеси, пожалуйста, ваш журнал Арсению Станиславовичу, он собирался вам итоговые оценки выставить, — Анна Викторовна протянула девушке темно-синюю книгу. Собрав карандаши в пенал и уложив оставшиеся вещи в сумку Арцева, с журналом подмышкой, двинулась по полутемным коридорам школы в сторону кабинета по биологии. Сегодняшнее занятие по изо прошло за разговором с преподавательницей о шедеврах русской и зарубежной живописи, особенностях их стилистики и рассказами о том, кто куда хочет съездить посмотреть произведения художественного искусства. Заболтавшаяся Эвелина запоздало бросила взгляд на часы — половина шестого вечера — и с облегчением вспомнила, что Олесю сегодня забирает Кира, которая собиралась отвезти ее куда-то загород на каникулы. Мысль о предстоящей неделе выходных радовала как нельзя больше. На работе управляющая отказалась давать Эвелине дополнительные смены, поэтому оставалась уйма свободного времени. Леся, окончившая четверть с отличием, получила в подарок от Киры поездку в какой-то санаторий. Отец, что неожиданно прекратил свои вечерние сборища и начал ограничиваться одним стаканом виски вечером, обещал Лесе новый телефон, чем удивил обеих дочерей. На работе Лине светила премия, так что все складывалось как нельзя лучше. Маленький червячок сомнения то и дело мерзко нашептывал, что как-то все подозрительно нормально, но Эвелина предпочитала его игнорировать. Кабинет биологии был единственным, кроме кабинета ИЗО, в котором еще горел свет. Толкнув приоткрытую дверь и собравшись было встретить учителя гордой бравадой Эвелина остановилась на пороге невольно улыбнувшись. Арсений Станиславович, весь обложившийся стопками бумаг и тетрадей, спал, положив голову набок на сложенные руки так, что было видно уставшее умиротворенное лицо. Судя по медленным глубоким вдохам спал биолог уже давно. Пройдя на носочках до преподавательского стола и положив на него журнал Арцева едва слышно вздохнула. Вид спящего Арсения Станиславовича на удивление успокаивал. На фоне всех переживаний насчет контрольных, четвертных оценок и экзаменов он выглядел сейчас на удивление беззащитным без своих саркастичных комментариев и ухмылок. Зародившееся где-то в глубине желание погладить Чернышева по голове, проведя пальцами по спутанным взлохмаченным волосам, заставило Эвелину непроизвольно протянуть руку к его голове. На ощупь его волосы оказались такими же мягкими, как и представляли себе девчонки с первых парт. Во сне Арсений Станиславович что-то прошептал. Наклонившись чуть ближе Арцева с трудом разобрала слова. — …нет, отец, не надо, она ведь ни в чем не виновата, — темные брови в волнении сошлись на переносице, дыхание стало чуть тяжелее, делая сон беспокойнее. Кажется, Чернышев бормотал что-то еще, но уже гораздо тише, так что Эвелина уже не могла расслышать. Но было очевидно, что снится ему что-то не очень хорошее. Решив почему-то не убирать руку, Арцева еще несколько раз провела пальцами по его голове, чуть глубже зарываясь в непослушные волосы, словно пытаясь успокоить. И уже через несколько минут мужчина вновь расслабил лицо, продолжая спокойно спать. Неприятное чувство, будто Эвелина видела что-то слишком личное, то, чего видеть не должна была, противно заскребло на душе. Накинув на плечо сумку и собираясь уже незаметно исчезнуть из кабинета Арцева последний раз окинула взглядом спящего биолога и, по своему необычайному везению, задела рукой стопку документов, лежащую на соседней парте. Те с грохотом повалились на пол, мгновенно заставляя Арсения Станиславовича подскочить на месте, схватив в руку первые попавшиеся документы и сонно озираясь по сторонам. — Я не сплю, Анастасия Олеговна, отчеты с четвертными оценками почти готовы, — Эвелина прикрыла рукой рот, чтобы сдержать рукой рвущиеся наружу смешки. Лохматый и заспанный Арсений Станиславович с парой смятых документов в руках пытался изобразить бодрость, пока не понял, кто перед ним стоит. Тут Лина не выдержала и рассмеялась, забыв о сперва возникшем чувстве неловкости, — А, это ты. Да, очень смешно, — Чернышев дернул уголками губ, сдерживая собственную улыбку при виде смеющейся ученицы, — Чего так поздно еще в школе? — Анна Викторовна попросила отдать вам журнал, я уже ухожу, — несвойственно для себя улыбнувшись Эвелина, быстро собрав рассыпанные по полу документы, двинулась в сторону двери. Оставаться наедине с биологом все еще было некомфортно после их последнего разговора. И если Арсений Станиславович, наверное, уже выбросил его из головы, то Лине до сих пор было стыдно за обман. Но так было проще. Знай учитель, что пьющий отец и проблемы в семье правда, то непременно начал бы предлагать свою помощь. А Эвелина не хотела его в это впутывать, почему-то было очень удобно думать, что у Арсения были и свои проблемы, которые нужно решать. В конец концов не она первая оказалась в такой ситуации, и она же далеко не последняя. Поэтому, когда Чернышев окликнул ее уже в конце коридора окликнул ее Арцева сделала вид, что не услышала его слов и припустила вниз по лестнице.

***

— Когда следующие поставки? — тихий щелчок зажигалки и запах табака медленно начинает заполнять помещение, — Если они опять задерживают сроки, то о процентах не может быть и речи, ты ведь и сам понимаешь, Гарольд. Да, я знаю, сейчас всем непросто. Я сказал, товар нужен мне в срок и точка. Позвонишь, когда они пройдут границу, — мужчина, не удосужившись выслушать ответ собеседника, закончил звонок и откинулся на спинку кожаного кресла. Все-таки кубинский табак был явно лучше того, что ему привезли на прошлой неделе, — Ирма, дорогая, я уже отправил Гарольда решать проблемы с этими остолопами, можешь, наконец, сказать, что же тебя так волнует. Темноволосая женщина, что сидела у камина, задумчиво скрестив руки на коленях, словно очнувшись от наваждения, повернула голову в сторону голоса. Аккуратные черты лица казались острыми и хищными в отблесках каминного пламени. Заправив за ухо выбившийся из прически непослушный локон Ирма встала и плавно подошла к столу, без стеснения усаживаясь на колени Джона. Мужчина молча отложил и наполовину не выкуренную сигару, выпустив облако вишневого дыма в сторону, ожидая, когда же женщина соберется с мыслями. — Я хочу забрать ее оттуда как можно скорее, — Ирма выдохнула, чуть сжав руку Джона, что приятной тяжестью покоилась на ее талии, — Я так скучаю по ней, Джон. От одной мысли, что мы до сих пор держим их в неведении меня гложет совесть. Они ведь всего лишь дети. И они должны, наконец, узнать правду, — женщина с надеждой посмотрела на Джона, что в раздумьях нахмурил брови, — Сам ведь понимаешь, чем раньше мы это сделаем, тем меньше шансов, что они воспримут это в штыки. — Спешу тебя расстроить дорогая, в данной ситуации мы с тобой опоздали лет на пять, — мужчина невесело усмехнулся, вновь беря в руки сигару, рассматривая тлеющий кончик, — Гарольд разбирается с этим. Тот человек, оказался гораздо ненадежнее, чем я думал. Его перекупили. И моя ошибка, что я не предвидел этого раньше. Признаю, ты была права и отставлять девочек с чужим человеком было отвратительным решением. Но с ними есть твоя сестра. Кира контролирует ситуацию насколько может. Мы заберем их как можно скорее. Но тогда не было другого выхода, ты ведь знаешь, — Ирма кивнула, прижимаясь боком к теплой сильной груди, — Скоро все будет хорошо, я тебе обещаю. Джон затянулся и прижал жену к себе чуть крепче. Семья всегда была для него на первом месте. И что бы не говорили в их кругах, в мыслях у него были не только акции на табак, казино и деньги. Вот только ситуацию это не облегчало и проблемы с конкурирующей компанией никак не решало. Что уж говорить о безопасности тех, кто ему дорог. Иногда казалось до иронии смешным, на что готовы пойти люди ради чужих денег. Только вот ради своей семьи Джон был готов пойти на гораздо большее. И скоро они это поймут.

***

— Ни за что не поверю, что ты вдруг оказался настолько жаждущим знаний, что решил вдруг попросить меня подтянуть тебя по географии, да еще и на каникулах, — насмешливый взгляд карих глаз и ироничная улыбка. Повесив ключи на крючок в коридоре и скинув там же сумку, пальто и ботинки девушка неторопясь прошествовала на кухню. — Закажем пиццу? Голоден до ужаса, — опять эта улыбка, направленная на обезоруживание и сражение на повал всего рядом стоящего. Возможно она и сработала бы, если бы Дарина не видела, как Сева улыбается так еще нескольким одноклассницам. Пожав плечами, мол делай что хочешь, Прянко поставила чайник на плиту и достала пару чашек. Даже ежу было понятно, не географию к ней Сева учить пришел. И все же для мальчишки он был достаточно хитер, чтобы не раскрывать своих планов сразу целиком. Дарина прекрасно знала, что она красива, и то, что Лермонтов обратил на нее свое внимание, не особо ее интересовало. Но для одного из самых популярных старшеклассников школы он слишком уж долго проявлял к ней свой интерес после стольких безответных знаков внимания. В прошлом году в старой школе у Дарины был «замечательный» парень. Умный, красивый и внимательный. Они были типичными представителями парочки «красивая девушка и популярный парень», ходили вместе в кино, целовались и проводили много времени вместе. Прянко думала, что это самые идеальные первые отношения, которые только могут быть. Пока этот парень не поцеловал при ней одноклассницу, объявив всем, что с Дариной встречался на спор, ради смеха и шутки. Насмешки одноклассников, слезы, несколько истерик, работа с психологом и переезд в другой город. «Лучшие» первые отношения. Не то чтобы Прянко теперь не доверяла людям и впадала в апатию закрываясь от всех. Просто начала относиться к сверстникам с осторожностью. Несмотря ни на что безудержная вера в людей, воспитанная в ней оптимистичной матерью, делала свое дело и знакомства Дарина заводила достаточно легко. Будь то ребята на танцевальных мастер-классах или парни из небольшой-рок группы брата, что собиралась дома на выходных, когда родители уезжали загород. Забарабанивший по оконному стеклу дождь отвлек девушку от размышлений. Сева, вышедший в коридор, чтобы заказать доставку, внимательно наблюдал за тем, как Дарина заваривает чай. Фыркнув на его улыбку девушка прошла в свою комнату, зацепив из коридора мокрую от дождя сумку. Лермонтов молча проследовал за ней, убирая телефон в задний карман брюк. — Так зачем ты напросился в гости? — Дарина, усевшись на кровати скрестив ноги, невозмутимо отхлебнула чая, — Не помню, чтобы у тебя были проблемы с географией, — Сева лишь лукаво улыбнулся, давая понять, что предлог зайти позаниматься действительно был ненастоящим. Бесцеремонно расположившись на крутящемся стуле за письменным столом парень скрестил руки на груди, все так же улыбаясь. — Мне просто стало интересно, ты просто притворяешься или действительно не видишь, что нравишься мне? — Прянко от неожиданности поперхнулась чаем. Видимо Лермонтов не так хитер, как она думала. Он просто самонадеянный дурачок. Сева лишь вздохнул, — Я думал, что весьма прозрачно обозначил свои намерения, — девушка, наконец откашлявшись, иронично усмехнулась, — Я смотрю только на тебя. А сколько раз я звал тебя на свидание или в ресторан? Четыре? Пять? Напомнить тебе про букет прекрасных белых лилий, что так безвременно почил в ближайшем мусорном ведре около твоего дома? — Ты имеешь ввиду стреляние глазками, которое не распространяется разве что на Арсения Станиславовича и то не факт или эти твои романтичные разговорчики, на которые так улыбалась Карина? Я уже не говорю о том, что ты каким-то образом узнал мой адрес и караулил меня у дома со своим веником, — ну, может с веником она и переборщила. Лилии действительно были красивые. А пахли просто умопомрачительно. И совершенно необязательно Лермонтову знать, что она потом достала их из мусорки и притащила домой, — Неужели я похожа на дурочку, что поведется на всю эту мишуру? — Дарина отзеркалила движение Севы и, скрестив руки на груди, выгнула бровь. И, хотя выражение лица Лермонтова было совершенно серьезным, а слова казались вполне себе искренними, девушка не спешила верить. Уж больно все это было странно. Мысль, молнией пронесшаяся в голове Прянко, заставила ее задуматься. Из сложившейся ситуации вполне можно было извлечь выгоду и заодно попытаться понять истинные причины всех этих танцев с бубнами, что устраивал вокруг нее одноклассник. — Дай мне шанс и я тебе докажу, как сильно ты ошибаешься, — Сева крутанулся на стуле и подъехал поближе к кровати, — Спорим, мне хватит времени до Нового Года, чтобы ты оттаяла и поняла, что я среди всех девчонок я вижу лишь тебя одну, — Дарина не смогла сдержать смешок, таким решительным и уверенным выглядел парень, протягивая руку для казавшегося таким детским спора, — А когда я окажусь прав и выиграю, ты напишешь мне извинение в письменной форме на листе А4 и станешь моей девушкой. — Если ты выиграешь, мальчик, — Прянко улыбнулась и скрепила рукопожатие. Сева сделал все за нее, даже придумывать ничего не придется, — А если выиграю я, что, естественно, более вероятно, и ты так и не сможешь меня убедить или же, наконец, потеряешь интерес к этой глупой затее, за тобой желание. — Идет, — Лермонтов разбил их руки и пошел открывать дверь так вовремя приехавшему доставщику пиццы. Что ж, дело набирает все более интересные обороты. И азарт, взыгравший в нем при первой встрече с этой невероятной девушкой, разгорался все сильнее.

***

— Арцева, никто не говорил тебе, что игнорировать преподавателя, когда он к тебе обращается — весьма некультурно, — Арсений нагнал девушку только на выходе из школы, — Где же ваше воспитание, мадемуазель? — Лина фыркнула на вычурное выражение, — Подвезти до дома? — спросил после недолгого молчания Чернышев, — Льет ведь, как из ведра. — Не понимаю, о чем вы. Погода прекрасная, — словно в опровержение прямо над школой сверкнула яркая молния, огласив небеса раскатистым грохотом грома. Прикрыв глаза Эвелина глубоко вдохнула, втягивая носом запах озона и мокрого асфальта, к которым примешивался тонкий аромат туалетной воды молодого человека, — Прогулки под дождем весьма романтичны, не находите? — преподаватель лишь улыбнулся, наблюдая за реакцией ученицы. — Понимаю, петербуржская погода создает весьма располагающую к вечерним променадам атмосферу, но я все же настаиваю на том, чтобы спасти вас от нещадного осеннего ливня и доставить домой в сухости и сохранности, — Лина лишь потерла замерзшие ладони друг об друга в тщетной попытке согреться. Безусловно, предложение доехать домой на машине было весьма разумным, но вот перспектива находиться один на один с Арсением Станиславовичем была не самой радужной. Конечно, Эвелина не была слепой или бесчувственной. Хотя и шарм Чернышева действовал на нее меньше, чем на большую часть ее одноклассниц, она прекрасно видела, что Арсений хорош собой. Он определенно был интересной и сильной личностью. Возможно даже вызывал определенную симпатию. Только вот по одному красивому лицу да харизме нельзя было определить, каков человек на самом деле. Что-то внутри подсказывало Лине, что Чернышев еще более непрост, чем кажется на первый взгляд. И какое-то иррациональное любопытство так и подначивало узнать, что же там твориться внутри за уверенным твердым холодом темно-зеленых глаз. — Я… Я не могу сейчас поехать домой, — бессовестное вранье, сорвавшееся с губ раньше, чем девушка успела обдумать ответ, — Дома никого нет, и я не хочу… То есть… Я не знаю, как объяснить, — помотав головой, так что темная челка закрыла половину порозовевшего лица, Арцева вздохнула. — Я понимаю, — Арсений Станиславович мягко погладил девушку по плечу, — Давай я отвезу тебя к себе. Говорят, мой мятный чай весьма неплох в успокоении нервов и душевных переживаний, — открытая, совершенно простая улыбка, и взгляд уставшего человека, что хочет помочь всем в этом мире. Эвелина лишь кивнула и поправила сползающую с плеча сумку. На душе вдруг стало теплее, будто мятный чай действительно мог решить все проблемы в ее жизни. Почему-то не возникало ни единой мысли, что Чернышев мог пригласить ее к себе домой на чай с какой-либо задней мыслью. Была лишь твердая уверенность, что он действительно может помочь. И эту помощь захотелось принять во всех ее проявлениях.

***

На удивление после последнего разговора с Арсением Станиславовичем наедине их взаимоотношения значительно улучшились. Будь то простое обсуждение результатов одного из тестов по биологии, уточнение какого-то непонятного момента в материале или же просто обсуждение темы, не относящейся к биологии, на дополнительных занятиях. Практически исчезла та неловкость после признания Эвелиной в своем «вранье». Арцева не переставала удивляться, как был не похож Чернышев на других школьных преподавателей. И дело было не только в возрасте. Дорогая черная машина, явно по цене превышающая ту, что мог себе позволить обычный школьный учитель, мерно гудела мотором, рассекая дождливые улицы Петербурга. Тишину в салоне разбавляло негромкое звучание какой-то зарубежной песни по радио. Чернышев сосредоточенно следил за дорогой, то и дело проверяя, как себя чувствует его попутчица. Ехать с Арсением Станиславовичем в одной машине оказалось на удивление комфортно. Выяснилось, что живет Чернышев всего за пару улиц от дома Эвелины. Когда машина остановилась возле одной из арок старого дома в центре города и Арс вышел на улицу, чтобы открыть ворота, девушка достала из кармана куртки телефон. На дисплее высветилось несколько уведомлений. Одно от Киры, сообщающее, что с Олесей все в порядке и она передает ей привет, а другие два от Дарины, что самым прискорбным образом возвещала, что к ней в гости напросился Лермонтов и просила написать, когда Эвелина доедет домой. Арцева улыбнулась последнему сообщению. Она уже и отвыкла от такой дружбы. Вернувшийся Арсений припарковал машину в узком дворе и галантно открыл дверь перед Линой, чуть склонив голову в шутливом поклоне. Старенькая консьержка, дремавшая в своей комнатке, поприветствовала их мягкой улыбкой, посетовав на то что «уж больно поздно ты начал домой возвращаться, Арсюш». Спутница его впрочем нисколько не впечатлила старушку, что давно привыкла к странностям жителей своего дома. Квартира на последнем этаже, оказалась вполне просторной и современной, что резко контрастировало с внешним видом парадной. Светлый коридор, арка, ведущая на небольшую кухню и пара дверей, за которыми скрывались ванная, гостинная и спальня. Чернышев, стянув с шеи темный шарф и пальто, помог Эвелине снять куртку и, показав, где ванная, ушел на кухню ставить чайник. Закрыв дверь ванной на щеколду Лина, опершись руками на раковину, испытующе уставилась на свое отражение в зеркале, словно то могло дать ответы на все вопросы. Сама ситуация вдруг показалась до ужаса абсурдной. Она поздно вечером в гостях у своего преподавателя по биологии собирается пить чай. О чем они вообще будут говорить? Вести непринужденные беседы о политике или обсуждать фазы митоза? Ну что за бред. Внезапно к горлу подкатила тошнота. Что она вообще здесь забыла? Какой черт ее вообще толкнул заикнуться о том, что она не хочет ехать домой? — Арцева, если вы там решили утопиться, то пожалуйста, не залейте мне соседей. Ремонт влетит в копеечку, — голос за дверью заставил Эвелину вздрогнуть от неожиданности, — Чайник уже согрелся, поэтому предлагаю все же отложить ваше утопление и сначала попробовать чай, — Лина усмехнулась, заправив за ухо вновь упавшую на лицо длинную челку. Что ж, сама это начала, самой же и разгребать. Чай действительно оказался на редкость вкусным. Как и печенье, что выудил преподаватель из одного из многочисленных кухонных шкафчиков. — Не против, если в такой неформальной обстановке мы перейдем на «ты»? — Арс сцапал с тарелки печенье и, дождавшись кивка Эвелины, отправил его в рот, — Это обращение, как и все происходящее, — молодой человек обвел рукой комнату, — Останется в стенах этой квартиры. Ты можешь рассказать мне, что тебя тревожит. Неужели думаешь, что я поверил этому твоему «у меня все хорошо»? — Эвелина стыдливо спрятало лицо за кружкой чая, — Пойми, я действительно просто хочу помочь. Не могу я спокойно смотреть на то, через что ты проходишь. — Уж очень обостренное у вас чувство долга и удивительно настойчивое желание помочь, Арсений Станиславович, — Чернышев усмехнулся на игнорирование своей просьбы, — Да и сомневаюсь я, что можно здесь как-то помочь. Думаете, можно провести воспитательную беседу с моим отцом и он поймет, как же ужасно пить и бить собственных детей? Или может объясните моим одноклассникам, что унижать и издеваться над человеком, что отличается от них внешне и материальным положением, плохо и поставите их в угол? Не все и всегда в этом мире можно исправить, уж так он устроен. — С таким настроем уж конечно ничего в этой жизни не изменишь, — скептично заметил Чернышев, с интересом проследив за тем, как девушка, наконец, потянулась к печенью, — И я совершенно не отрицаю то, что ты хорошо справляешься, Эвелина. Но в данной ситуации одних твоих стараний недостаточно. Не забывай, в этой борьбе ты не одна. С тобой Олеся, что переживает это все вместе с тобой, — Лина нахмурилась. Манипулировать ее сестрой. Как низко и нечестно, — Наступают такие моменты, когда нужно, наконец, оставить свою гордость позади и принять помощь, что тебе так настойчиво пытаются всучить. Поверь, сейчас как раз тот самый момент, — Арс многозначительно отхлебнул чаю. Эвелина задумчиво крутила в руках печенье. Первый раз за эти несколько месяцев в ее голове вдруг появилась мысль, а что, если Арсений Станиславович прав? А что, если одних ее усилий действительно уже недостаточно? Может и правда стоит принять помощь со стороны? Хотя какая-то часть ее сознания упорно твердила, что у всех и так достаточно проблем и без нее. Вот только Эвелина устала. Устала тащить весь груз происходящего на своих плечах в одиночку. Да и что может быть плохого в том, чтобы, наконец, признать свою слабость. Она ведь всего лишь ребенок. — Хорошо. Допустим, только допустим, что я соглашусь, — Арцева вздохнула, увидев на лице Чернышева победную улыбку, — Любая помощь ведь требует оплаты. И не спорьте, — Лина угрожающе направила половинку печенья на хотевшего уже было возмутиться Арсения, — Как я смогу откупиться, золотая рыбка? — Дай-ка подумать, — молодой человек поднес руку к подбородку, делая вид, что занят расчетами вселенских масштабов и вдруг сделал злорадно-торжествующее лицо, — Мне нужна ты, — лицо Эвелины вытянулось, а чашка с чаем с грохотом опустилась на стол. Приехали. Вот вам и попила чая, — Да успокойся ты, побледнела вон как полотно, — Чернышев рассмеялся, — Мне нужна от тебя лишь твоя интеллектуальная составляющая, — биолог понизил голос до заговорщического шепота и склонился над столом, поближе к Лине, призывая сделать тоже самое, — Ты будешь моим сообщником в очень важном и сверхсекретном деле, — Арс выдержал драматическую паузу, внимательно следя за выражением лица ученицы, — Будешь помогать мне заполнять отчеты и проверять тетради.