Сказка для Василисы

В глубине души Лисель всё же надеялась проснуться дома. Чувство пробуждения застало её в грёзах о комнатке под крышей, где яблоня стучится в окно, а дождь шумит по крыше так близко, что кажется, с ним можно заговорить. Но ещё не успев толком открыть глаза, Лисель поняла, что вокруг вовсе не знакомый чердак, и села на кровати, оглядывая комнату испуганными глазами. Она и у Норберта первое время просыпалась в ужасе, не сразу вспоминая, где находится и как сюда попала. Мало-помалу воспоминания минувшего дня возвращались к Лисель и девочка успокаивалась, а когда из-за перегородки вышла Катарина, Лисель узнала новую знакомую и улыбнулась ей. — Доброе утро. — Подвинув стул к кровати, Катарина протянула Лисель чашку и устроилась напротив. — Как себя чувствуешь? — Порядок. — Лисель поднесла чашку к лицу и глубоко вдохнула головокружительный запах трав. В чашке тонули листья мяты, соцветия зверобоя, веточки смородины и какие-то вовсе незнакомые девочке травы. Лисель засмотрелась в глубину отвара: и по запаху, и по виду он напоминал девочке лесное болотце. Казалось, травы растут прямо из деревянного донышка и покачиваются в стоячей воде. — Ты какая-то взъерошенная, — заметила Катарина. — А, пустяки, — отмахнулась Лисель. — Я по утрам иногда пугаюсь: не могу сразу вспомнить, где я. Катарина вдруг подалась вперёд. — Интересно. У тебя всегда так было? Лисель наморщила лоб. — Не помню точно. Вроде нет. Наверное, когда мы жили с мамой, не было. Но тогда я пугалась, если просыпалась дома одна. Мама иногда ходила за травами по утрам, — пояснила она. Катарина покивала, не сводя с Лисель пристального взгляда. — А почему ты спрашиваешь? — Да так. — Катарина встала, словно вмиг потеряв интерес. Дойдя до перегородки, она обернулась: — Кто-то рассказывал мне сказку о путешествиях во сне. Будто одному человеку снилось, как он идёт в чужие земли, а потом он проснулся на лесной дороге, далеко от дома, совсем один... — Катарина, ты меня пугаешь! — вскрикнула Лисель, подобрав ноги и обняв одеяло. Та рассеянно улыбнулась. — Это просто сказка, Лисель. Ничего больше. Выпей чай, поможет набраться сил. Тревогу он тоже унимает. Напиток, который Лисель ещё вчера про себя назвала зельем, и впрямь подбадривал. Опустошив кружку в несколько больших глотков, девочка прислонила её к столбику кровати и встала. Босые ноги окутало теплом, и Лисель с наслаждением потянулась. Вчерашний день она весь провела в постели, вставая только чтобы поесть, но на сегодня был запланирован поход через лес, и Лисель огляделась в поисках одежды. Её шерстяного платьица нигде не было видно, и девочка нахмурилась. — Катарина, — позвала она. Девочка со светлой косой заглянула за перегородку. — Ищешь свою одежду? Люберта её постирала. Сейчас принесу. Но если хочешь знать моё мнение, это не самая удобная одежда для похода в лес. Лисель пожала плечами. — Не думаю, что у меня большой выбор. Катарина задумалась. — Подожди минутку. Лисель села. Слова Катарины её немного задели. «Знала бы, что окажусь здесь, собрала бы котомку заранее, — хмыкнула девочка. — Хотя нет. Лучше бы вовсе не пошли на болото». — Вот, смотри. — Катарина, подойдя, протянула ей свёрток. — Это моё, но я могу одолжить. Примерь, пожалуйста. Лисель развернула свёрток. Внутри оказались тёмно-коричневые шаровары с вышитыми листочками и зелёная рубашка, похожая на ту, которую носила сама Катарина: с узкими манжетами и коричневой шнуровкой. Катарине одежда очень шла, но на Лисель повисла мешком. — Это потому что я выше тебя, — заключила Катарина, и Лисель захотелось кинуть в неё башмаком. — Ладно, это поправимо. — И она позвала Люберту. Как и накануне, брауни спустилась со второго этажа и приветливо улыбнулась Лисель. «Как будто вчерашний день повторяется», — вдруг подумала девочка и поёжилась от этой мысли. — Что у вас тут? О, Лисель, тебе к лицу. Будь ты ещё повыше ростом, смотрелось бы замечательно. — Мы как раз пытаемся решить эту проблему, — отозвалась Катарина, оставив борьбу со шнуровкой, которая никак не могла прийтись Лисель по талии. — Может, поделишься своими запасами пирогов быстрого роста? Берта рассмеялась и покачала головой. — У меня есть идея получше. Она раскрыла мешочек, висевший у неё на поясе, и вытащила оттуда самую обычную иголку. — Ну, это надолго, — вздохнула Лисель: Агнет как-то подшивала для неё одно из платьев Норы. — Не спеши с выводами, — подмигнула ей Берта и, подойдя, воткнула иголку в ткань на плече Лисель. — Ничего не говори, — предостерегла она открывшую было рот девочку. — Стой смирно. Лисель замерла и только чуть повернула голову, почувствовав, что по её плечу будто бы что-то поползло. Иголка и впрямь пришла в движение: сделав пару робких стежков, она вдруг осмелела и засновала по ткани, как непоседливое насекомое. Лисель смотрела во все глаза, но никак не могла уследить за ней и только замечала, что ткань будто становится короче и уже. Не успела девочка опомниться, как иголка вновь замерла на её плече, и брауни аккуратно вытащила её из ткани. — Так-то лучше, — улыбнулась Берта. Лисель оглядела себя сверху вниз. Рубашка и шаровары теперь сидели так, будто их шили по её мерке. — В общем-то, так и есть, — вдруг сказала Катарина. — Эта иголка — я её называю «карманный портной» — всю одежду подгоняет по твоим меркам. И сама шить тоже умеет. — Ты что, мысли читаешь? — насторожилась Лисель. — У тебя выражение лица — прямо как у меня, когда я впервые её увидела, — призналась девочка. — Ладно. Спасибо. За одежду и за... иголку. Звучит так, будто портного заколдовали, — пробормотала Лисель. — Что, кстати, не исключено, — усмехнулась Берта, пряча иголку в мешочек. — Я шучу, конечно же, — сдалась она под испуганным взглядом Лисель. — Я таким не занимаюсь. — А кто-то занимается? — опешила девочка. — Тебе что, только о добрых феях рассказывали? — вскинула брови Катарина. Лисель промолчала. — Как бы там ни было, — веско сказала Катарина, — Фиона точно не из тех, кто будет поить тебя молоком и мёдом и подносить сладости. — Если только ей это не выгодно, — вставила брауни, и девочка кивнула. У Лисель задрожали губы. — На случай, если вы забыли, — с трудом выговорила она, — Текери у неё во дворце. — За него можешь не переживать, — фыркнула Катарина. — Менестрели у неё на особом счету. А твой ещё и красивый. — И что с того? — Просто поверь мне на слово: твой друг не пострадает. Лисель не поверила. «Почему она всегда говорит так, будто всё знает? — подумала она, разглядывая Катарину. — И о рыцарях, и о дворце, и о королеве... Рисунок такой... подробный, будто она Фиону каждый день видит». Но спрашивать об этом Лисель не стала. Попросив у Берты взаймы котомку, она уложила туда своё платье, хлеба и сыра в дорогу и, накинув лямки на плечи, объявила, что готова идти. — Без завтрака? — Берта пришла в ужас, но, видя решительный настрой девочки, не стала её останавливать. — Послушай, я бы дала тебе ягод можжевельника: одной их горстью наедаешься на целый день. Но если я угощу тебя пищей этой стороны, тебе будет намного сложнее вернуться домой. Поэтому очень тебя прошу: в дороге не ешь ничего, кроме хлеба и сыра, который взяла отсюда. — А как же вчерашнее печенье? И травяной отвар? — Травы прорастают сквозь оба мира, — сказала Катарина, застёгивая перевязь с луком и колчаном. — А молоко, яйца и муку для печенья мы берём у людей. В этом доме тебе не предложат опасной пищи, Лисель. Я живу здесь уже несколько лет и по-прежнему могу вернуться в любой момент. — Так ты человек? — А что, похожа на волка? — Нет, но я думала... — пробормотала Лисель, переводя взгляд с Катарины на Берту и обратно. — Это долгая история, — подала голос Берта. — Лучше скажи, зачем тебе лук. — Поохочусь на обратном пути, — сказала Катарина. — И вообще... мало ли что... Она замялась и вдруг порывисто обняла брауни. Та на мгновение прикрыла глаза и погладила девочку по спине. — Всё будет хорошо. Катарина кивнула, отстранившись, и направилась к двери. — Идём, Лисель.

***

Первым, что увидела Лисель, оказавшись за дверью, было огромное мельничное колесо. Она успела заметить серебристый силуэт, с громким плеском скользнувший с колеса в воду. — Это кто, сом? — вытаращила глаза Лисель. — Громче не скажи, — рассмеялась Катарина, — обидится. Это русалка. — Какая русалка? — Самая обыкновенная. Ну, знаешь, длинные волосы, белые платья, босые ноги. Утопленницы, в общем. Живут себе в реке, по ночам на берегу хороводятся. На зуб им не попадайся. — Подожди, то есть, настоящая русалка? А что она здесь делает? — Живёт, — пожала плечами Катарина. — Она в реке плещется, колесо крутится. Иной раз выйдешь утром — сидит себе в колесе, волосы моет. Ещё поёт иногда, может, ты слышала. Она много песен знает. — А имя у неё есть? — Может, и есть. Она не говорила. Мне, по крайней мере. За разговором Лисель и не заметила, как они добрались до леса. Лишь когда вокруг потемнело от тесно сгрудившихся деревьев, она обернулась на залитую светом лужайку с мельницей. — Странно, — вдруг нахмурилась девочка. — Я думала, в доме два этажа, а так и не скажешь. — Это потому что он внутри больше, чем снаружи. Ты точно внимательно слушала сказки? Лисель предпочла ничего не отвечать. Она всё никак не понимала, как ей относиться к Катарине. С одной стороны, охотница спасла её от рыцарей Фионы и несколько дней отпаивала травяным настоем. С другой же — слова Катарины то настораживали, то раздражали Лисель. Иногда казалось, будто Катарина нарочно хочет её задеть. «И потом, — подумала Лисель, — меня точно надо было спасать? Фиона знала мою маму, а Берта и Катарина в один голос твердят, что с ней связываться опасно. Но разве мама тогда стала бы с ней дружить?,,» Погружённая в свои мысли, она не заметила, что Катарина остановилась, и врезалась лбом ей в плечо. — Ой, прости. Что-то не так? — Я всё думаю. — Катарина обернулась. — Как тебе удалось скрыться от рыцарей? Сперва я считала тебя волшебницей. Но ты так таращишь глаза, стоит заговорить о волшебстве... Может быть, это наигранно, конечно. — Я не волшебница, — Лисель покачала головой. — Мне бы очень хотелось ею быть, но, увы, нет. От рыцарей меня скрыло кольцо. — Какое ещё кольцо? Лисель замялась. Она ещё не решила, стоит ли доверять Катарине. — Послушай, я... — начала Лисель. — Ты мне не доверяешь. Понимаю. Если честно, то я тебе тоже. Ты появилась неизвестно откуда, провернула пару фокусов с исчезновением, рассказываешь о Фионе и голубой сойке. Сказочные вестницы не летают к кому попало, и визит Фионы тоже не кажется мне случайностью. — А ты вырубила меня и прикрываешься тем, что спасла. — Лисель скрестила руки на груди. — Ты человек, а живёшь в доме феи, и о твоей семье я ничего не знаю. Несколько минут девочки пристально смотрели друг другу в глаза. Молчание нарушила Катарина. — Скоро узнаешь, — сухо уронила она, поправляя перевязь. — Я знаю, у нас мало причин друг другу верить, но у нас одна цель. — Это какая? — Фиона. Я иду с тобой во дворец. — Ч-чего? Ты же собиралась только показать мне дорогу. — Значит, передумала. Что, если это мой шанс? Лисель хотела возмутиться, но с удивлением заметила в глазах Катарины что-то, похожее на отчаяние, и смягчилась. — Ладно. Допустим, я не против: помощь мне не помешает. Но зачем тебе идти во дворец? — Давай я расскажу по дороге. Путь и так неблизкий, так что нечего здесь стоять. — Мой отец, — начала Катарина, пройдя несколько шагов в молчании, — был охотником. Матери я не помню: он растил меня один. Обучил всему, что сам умеет: дичь выслеживать, стрелять, свежевать, готовить. Он с лесом на одном языке говорил. А потом его заметила королева — и решила, что в её охотничьей свите как раз его и не хватает. Увела моего отца в холмы — а от фей пойди вырвись. — А как ты оказалась у Люберты? — спросила потрясённая Лисель. — Люберта — моя крёстная. Когда пропал отец, она почувствовала, что со мной что-то не так, и пришла. Поначалу мы думали, что он просто зашёл далеко в лес и скоро вернётся. Но потом Люберта увидела его во дворце. Оттуда по своей воле не возвращаются. Тогда она забрала меня к себе. — То есть, увела в холмы? — Это другое. Дом Люберты — в приграничных землях. До мира людей там рукой подать. Она приносит мне человеческую еду с той стороны, чтобы я могла вернуться, если захочу. — А ты хочешь? Катарина остановилась. — Я хочу, чтобы мой отец вернулся, — тихо сказала она. — И если он сам не может выбраться, значит, я должна ему помочь. — А когда я сказала то же самое, — начала Лисель, но Катарина прервала её: — Твой друг пропал два дня назад. Мой отец у неё уже четыре года. Я изучила все подходы к этому проклятому дворцу, я весь лес знаю, как свои пять пальцев. Этого достаточно, чтобы потерять надежду. Но ты и твоя способность исчезать... вдруг это поможет. — Но, Катарина… — Лисель виновато взглянула на девочку. — Я не волшебница, говорила же. Это всё кольцо. Она потянулась к шерстяной нити на шее, но не нащупала её. — Не может быть, — прошептала Лисель, судорожно ощупывая ключицы. — Оно пропало. Как... — Что это было за кольцо? — перебила Катарина. — Это даже... не совсем кольцо, — глухо пробормотала Лисель. — В ночь равноденствия я проснулась от того, что луна светила очень ярко. Я протянула руку — не знаю почему, просто вдруг захотелось, — и лунный луч свернулся вокруг пальца. А потом он не исчез, понимаешь? — Ты не рассказывала этого нам с Любертой, — заметила Катарина. — Уверена, вы мне тоже многого не рассказывали, — огрызнулась Лисель. — Какая теперь уже разница. Кольцо пропало. Наверное, я уронила его, когда ты меня спасала, — закончила девочка упавшим голосом. Катарина задумчиво погладила медную ящерку брошки, приколотую к груди. — Я... мне жаль, — проговорила она. — Если это правда из-за меня, то я не хотела. — Я не знаю, чего ты хотела, Катарина, — бросила Лисель и пошла вперёд. Смотреть на охотницу ей не хотелось. Злые слова клокотали в горле, но бросаться ими девочка не спешила. Всё это время ей казалось, что кольцо как-то связано с мамой, хоть Лисель и не могла понять, откуда взялось это чувство. И вот теперь она его потеряла! Почему, ну почему, она сразу не почувствовала, что шерстяной ниточки нет на шее? Неужели только от того, что потеряла столько сил при переходе, как сказала Катарина? Да и при переходе ли? Может быть, это очередное зелье Катарины отняло у неё силы? Лисель, сжав кулаки, замерла, как вкопанная. Её всю трясло. — Послушай. — Катарина положила руку ей на плечо. — Если это кольцо настолько важное... я имею в виду, если оно для тебя много значит, то, скорее всего, оно найдётся. Может быть, не сейчас, но в нужный момент... — Лисель обернулась, и Катарина, встретив её пылающий взгляд, затараторила: — Люберта говорила мне об этом. Всё потерянное, что представляло ценность, проваливается в холмы. Магия земли фей такова, что она возвращает пропавшие вещи их владельцам. Не сразу. Но когда-нибудь оно найдётся. Поверь мне. И, Лисель... — Голос Катарины вдруг сделался тише. — Если бы я знала о кольце и о том, что оно для тебя так важно, я бы постаралась... не потерять его. Лисель глубоко вдохнула, сдерживая слёзы. — Ладно, — сказала она. — Может быть, ты и права. Идём?