Неон

Моралес не видел, но чувствовал чужое присутствие: операцию, которую ему провели, стояла баснословных денег, но врачи разводили руками и говорили, что, возможно, он останется слепым до конца жизни, но Гектор знал, что это не так: он сидел в своей палате, вглядываясь в темноту, облокачиваясь о трость, любезно предоставленной кем-то из докторов. К чёрту всё это! К чёрту! Из-за ублюдка Леона он чуть не остался инвалидом на всю жизнь. Парень хмыкнул, поджимая губы: так обидно Моралесу ещё никогда не было: плевать на бесконечные тренировки, на эксперименты, на наркотики… на всё это! Игра не стоила свеч, но сейчас… Сейчас Гектор был мысленно солидарен с Джойс по поводу их положения в иерархии сложной структурированной системы «DV8»: они все пушечное мясо – не более того. И Пауэрхаус уже не казался таким уж «незаменимым» оперативником их группы: он слышал, как кто-то переговаривался по поводу того, что стоит заменить «сломанного бойца» на его клон – у них как раз были образцы. Гектору было дико неприятно, но он не знал, что делать, а особенно – теперь, будучи слепым, на которого кто-то смотрел и не решался подойти; дверь скрипнула, застыв на месте – сквозняк незваным гостем нельзя было назвать. Моралес сжал пальцы на рукояти трости, изогнутой, как клюв фламинго, делая вид, будто смотрит в сторону человека, но его глаза скрывали бинты. Моралес выглядел жалко в своём сознании, но продолжал держаться; если это Айвана, он докажет, что ещё на что-то способен, что ей пригодится, ведь… ему просто нужна эта работа и больше некуда идти. Но это была не Айвана. - Привет, - этот голос, наверно, он узнал бы из тысячи: тихий и застенчивый, чуть с хрипотцой, будто его обладательница последние несколько часов безостановочно рыдала, и, возможно, в этом где-то была истина. - Привет, детка, - парень улыбнулся, отодвигаясь чуть ближе к краю. Она маленькими шаркающими шажочками продефилировала к нему на кровать, присаживаясь рядом, кладя руку ему на колени. Гем чувствовала себя виноватой, но это не так: это Гектор, затуманенный яростью, не рассчитал свои силы и полез на врага, который был намного сильнее его. Многочисленные тренировки, которые когда-то проводил Мэттью Каллаган между сослуживцами, так его ничему не научили. Пауэрхаус усмехнулся; жаль, что он теперь далеко не «пауэр». – Как ты себя чувствуешь? - Я? Н-н-неплохо, - голос предательски дрожал. Может, Айвана послала её, чтобы закончить начатое? Моралеса уже ничего не удивляло: Баул любила всё делать через других. Моралес громко выдохнул; чёрт, он потерял зрение, возможно, что временно, но это не повод списывать его со счетов. У неё ж деньги, связи, если бы было нужно, она бы поставила его обратно на ноги, а на самом деле – скорее всего – планировала избавиться от мутанта-переростка с самого начала. Гем чуть сжала пальцы на коленной чашечке парня. – А ты как себя чувствуешь? - Хуёво, - передёрнул плечами Гектор. – Что-то случилось, детка? - Случилось, - в их разговор вклинился кто-то ещё. И этот голос Моралес тоже прекрасно знал. Саблайм громко хлопнула дверью, наблюдая за двумя соратниками, похожими на влюблённую парочку малолетних, прячущихся от разгневанной мамочки, не желавший, чтобы они были вместе. Рейчел внутри всё обжигало завистью: даже у этих двоих всё так просто, а у неё… Блондинка сжала кулаки, тряхнув волосами; она уже всё сделала, практически отомстила, а вся остальная работа легла на мистера Каллагана-старшего: условия их договорённости выполнялись прекрасно, и они уже дошли практически до завершающей стадии. Мэтт у них, и Рейчел было совершенно плевать, что с ним сделают его отец и Айвана - Трешхолд сам виноват в том, что натворил. И Голдман им больше не нужна. Девушка пришла попрощаться и сообщить, что команда «DV8» штату больше не требовалась. Айвана вернула себе самую сильную игрушку, а другие, выполнившие свою работу, пошли на списание: группировка и так держалась за счёт оставшихся участников, но сейчас… Им нужна только Блисс, ведь она – папенькина дочка, а остальных либо уничтожат, либо используют в грязных целях, а точнее то, что от них останется: мозг Гем нестабилен, Гектора они могли клонировать в любое время в количестве больше сотни, а может и тысячи, Саблайм… она уже выполнила свою задачу; Джойс и Леон они не брали в расчёт. Все силы мутантов, даже тех, кого держали в капсулах под зданием, уже не требовались: зачем, когда в их руках сосредоточена мощная сила, которую стоило лишь направить в определённое русло. Мэттью Каллаган, сам того не ведая, был одним из самых сильных телепатов в мире – держать такую мощь в руках под силу только опытным стратегам, а Айвана и Стивен – как раз из таких. Саблайм даже не хотелось думать о том, что будет дальше, и как они поступят с ублюдком, который заставлял её нервничать на протяжении нескольких лет каждую ночь: ей немного, самую малость было его почти жаль, но Мэтт сам загнал себя в клетку, связавшись с этой… этой!.. Рейчел стиснула зубы; всё уже кончено, и нет смысла ворошить прошлое. Она отомстила за себя и за свои обиды, за несправедливость в этой жизни, за разбитое сердце, и сейчас настало время просто начать жизнь заново… без всего этого дерьма: без этих людей, без «DV8», без всего остального… Девушка улыбнулась, зная, что поступала правильно. - Рейчел? – забеспокоилась Гем, привставая с кровати. – Что произошло? - Собирайтесь, - Голдман, скрестив руки на груди, смотрела на Антонелли сверху вниз. – Пора нам отсюда сматываться. - Ты что-то не договариваешь, Рейчел, - процедил сквозь зубы Моралес; он попытался встать, но руки Гем, легшие на его плечи, заставили усидеть на месте. - Мы нашли Мэтта, - совершенно спокойно сказала она, будто говорила не об опасном телепате, а о купленной на гаражной распродаже микроволновке. - О, старина одноглазая кукла Барби вернулась, - попытался пошутить Гектор, но потом вспомнил, что у него, в отличие от ненавистного коллеги, сейчас оба глаза были незрячими. – И что с того? - С того, идиот, что мы уже больше никому не сдались, - фыркнула Саблайм. – Хотите жить оба – надо валить отсюда на все четыре стороны. Айвана не станет больше с нами фамильярничать. Она держала нас всех за поводок, чтобы мы достали ей Трешхолда, а теперь, когда игрушка у неё, остальные ей не сдались. - Нас убьют? – быстро сообразила Гем, поджимая колени; она выпятила нижнюю губу, как ребёнок, готовый расплакаться из-за того, что у неё отобрали любимую игрушку. Саблайм сделала вид, что не заметила, как Гектор сжал руку девушки, пытаясь успокоить её. Цеплялись за последний шанс быть вместе? Рейчел считала это откровенной глупостью; уход Мэтта из «DV8» сильно повлиял на них всех, как и его внеплановое возвращение. Казалось, что изменениям не подверглись только сама Голдман и, наверно, Николь, но у той в голове всегда было одно. – Мы ведь… Мы ведь всю жизнь… - Что, мир не такой радужный, Гем, как ты ожидала? – развела руки в стороны Саблайм. – Я пришла вас предупредить, что вылетаю через полчаса. Оставаться здесь я больше не намерена – мне ещё пожить хочется. А вы – как хотите. - А как же Мэтт? – поинтересовался Гектор. - А он о тебе беспокоился всё это время? – сощурилась Саблайм, и Моралес опустил голову, молча соглашаясь. Гем, смотря на Рейчел, обняла Моралеса за плечи, будто не веря в слова напарницы; Гектор, словно набравший в рот воды, пытался смириться и найти компромисс в данной ситуации, но понимал, что «побег с тонущего корабля» неизбежен. Саблайм, развернувшись, уверенной походкой пошла к двери и, открыв её, на секунду остановилась, улыбаясь: да, всё шло как нельзя лучше: она получила деньги, отдала на растерзание боссу предателя, и теперь свободна. И сам Стивен Каллаган предложил ей личный самолёт Баул – это ли не повод для гордости? Но Голдман не хотелось, чтобы Гектор и Гем оставались здесь: пусть новоиспечённая парочка живёт своей жизнью и радуется новому дню, к тому же Рейчел понимала, что Гем в нынешнем состоянии не оставит Моралеса – малышка слишком привязалась к гиганту за последние несколько месяцев, хотя и знала, тот иногда забегал вместе с Эво к Николь, чтобы выпустить пар. Голдман было плевать, что они там собирались делать и как строить будущее, но, чтобы они погибали из-за Каллагана – нет, такого не должно быть. Гем помогла Гектору встать с кровати и, приобняв его за талию, повела к Рейчел; блондинка гордо выпрямилась – от её заманчивого предложения очень трудно отказаться. Саблайм пропустила парочку, следом закрывая двери: сотрудники организации их не тронут – им это не нужно, к тому же об их безопасности распорядился сам мистер Стивен Каллаган, но ни Гектору, ни Гем необязательно об этом знать. Голдман было забавно наблюдать за тем, как Пауэрхаус пытался сам идти по коридору, стуча о пол тростью, но Антонелли его не отпускала – эти двое сильно привязались друг к другу. Рейчел вышла вперёд, подзывая их к себе: - Самолёт в ангаре. Вылетаем через полчаса. - А куда мы летим? – поинтересовалась Гем, держась за бок Моралеса. - В Лас-Вегас, детка, - то ли пошутила, то ли сказала правду Голдман. На самом деле ей было всё равно, куда лететь и где жить, главное – дальше от этого треклятого места; она хотела туда, где нет ни Айваны Баул, ни её приспешников, ни Стивена Каллагана, ни – особенно – его сына, которого Рейчел ненавидела всей душой. От того бежала от своих собственных чувств в другое место.

***

Леон влетел в палату как сумасшедший, даже не обращая внимания на Брейнчайлда, закончившего делать пациентке укол; Карвер, как только узнал, что Джойс пришла в себя, незамедлительно пошёл к ней, хотя понимал, что после пережитого ей нужно как следует отдохнуть. Но ему просто нужно убедиться, что всё действительно в порядке, а не со слов прихвостней Эссекса; карлик, чуть не выронивший поднос с лекарственными ампулами, вслух нелицеприятно высказался о молодом человеке и о его манерах и, резко развернувшись, вышел за дверь – ему ещё сегодня помогать хозяину с новыми экспериментами, а гости и их личностные проблемы его не интересовали. Карвер же, не спавший больше суток, просто сидел в своей комнате, пытаясь осознать происходящее: больше всего его волновало не то, что они временно – возможно – сотрудничали с одним опасным безумным учёным, а самочувствие Фристайл; Фростбайт, выйдя из помещения, встретился с одной блондинкой и, попросив её провести его на кухню, чтобы выпить немного воды для успокоения, она обмолвилась, что его «милая подружка пришла в себя», и вот Леон уже спустя минуту стоял тут, в середине комнаты, смотря на Дэвис, которая, повернув голову, ему улыбалась – наконец-то не вымученно. - Джойс, слава Богу!- облегчённо выдохнул Карвер, подбегая ближе, поцеловал её в лоб, щёки и нос и, присев на колени, положил руку ей на ладони. Он готов был расплакаться от того, что видел: девушка больше не выглядела живым трупом – на щеках расцвёл здоровый румянец, она смущалась под его взглядом, немного шевелила пальцами и выглядела намного лучше. У парня сердце бешено колотилось, но он мысленно поблагодарил Эссекса за то, что тот дал шанс Джойс – его любимая жива, и ему большего и не надо. – Я так рад, Господи, так рад! Ты как себя чувствуешь? Лучше? Давай я тебе подушку поправлю? Или, хочешь, принесу тебе что-нибудь вкусное? Надеюсь, что в логове злодея есть сладкое… - Надеюсь, что не горький шоколад, - Дэвис засмеялась, и это было самое лучшее, что слышал Фростбайт за последние несколько дней. Леон улыбнулся, быстро вытерев мокрую дорожку со щеки, чтобы Джойс не видела; он не хотел выглядеть перед ней слабым, но она бы никогда не стала его за это осуждать – он ведь не бесчувственный пень. Джоселин смотрела на Карвера с такой преданностью и благодарностью, что пробирало до глубины души. У парня даже голос дрожал от переполнявших эмоций; он сжал кулак, цепляясь за белоснежную простынку, чувствуя себя виноватым в случившимся, но что было – уже не исправишь… Главное, что всё пока что относительно хорошо. И Леон мог спокойно вздохнуть, ведь теперь был уверен, что Джоселин была в относительной безопасности. - Я… - начал он шёпотом, и его голос хрипел, - я так боялся тебя потерять… Я бы никогда не смог простить… - Не надо, - Джойс улыбнулась, - всё ведь хорошо. Мы… почти справились. - Ты чуть не погибла. И я виноват в этом. - Леон, прекрати, - Дэвис не хотела, чтобы он винил себя во всём случившимся, потому что это не так: в том, что с ними произошло, виновата Айвана Баул и «DV8», дёргавшая за нитки оставшихся агентов, как марионеток; те же Гем и Гектор – их шантажировали, вот и они шли на поводу у босса – не будь они слепыми, давно уже поняли, что их используют и сбежали, попадись им такая возможность, - всё хорошо… наверно, - Фристайл и сама не верила в собственные слова, но ей не хотелось нагнетать ещё больше. - Прости меня. - Это ты прости, что я тебе ничего не сказала. По поводу… этого всего. - Уже неважно, - Леон мягко коснулся губами её подбородка, - мне никто не важен так, как ты. И ты цела, и я рад этому. Но… откуда ты узнала про лаборатории Эссекса? - Это всё Мэттью. - Ах да, телепатия… - А Улисса? Ты её видел? – Карвер отрицательно покачал головой. Дэвис выдохнула; ей хотелось верить, что они просто ещё не успели увидеться и с ней всё хорошо. Эссекс – из тех людей, кто вывернет мир наизнанку, чтобы найти кого-то из своих, кто попал в беду – тем более, ведь Улисса - его родственница. – Жаль, мне бы хотелось с ней увидеться. Можно сказать, это она нас спасла. Как и Мэтт. - Ты ведь знала, да? – спустя минуту спросил Леон. – Что она Эссекс? Джоселин прикрыла глаза: а что ей оставалось делать? Эти воспоминания насильно были втолкнуты ей Мэттью, который хотел для неё, Леона и возлюбленной только лучшего; Каллаган желал выглядеть героем, хоть раз доказать самому себе, что он действительно способен кого-то защитить и спасти – сам, а не без указания Айваны, но цена всего оказалась слишком высока. Их план порушился с самого начала, и Дэвис нарушила обещание спасти Улиссу – ей самой пришлось спасаться, ведь, ведь… Джоселин усмехнулась: наверно, она Эссексу будет должна до конца своей жизни. И с этой мыслью, будто почувствовав её тревожность, Леон наклонился к ней ближе, слегка обнимая; Джойс посмотрела на него: может, и он страдал вторичной мутацией, раз так понимал её без слов? Да, Фристайл знала, кто такая Улисса, кто такой Эссекс, и не придумала ничего лучше, чем перенести их сюда: возможно, она сделала глупость, а – возможно – что-то невероятное… Но их недолгая идиллия была прервана скрипом двери; Карвер выпрямился, встал около кровати Джойс, будто ничего с ними не происходило, и дождался, когда войдут в помещение: приглашение не стали получать – мистер Эссекс не из тех людей, кому оно нужно. Мужчина, одетый в белоснежный медицинский халат и новые перчатки, выпрямился, подняв голову, сцепив руки за спиной и осматривая новых гостей и пациентов: на его лице играла лёгкая усмешка, и от этой улыбки Леона передёрнуло, но он остался стоять на месте, хотя пальцы от волнения продолжало покалывать холодом. Мужчина прошёл мимо него, смотря на Джоселин неотрывно: девушка слабо выдохнула – если бы не мистер Синистер, неизвестно, как долго она приходила в себя. Эссекс поправил катетеры капельницы, подкатив её чуть ближе к кровати пациентки. - Как вы себя чувствуете, мисс Дэвис? - Спасибо, неплохо, - смутилась девушка, а вот Леон всё пытался найти в этом всём подвох. - Мне приятно знать, что вам уже лучше, мисс Дэвис, - Синистер достал из шкафа какие-то ампулы с голубоватой жидкостью, а также новые шприцы, - но нужно продолжить лечение. Мистер Карвер, будьте добры временно нас покинуть. Не волнуйтесь, мисс Дэвис ничего не будет угрожать. - Ладно, - кивнул Фростбайт, а у самого внутри всё натянулось пружиной, готовой сорваться с места. Он согласился на условие безумного учёного, чтобы тот лечил его девушку, но не был согласен с этим: пусть Эссекс и телепат и прекрасно знал о том, что думал Леон, но Карвер не мог не оставить ему послания: хоть на секунду ей станет больно, и он возьмётся за мистера Синистера так, что тому мало не покажется, и наплевать, что этим поступком мутант способен разрушить чьё-то счастье. Синистер, набирая в шприц какой-то препарат, напоминающей в стеклянной банке по густоте голубой кисель, улыбнулся молодому человеку: - Не забывайте, мистер Карвер, что именно Айсберг был виновен в крушении Титаника, - Джоселин вопросительно посмотрела то на парня, спрятавшего руки в карман, то на учёного, не понимая, что последний имел в виду, но, казалось, Фростбайт обо всём догадался. – А теперь прошу простить, но меня ждёт работа. Леон фыркнул и, послав Синистера к чёрту, быстрой походкой оказался около двери, а затем вышел в коридор, направляясь в свою комнату. Пусть Эссекс ему совершенно не нравился, но он – тот самый зловещий учёный-генетик, которого не могла поймать в свои сети Айвана – спасал его девушку просто потому, что они были друзьями – возможно - Улиссы. Или причина скрывалась в чём-то другом? В любом случае, Карвер просто мысленно оставался с Джоселин и очень надеялся, что скоро всё это закончится…

***

Каждая мышца болела так, словно в них воткнули несколько десятков острых игл; тело оставалось скованным, и даже пошевелить пальцем не представлялось возможным: вокруг – сплошь темнота, а в голове – нарастающий шум. Внутри всё горело агонией, и парень стиснул зубы, пытаясь открыть единственный глаз, но многочисленные попытки окончились провалом. Но он не сдавался: в конце концов, он победил собственное тело и распахнул глаз: белая пелена резко заставила отвернуться – окружающий мир словно утонул в тумане. Он не знал, где он, что с ним, сколько времени прошло – последнее его волновало больше всего. Какие-то фрагменты интерьера начали всплывать из окружающей белизны: всё мутное, расплывчатое, словно он находился в огромном аквариуме: но, проморгавшись, телепат стал понемногу приходить в себя, узнавая место, в котором его держали: эти болотного, оббитого металлическими пластами, стены, гофрированные трубы, растущие из машин, окружавшие его со всех сторон, издающие противный гул… Каллаган тряхнул головой и стиснул зубы, когда взгляд, наконец, сфокусировался на фигуре, стоящей рядом с ним – по ту сторону стекла, стуча ногтем по куполу, на него, мерзко улыбаясь, смотрел человек, который когда-то был идеалом, настоящим героем для Мэтта, а оказалось, что он – синоним мерзости. Каллаган хотел придушить Стивена голыми руками, но не смог ничего сделать – как же, отец постарался на славу, чтобы сынок лишний раз не рыпался: руки и ноги скованны магнитными браслетами, на шее мигал блокирующий способности ошейник, а сам он в клетке – бронированная камера с толстым стеклом, за которым простирался другой мир – настоящий Ад, - и Мэтт ненавидел его. Как и себя, что позволил схватить и поместить себя в ловушку. Он дурак, который пошёл на поводу ностальгического чувства, позволил эмоциям взять вверх, превратить себя в глупого ребёнка, который верил, всегда верил, что папа вернётся за ним, папа придёт и заберёт его, спасёт, и всё снова станет как прежде. Трешхолд надеялся и тогда, когда согласился пойти с ним в забегаловку и всё обсудить, ведь Стивен планировал штурм на организацию «DV8», а на деле ему нужно было поймать Мэттью. Но почему именно сейчас? Каллаган не мог догадаться и не до конца понимал, зачем он сдался Айване Баул, когда возле неё всё это время ошивался точно такой же мужчина, с теми же способностями к телепатии, только старше? Мэтт смотрел единственным глазом на людей, собравшихся вокруг него – прибыли все: женщина, пленившая его долгие годы и мучавшая до смерти, родной человек, для которого не существовали понятия «морали» и «семьи», и тот, кто предал собственные ценности и… сына. - Проснулась, спящая красавица? – постучал ногтём Стивен, и Мэтт зарычал, как кот, увидевший своего хозяина-мучителя. Проблема в том, что он не мог так просто взять и прыгнуть на него, чтобы исцарапать это отвратительное лицо. – Мы думали, что действие наркотика пройдёт ещё сутки, но ты оказался крепким парнем, а Айви – профессионал своего дела. Ну, ты и сам знаешь, верно? - Какого, блядь, чёрта? – выругался Мэттью, внимательно наблюдая за родителем, ходящим вокруг его капсулы. - Мы просто вернули тебя домой, сынок, ты не рад? – Стивен скрестил руки на груди, пока Айвана и Николь, одетые в одни из своих самых откровенных боди, выкуривали сигареты. – Не об этом ли ты мечтал с того самого дня, как очутился здесь, а, Мэтти? Каллаган-младший только сейчас заметил, как Баул опустила свою руку на какой-то странный рычаг и, активировав его, Трешхолд почувствовал, как к его шее прикоснулись тонкие трубы, а затем, резко впившись, они ввинтились глубоко в его позвоночник под истошные крики. Мэтт охрип от боли, пока его отец смеялся ему в лицо беспомощности. Чёртов ублюдок, грязный сукин сын! Каллаган-младший опустил голову и, из-под рассыпавшейся чёлки, посмотрел на мужчину; здоровый глаз предательски слезился, а по спине – он чувствовал – текла тёплая кровь. Хотели высосать из него все остатки силы? Мэтт не догадывался, но дышал слишком часто – ненормально для человека – продолжая смотреть на Стивена, который глумился над своим отпрыском. Айвана и Николь хихикали над беспомощностью своей маленькой игрушки, вернувшейся домой. - Прости, сын, что мы немного сделали тебе больно, - спокойно отреагировал Стивен, - но, знаешь, прежде чем свершится самое главное событие в моей жизни, я могу ответить тебе на пару вопросов. Всё-таки столько лет не виделись с глазу на глаз, а скоро от тебя не останется практически ничего. Прекрасно, не правда ли? Пульс бешено стучал у него в голове; Каллагану было нереально больно – в любой другой ситуации, он бы пережил такой простой «укол», но Айвана явно успела вколоть ему несколько доз различных синтетических наркотиков, чтобы усилить болевые ощущения и как следует помучить. Но Мэтту плевать: его волновал один единственный вопрос, который мучил, и он процедил его сквозь зубы: - Где. Моя. Улисса?! - Твоя тупорылая шлюшка не пришла к нам на вечеринку, дорогой братик, - выступила Николь, подходя к нему ближе, виляя бёдрами и очерчивая полную грудь, подпрыгивающую при каждом шаге, не стеснённую бюстгальтером, - а мы так хотели, чтобы она посмотрела на наш триумф. А она не пришла, наглая сучка. Мэтт понял, что она говорила правду: Леон был прав, с самого начала был прав. Телепат тряхнул головой, пытался отдышаться, но это удавалось с трудом; он смотрел попеременно то на Николь, то на Стивена, а затем задал следующий вопрос: - Так это была ловушка? Приманка, чтобы поймать меня? - Именно, братик. - С твоей блядью мы потолкуем позже, - потеснил дочь старший Каллаган, - не только в воспитательных целях. Она станет неплохим образцом для нашей коллекции. Хотя… что она в тебе нашла, Мэтт? Может, ей стоит взглянуть на других мужчин? Более опытных в этом плане? - Старый извращенец, ты ещё!.. Мэтт закипал от ярости; пытался дёрнуться, но оковы держали слишком крепко. Он готов был разорвать их всех на части, чтобы эти твари не смели ничего говорить об Улиссе: если хоть пальцем её тронут, телепат придёт по их душу даже после смерти! - Расслабься, кому сдалась твоя уродина? – осёк его Стивен, и Мэттью немного расслабился. – Если и нужна, то только чтобы шантажировать идиота Эссекса, чтобы на нас работал. Но тебя так легко оказалось ею заманить: что, сын, влюбился в первую встречную? Научился нормально трахаться после того, что с тобой делала Айвана? Не думал, что ты сможешь выкарабкаться из этой ямы. А чем тебе Никки не угодила? Каллаган открыл рот в немом крике, в ужасе уставившись на родителя. Он знал… С самого начала он знал и видел, что творили с ним те люди, которых он когда-то называл родными. Буря ярости вспыхнула с новой силой, и Мэтт задёргал руками и ногами, пытаясь выбраться, достать ненавистных людей и покончить с ними навсегда. Его жгли боль и обида, по щеке катилась слеза – плевать, как он выглядел, но он больше не мог сдерживаться. Он ненавидел, ненавидел, ненавидел! Их всех и каждого и желал им мысленно самой худшей смерти! - Ты знал! – орал Мэтт во всё горло. – С самого начала, ты обо всём знал! - Именно, - улыбнулся Стивен, обнимая любимую дочь за талию, - именно я и отдал тебя Айване, потому что знал, что её тренировки помогут тебе стать одним из сильнейших мутантов на планете. Увы, я бы хотел использовать для этого Никки, но её способности оказались слабее. - Всё это ради того, чтобы выкачать мою силу? Зачем?! - Чтобы продать маленьких солдат-телепатов на чёрном рынке, - потушила докуренную сигарету о собственную руку Айвана, даже не поморщившись. – Команда-7 должна была добровольно отдать нам своих детей, но все они решили внезапно почувствовать себя героями и спасти дочерей и сыновей от их судьбы. Нам удалось достать пару экземпляров, но некоторым удалось сбежать. Чёртов Линч поплатиться за это… - Джон Линч, дядя Коул… - выдохнул Мэтт, смотря отцу прямо в глаза, - они настоящие герои, не то, что ты, мразь. Ненавижу тебя. - …Айвана предложила мне солидную сумму за сотрудничество, - проигнорировал оскорбление сына старший Каллаган, - и я не мог отказаться. Но из-за Линча и Крея кое-что пошло не по плану: ты не первый и не последний, кто должен был здесь находиться. Твоя сводная сестричка была спасена, а первую жену мне пришлось устранить за её предательство. Никто не идеален, сын. - …А потом он встретил нашу тупую мамашу, - продолжила Николь. – Ты играл роль такого хорошего мужа, папочка, а потом взял и инсценировал всю ту сцену с погоней и вертолётами, правда? Чтобы мы стали сильнее и взрослее и узнали вкус настоящих способностей, да? – она как кошка липла к нему, гладила его грудь, ноготками бегала по торсу, демонстрируя брату своего нового постоянного любовника. Мэтт, смотря на это, сплюнул – значит, и «их» ночь была спланирована заранее. - Пришлось напугать твою мать, чтобы провернуть всё это. Как видишь, у меня почти получилось. И я даже рад, что твои способности дали сбой, и ты всё узнал. Так давно хотелось кому-то выговориться. - Мама жива? – шёпотом поинтересовался Трешхолд, сдувая упавший на глаз пшеничный локон. - Уже неважно. - Очень важно, урод. - Знаешь, Мэтт, мне только жаль, что у вас с Никки ничего не получилось. У вас были бы чудесные дети. - Папа, я пыталась, - оправдывалась перед ним Николь, а Мэтту уже было плевать на слова, сказанные ими всеми. Он уже всё узнал, что хотел, и его ничего более не интересовало: ни оскорбления в его сторону, ни запугивания, ни шантаж – абсолютное ничего. Видимо, всё это – наказание за его грехи, которые он немало совершил. – Но Мэтти оказался бесплодным. Но у нас, братик, были бы чудесные девочки. Такие же милые и… - Похотливые, как ты? – скрипнул зубами Трешхолд. – Трахайся с отцом, раз тебе это так нравится. - Прости, Никки, что у твоего брата очень длинный язык. Стивен улыбнулся и, отступив на несколько шагов, нажал на какие-то кнопки на приборной панели, подсоединённой к капсуле Мэтта: что-то загудело и засвистело, телепат замотал головой, пытаясь найти источник звука, но неожиданно – даже для себя – заорал так, что из лёгких выбило весь воздух. Электрический импульс, прошедший за долю секунды в его теле, словно выжег до черноты каждый участок кожи, обуглил каждую косточку внутри него. Такую боль он ещё никогда не испытывал. Когда волна судороги прошла, Мэтт почувствовал запах гари собственного тела; из носа потекла кровь. Он с трудом посмотрел на отца, хотел ему высказать пару слов, но не успел – Айвана, вставшая рядом со Стивеном, вновь нажала на злополучные кнопки, и новая волна электричества прошибла телепата до самого позвоночника. Каллаган закричал так громко, что, казалось, его голос слышали во всей лаборатории и за её пределами. А они смеялись, глядя на него; смеялись и желали усилить контроль, превратить его в послушную марионетку перед смертью, издеваясь как возможно: сломать, растоптать, уничтожить. Мэтт не мог им позволить взять контроль над собой; когда электрическая волна исчезла, он тяжело дышал, смотрел в пол, видя, как там капли крови расползались кляксами; но в голове все ещё стоял шум и проигрывался заедающей пластинкой голос отца. Мэттью больше не позволит себя унижать. Он выживет. Он должен выжить. Ради себя. Ради Улиссы. Только ради неё! И электрический разряд снова пробил его тело до хрипоты в горле. И снова раздался громкий унизительный смех. И этому словно не было конца… Но он есть, но представления о нём у всех разные. Приоритет – выжить и спасти любимую. Остальное уже не важно. Если он умер и попал в Ад, то слишком маленькая цена за всё то, что телепат сделал. Слишком маленькая, чтобы искупить свою вину.

***

Натаниель Эссекс открыл двери в спальную комнату и даже не удивился, обнаружив её почти полностью разгромленной: вся мебель была перевёрнута, стены ободраны, на полу валялись осколки от чего-то, а в углу на подушке теснились Сопелка – кролик-мутант, выведенный когда-то Улиссой сугубо в экспериментальных целях – и Кексик, жалобно поскуливающий и тявкающий иногда на хозяйку, когда та вновь что-то собиралась бросить. Эссекс лишь усмехнулся: Улисса вырвала ножку от торшера и закинула её куда-то в сторону ванной, прилегающей совсем близко к комнате: металлический держатель с погнутым плафоном застрял в двери. Улисса была в ярости и пыталась совладать с нею, но пока что не выходило. Мистер Синистер понимал, что она обижена на всех них: вернулась домой и с порога ей заявили, что она под домашним арестом и никуда не выйдет, а тут ещё в её жизни – как удачно – появился один телепат, который стал для неё важным человеком на свете. Улисса даже не замечала того, что к ней пришёл дедушка: она озиралась по сторонам в поисках ещё чего-нибудь, что можно швырнуть или сломать; зарычав, она бросилась к перевёрнутому столу и, схватившись за резную ножку, попыталась её оторвать от основания и спустя какую-то секунду, у неё получилось: размахивая ею, как дубинкой, ей захотелось выбить платяной шкафчик, как пиньяту, только вместо конфет там была одежда. - Отстраивать твою комнату я не собираюсь, - влез учёный прежде, чем Улисса замахнулась ножкой от стула. – Ты выучила уроки? - Мне надоело сидеть в четырёх стенах! – огрызнулась Улисса, таки снося шкаф. – Меня достала история! Меня тошнит от всего этого! Ненавижу! - Тебе нужно ещё многому научиться. И контролировать гнев – в том числе. - Я потеряла браслет! Я потеряла Мэтта! Я потеряла их! – кричала девушка, продолжая срывать свой гнев на предметах мебели. Она даже не слышала родного человека, ослеплённая яростью, уничтожала всё на своём пути, чтобы хоть немного успокоиться. - Ты пугаешь своих питомцев. Улисса вновь хотела замахнуться и доломать ножку от стола, но неожиданно остановилась, внимательно смотря на Эссекса, а затем переводя взгляд на жавшихся в углу друг к другу Сопелке и Кексику; девушка выкинула дубинку в сторону и подбежала к своим малышам, обнимая их: кролик и щенок не сразу дались на руки, но, всё же, поскуливая и пофыркивая, потянулись к её ладоням, утыкаясь в кожу влажными носиками. Она выдохнула, помогая Сопелке взобраться на её плечи, а щенка подхватила в подмышку, встав и выпрямляясь, пошла к кровати, усаживаясь на её край и выпуская питомцев на пыльные простыни, только и успевая отряхивать ткань от грязи. Мопс повизгивал, просился на колени, как и кролик, отпихивающий и рычавший на Кексика за место рядом с хозяйкой; Улисса усмехнулась и потрепала их по шёрстке. Натаниель подошёл ближе, внимательно оглядывая внучку и тех, кто ещё с ней мог разговаривать, а не следовал правилам домашнего ареста. - Я потеряла Мэтта, - недовольно буркнула Улисса, поджав губы. Синистер усмехнулся; не потеряла – просто обстоятельства сложились именно так. К тому же, не будет же он ей рассказывать о том, что несколькими часами назад уловил сильную псикинетическую связь, а подобной силой владели отнюдь не все телепаты. Эссекс гордо выпрямил голову. - Твой домашний арест закончен, - коротко изрёк Натаниель, наблюдая за девушкой. Улисса подняла голову; ей не показалось? Любимый дедушка действительно это сказал? Она встала с кровати, надеясь подойти ближе, но Эссекс молча развернулся к выходу. – Тебе следует подготовиться. Через час тебя будут ждать в ангаре. Не опаздывай. Это приказ. Синистер ушёл, а Улисса ещё несколько секунд смотрела ему вслед, а после начала быстро собираться – не подводить же ей дедушку. Учёный не сомневался, что в голове у Улиссы роем бешеных пчёл жужжали многочисленные вопросы, но ответы на них она найдёт совсем скоро. Эссекс улыбнулся; Айвана Баул всё-таки уже досрочно проиграла в этой войне.

***

Мэтт харкнул себе под ноги кровью, не в силах больше сопротивляться электрической волне; его разрывали на части, мучили, медленно уничтожали, упиваясь его беспомощностью. Звонкий смех отца, сестры и бывшей – Каллаган стиснул зубы – любовницы гремел в ушах надоедливым колокольчиком; пошевелиться и что-то сделать, предпринять, выбраться – практически нереально. Мэтт уже устал и мысленно умолял их закончить со всем этим: никогда прежде он не желал своей собственной смерти так сильно. Тяжело дыша сквозь зубы, телепат смотрел вниз, на лужу крови, пока некто за стеклом стучал по капсуле, привлекая к себе внимание. Мэтт игнорировал, а вот мучителя это порядком достало. - Братик всё ещё жив, - констатировала факт Николь, недовольно вздыхая. – Папочка, мне уже надоело с ним играть вот так! - Х-м-м… Ещё держится, - Стивен не ожидал, что его сын способен выдержать такие нагрузки; любой другой уже откинулся бы через минуту после начала пыток, а Мэттью будто бы за что-то цеплялся, будто было что-то, что не давало ему уйти из этого мира. Влюблённость в дрянную девчонку? В подобную чепуху Каллаган-старший никогда не верил. – Айвана, что скажешь? Может, нам пора подключать тяжёлую артиллерию? Мэттью было всё равно, что там говорили другие, все его мысли витали вокруг Улиссы, которая в его сознании улыбалась ему очаровательно, протягивала руку и говорила: только держись, я обязательно заберу тебя, только потерпи немного. И он терпел; пусть галлюцинации, пусть просто её образ, но она не давала ему умереть и сдаться; Каллаган с силой вытянул шею, и гофрированные трубы, впившиеся ему в спину металлическими пиявками, натянулись; пол под ногами казался невесомой ватой, но он, превозмогая боль, всё же смог кое-как устоять. Ему было противно смотреть на врагов, но Мэттью всё же готов был действовать; ошейник, обхвативший шею, быстро замигал красными диодами: продолжал блокировать его силу, но та накапливалась намного быстрее – микросхемы плавились от перенапряжения. Айвана отступила, видя, как Мэтт сопротивлялся ей. Николь и Стивен ожидали лишь клоунады от своего родственника, даже не подозревая, что могло последовать за этим спектаклем одного актёра. - Какой же ты дурак, Мэттью, - рука Стивена легла на рычаг: одно движение, и от его сына не останется даже горстки пепла. Но им нужно сохранить труп, чтобы успеть извлечь мозг. Но Мэтт будто специально дразнил их пойти дальше и разрушить первоначальные планы. – Решился на свои предсмертные слова? - Я… Даю Вам… Последний шанс… - на выдохе произнёс Трешхолд, плюнув кровью. - Шанс? На что? – Айвана и Николь громко засмеялись ему в лицо. Ни в его положении перечить им и что-то указывать. - Уйти… живыми, - Каллаган сморщился, захлёбываясь кровью. – Если… хотите… жить… Каллагану-старшему надоело слушать пустую болтовню сыну, и он без колебаний опустил рычаг, чтобы спустя секунду услышать оглушительный крик Мэттью. Трешхолд орал так, что закладывало уши; Айвана улыбалась, видя, как силуэт бывшего любовника растворялся в световой сфере электричества; Николь спряталась за отцом – даже ей стало по-настоящему страшно наблюдать за всем этим. Она не думала, что её брат способен выдержать такие испытания… И оставаться после этого в живых. - Последнее слово, сынок, да? – Стивен пощадил его, возвращая рычаг на нулевую отметку. – Последнее слово всегда за мной. Когда электрическая волна сошла, Каллаган упал на колени и пытался отдышаться; его телепатическая энергия спасла его от участи быть сожжённым заживо, но это был далеко не конец. Телепат смотрел на отца, концентрируясь на его фигуре, перевёл взгляд на Николь и Айвану, вырисовывая в голове их образы, вспоминая всех тех, кто превратил его в монстра. Каллаган-старший не мог дождаться грандиозного финала и, улыбнувшись, отсалютовал своему сыну, надеясь, что в последний раз. - Передай своей сучке привет на том свете. И вновь опустил рубильник. Но… что-то пошло не так. - Какого?! Ничего не происходило; Стивен старался надавить сильнее, пытаясь опустить рычаг до нужной критической отметки, но тот не поддавался; в итоге мужчина просто сломал его, попятившись назад и обнаруживая переключатель в своей ладони. Мужчина озирался по сторонам, не понимая, что происходит; но когда увидел Николь и Айвану, раздирающих ногтями собственные виски, он не на шутку испугался… Такая сила, такая мощь… Он в ужасе обернулся и встретился с Мэттью: его ошейник лопнул от перенапряжения, слепой глаз больше не был замаскирован красной пластиной, а капсула с бронированным стеклом дала трещину… - Папа, папочка! Спаси меня! Пожалуйста! Я больше этого не выдержу! – рыдала Николь. - Стивен, твою мать, сделай что-нибудь! - Он вам не поможет, - голос Мэттью Каллагана прошёлся эхом по всему комплексу; строение задело волной, и всё поплыло как при землетрясении. Компьютеры показывали критические отметки, по всей лаборатории включилась сирена, двери и окна наглухо заблокировались; Каллаган-старший не собирался отступать: Айвана или Николь – ему откровенно было плевать на них с самого начала – он сделает то, о чём грезил долгие годы. Мужчина попытался телепатически пробиться в голову сына; он уже почти сосредоточился, почти проник в его мозг, но, почувствовав чужое проникновение, и… Мэтт просто силой швырнул его об стену, как тряпичную куклу. Стивен больно ударился головой; по виску потекла тонкая струйка крови. Каллаган-старший даже не успел встать, как в него полетели градом стеклянные снаряды – он вовремя увернулся, замечая, что камера пленника лопнула, и… сам Мэтт спокойно стоял на обломках, как ни в чём не бывало. Мутант. Омега уровня. Стивен улыбнулся: какой же он идиот раз поверил, что сможет забрать такую силу себе. Его смерть в лице сына медленно ступала к нему. - Смотри, отец, что ты сделал, - от его ран ни осталось и следа; Трешхолд не соображал, что говорил. Он просто шёл вперёд, а за ним всё разрушалось; невидимый шлейф зачищал следы прошлого. – Ты убил Айвану, - мозг женщины взорвался перезрелой тыквой; кровь хлыстала как из фонтана, - Николь, - судьба младшей сестры была аналогичной, - все остальные… Стивен даже не хотел думать, что случалось с теми, о ком говорил в данный момент его сын. - Ты хотел именно этого? - А ты? – Стивен, оперевшись на локти, тихо засмеялся. – Ты думаешь, я не знаю, что последует за всем этим? Ты проиграл, сынок. Ты всё просрал. Мэтт игнорировал его; он видел перед собой не отца, а силуэт Улиссы, которая обнимала и говорила, что всё хорошо; ни разрушения, ни крики, ни кровь – ничего не пугало телепата. Он просто смотрел вперёд, а по щекам текли слёзы, пока призрак любимой шептал, что всё хорошо, что она уже идёт за ним, что скоро всё закончится. Мэтт лишь прошептал: - Я люблю тебя, Улисса. И всегда буду любить. И обессиленно упал на колени. Телепатическая волна взорвалась огромной сферой, погребая остатки прошлого в руины. Всё кончено. Всё наконец-то закончено…

***

Когда он пришёл в себя, то видел перед собой лишь пыльный туман, медленно оседающий на руины; в ушах стоял звон, стихающий ежесекундно – словно рядом пролетела ракета. Он поморщился от боли, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба; он практически ею себя и ощущал: будто его откуда-то выдернули, и он чувствовал пустоту, дискомфорт. Ему казалось, что его не должно быть здесь вообще. Он попытался встать, но его повело в сторону – удержался, однако картинка перед глазами поплыла кляксами, в голове вновь зашумело. Решился сделать шаг, второй, третий – минутный отдых, - четвёртый… Ноги выкручивало, в стопы будто впились тысячи осколков. Он шёл. Куда? Неважно. Зачем? Не знал. Просто шёл, иногда осматривая ударный кратер, в котором оказался: видел трупы – скелеты без плоти, кости которых сверкали огненными кристаллами. Кто эти люди? Почему он здесь? Что вообще здесь случилось? Почему он остался в живых? Тишину разбавил громкий шелест лопастей; парень поднял голову, сощуриваясь: дымовую полосу на небе прочертил самолёт, круживший над ним. Вскоре тот начал приземляться, а человек стоял на месте, не понимая, кто же это; пытался вспомнить, но в голове воспоминания осыпались осколками – склеить их было достаточно тяжело. Враги? Друзья? Он снова сделал шаг и свалился от бессилия, понимая, что его судьба уже давно предрешена. Он снизу-вверх наблюдал за гостями, пришедшими по его душу: вылетевшая огненная стрела вырисовывала завитушки в воздухе, словно ища не его, а кого-то другого. Мошка вернулась обратно к своим, и парень заметил, как к нему спускались люди: один из них строил перед собой ледяной мост, спускающийся к самому эпицентру, словно на лифте; двое высоких мужчин удерживали рядом с собой девушек: блондинку и... рыжую. В голову словно выстрелили; он сморщился, стискивая зубы. Она… Она кого-то ему напоминала. Он не помнил. Не знал. Или забыл? Девушка не дождалась, когда они спустятся вниз, спрыгнула, бежала на каблуках к нему, подворачивала ноги, но очень спешила; парень смотрел на неё, особенно на её лицо – она плакала. И кричала имя: - Мэтт! Мэтт! Имя… оно такое знакомое. Его ли это имя? Он не знал, но отвернулся. Рыжеволосая девушка, достигнув его, упала перед ним на колени, заключив в объятие. У парня сердце бешено застучало и дыхание свело; эти прикосновения, эти её слова… Оно отдавало чем-то тёплым, родным. Он уже был готов ответить ей взаимностью, но так и не смог поднять руку. - Мэтт, пожалуйста, скажи что-нибудь. Она плакала, уткнувшись ему в плечо. Она продолжала называть его Мэттом. Возможно, что это действительно его имя. Или того, на кого он похож. Парень осторожно отстранился, поднимая руки и беря её лицо в ладони, всматриваясь в её черты, запоминая их, вспоминая их… Она нереально красивая. И она плакала. Кто посмел обидеть такую очаровательную леди? Из-за него она плакала? Молодой человек поджал губу, но напрягся, когда она провела ладонью по его щеке. - Сладкий… Это слово… Оно впилось в мозг раскалённой спицей. Такое знакомое, такое… Он выдохнул, попытался встать, но его ноги подкашивались, вело в сторону, но старался держаться. Девушка обняла его, помогая, уткнувшись в его грудь. Она такая… такая… У того, кого она называла Мэттом, в сердце разливалось такое приятное тепло; память пыталась вернуться, выстраивала разбитые осколки в целое зеркало, но что-то мешало ему окончательно всё вспомнить. Голова закружилась, парень отступил назад, но девушка его не отпускала, обнимая крепко; он смотрел на неё с благодарностью, но боялся даже дотронуться – вдруг всё это иллюзия, а он на самом деле мёртв. А эта девушка… Её и вовсе никогда не существовало. - Не плачь, - попросил он, - пожалуйста. Девушка всхлипнула: хотела успокоиться, но не выходило. Парень обнял её, поднимая на руки, пока она заключила руки на его шее; такая красивая, такая… Возможный Мэтт хмыкнул и, сделав шаг, отдающий тупой болью во всём теле, пошёл к тем, кто ждал её выше; группа мутантов бежали к ним следом, в особенности тот, который выпрямлял дорогу ледяным ковром. - Мэтт! Улисса! – кричал парень; его лицо тоже казалось таким знакомым. Они уже практически дошли, но он не справился; упал на одно колено, теснее прижимая к себе девушку; тяжело выдохнул, смотря себе под ноги; почти справился, но сковывающая боль не давала ему расслабиться. Она пыталась помочь: встала, держа его за плечи, пыталась поставить на ноги, но её кто-то оттолкнул; парень поднял голову и увидел человека в красном костюме и маской, державший за запястье сопротивляющуюся девушку. - Отойди от него! - Широ, прекрати! - Чёрт, Улисса, он нестабилен. Она пыталась вырваться, но он держал крепко; к нему же подбежали двое других и попытались помочь дойти до самолёта, но «Мэтт» сопротивлялся до последнего; он не хотел никуда идти – должен был наказать обидчика той девушки; это из-за него столь прекрасное создание плакало? Если так, то он должен вмешаться. Оттолкнув от себя остальных, молодой человек сделал шаг, но перед глазами возникла тёмная пелена, и резкая боль, ударившая молнией, заставила его склониться к земле. Он упал, не чувствуя буквально ничего – ни окружения, ни собственного тела, и последнее, что он услышал, перед тем, как окончательно потерять сознание, были напуганный голос девушки: - Мэттью! И шаги тех, кто её окружал.

***

Он оказался в кромешной темноте; окружения не существовало – только он один, осматривающийся и ищущий выход из этого мира. Он умер? Возможно. По голове словно дубинкой ударили, а последнее, что он помнил, так это напуганное лицо отца, увидевший истинный страх – ту силу, которой обладал его сын, невозможно было забрать, подчинить. Каллаган упал на колени, пряча лицо в ладонях; всё кончено, он отомстил, но какой ценой? Стал ли он после этого свободным? Мэтта гложило чувство вины, а слёзы предательски катились по щекам, обжигая кожу; он осуществил свою главную мечту, но стоило ли оно того? Улисса, его любимая Лисс… Он всё равно остался один, даже свершив правосудие. Как же ему хотелось вернуться и – если ему суждено умереть – попрощаться с ней в последний раз. - Прости меня… Пожалуйста, прости меня, Лисс… Он один, в кромешной тьме, и это его истинное наказание за всё то, что он сделал. Его не волновала собственная судьба – ему важно было знать, что стало с любимой, как она там… Даже если она забыла о нём, вернулась к Широ, он будет счастлив, зная, что она улыбалась, что она жива и невредима. Кроме неё ему никто не нужен. Он готов отпустить. Пусть ему нужно время, но готов. - Не плачь, - Каллаган не сразу понял, что случилось. Мягкие ладони коснулись его лица, приподнимая, и Мэтт открыл глаза, не веря; женщина, смотрящая на него, ободряюще улыбалась, и он схватил её за запястье резко, словно хотел удостовериться, что перед ним не призрак, а живой человек, - тебе ещё рано быть здесь. - М… Мама? Он подскочил с места, выпрямился, заключая близкого человека из прошлого в объятия. Она не оттолкнула сына; только гладила его по волосам, взъерошивая их – прямо как тогда, как в детстве. Мэтт не верил, не мог поверить; это сон, его личный ад или что? Женщина отстранилась, целуя телепата в лоб; мир вокруг из чёрного сменился кипельно-белым. - Я не виню тебя, - шёпотом говорила она, - ты поступил правильно. - Я… Я не чувствую себя… свободным… - Потому что это не твоё место, - она похлопала его по плечу, - у тебя осталось много незаконченных дел. Тебе ещё рано думать о смерти. - Но?.. - Закрой глаза, - попросила она, - и обещай мне. - Что? - Что проживёшь эту жизнь так, как ты хотел. - Я… я обещаю… Каллаган послушно закрыл глаза, чувствуя, как чужие пальцы дотрагивались до его слепого глаза, а затем… резкая боль вонзилась под позвоночник – точно такая же, когда его пытали отец с сестрой и Айвана, но после невыносимой резкости пришло какое-то странное облегчение... И он открыл глаза.

***

- Г… Гос… Господи! – Мэтт откашлялся, приходя в себя. Он не понимал, где находился, плохо помнил, что происходило ранее, и пошевелиться не мог – тело словно стало мусорным мешком. Он еле мотал головой, пытаясь осмотреться, но и это было чертовски трудно; половина его лица будто отекла вниз под тяжестью чего-то инородного, мешающегося в слепом глазу; телепат выдохнул, силясь подняться на локти, но всё, что у него получилось, это пальцами ощутить мягкость простыни. – Како-о-го! Он попытался скинуть себя с кровати, но тяжесть никак не уходила; Мэтт заметил, что возле него стояла капельница, а катетеры были подведены к его руке; прозрачная жидкость капала в стеклянной колбе, но Каллаган не беспокоился: это не наркотик – лекарство. Но сейчас оно ему не нужно – он должен уйти, выяснить, где он, найти Улиссу и объясниться ей, во всём сознаться. Молодой человек пытался привстать на локти, но тупая боль пригвоздила его к кровати – он не думал, что станет пленником собственного тела. - И не пытайся, - телепат резко повернул голову на источник звука и зажмурился, шипя от стрельнувшей в висок боли, - ты привязан. - Что… за?.. К нему в палату вошёл странный мужчина – с непропорционально большой головой и телом карлика, несший поднос с какими-то тёмными бутылочками и колбами с разноцветными жидкостями, - закрыл за собой двери, ставя всё на столик. Мутант потирал ручонки в предвкушении, и Мэтт стиснул зубы; отлично, как ему можно было увидеть под одеялом, что он прикован к кровати, чёрт побери?! В голову закралась мысль, что его злоключения не закончились: кто позарился на его мозг после Айваны и Стивена? Этому гному навряд ли он нужен – у него и так голова размером с большую тыкву. - Не думал, что ты так быстро придёшь в себя, - продолжил карлик, перекладывая лекарство на полки, - Хозяин говорил, что ты крепкий, но я же не думал, что настолько. Оказалось, что пять кубиков на тебя мало. Ох, хозяин будет злиться, что его зверушка так быстро пришла в себя! - Х… Хоз... Хозяин? – язык заплетался в словах. - О, ты ничего не знаешь, да? Забавно. Я думал, что телепаты обо всём помнят, даже когда находятся под наркозом! В прошлый раз, когда я резал Мимика, он-то мне всё припоминал! Хочешь, я покажу тебе его? Он у меня на полке стоит. Обожаю коллекцию Хозяина! Мэтт не мог даже сообразить примерно, где находился; наблюдая, как карлик набирал в шприц какую-то жидкость, он задёргался, пытался высвободить руки, включить свою силу и выбраться из плена, но державшие его подготовились: они где-то раздобыли блокирующий ошейник – намного эффективнее того, который использовала Айвана; откуда у них такие технологии? Мутант, покачиваясь, быстро подбежал к нему и, откинув одеяло, глупо улыбнулся; Каллаган дёрнулся, но это ещё больше раззадорило уродца, который, смочив ватный диск спиртом, стал протирать локтевой изгиб. - Хозяин сказал не калечить тебя, а ведь мне очень хочется! – карлик выпятил нижнюю губу. – Он говорит, что ты ценный экземпляр и гость, а обычно я таким сразу пускаю кровь. Но почему-то ты ему нужен. - Кто?.. Кто т-т-твой хоз-з-зяин? – стиснул зубы Мэттью, когда игла вошла под кожу. - О, Хозяин тебе понравится, - гордо выпрямил грудь мутант, надавливая на поршень шприца и вгоняя в Каллагана лекарство, - ему нравятся такие, как ты. Он особенно тщательно коллекционирует телепатов! - Бле-е-еск, - фыркнул Мэтт, отворачиваясь. Наверно, хуже уже быть просто не могло; Каллаган прикрыл глаза, представляя себе дальнейшие события: сейчас ему вколют разные препараты, а потом отвезут на операцию, чтобы… сделать что-нибудь жуткое и отвратительное. Мэтт не хотел воображать себе свою дальнейшую судьбу в пессимистичном ключе, но… по-другому не выходило. Ему было жаль только то, что он не успел попрощаться с Улиссой и сказать ей, как он сильно её любит. - Вы всегда успеете сделать это, молодой человек, - Каллаган открыл глаза, осторожно поворачивая голову; этот голос, он… он был каким-то знакомым, будто Мэтт его где-то слышал: не в реальности, а в… чьей-то голове. А когда увидел, кому он принадлежал, то только и успел выдохнуть, удивлённо уставившись на мужчину, остановившемуся около дверного проёма. - Син… Синист… Синистер? - О, Хозяин! – карлик от радости подпрыгнул на месте. – Я сделал всё, как вы приказали! Видите, ему уже лучше! Видите? Видите? - Я вижу, Брейнчайлд, - Эссекс держал руки за спиной. – Мистеру Каллагану повезло, что он остался жив и что-то помнит. - Где… Где Л-и-и-исс?.. – он вновь попытался встать, но тело сковало до темноты в глазах судорогой. – Что… Что вы сделал-и-и со мн-н-ной? - Я сделал то, что должен был, - Натаниель улыбнулся. – К тому же, считайте, что я оказал вам услугу, мистер Каллаган. - Ус… услугу? Эссекс отошёл в сторону, открывая двери; Мэтт поднял голову и… просто не мог поверить собственным глазам. Лисс… Она пришла к нему. Девушка стартовала с места и в одно мгновение оказалась у кровати Каллагана, крепко обнимая его и зацеловывая; Мэтт не мог пошевелиться, ответить тем же, но он был бесконечно счастлив и чувствовал себе живее все живых. Молодые люди были сосредоточены друг на друге, совершенно позабыв, что за ними наблюдали со стороны; Натаниель вышел из палаты, а Брейнчайлд делал вид, что занят исследованиями полученного материала. - Лисс… Лисс-с-с, - зашипел Каллаган, когда девушка крепко обняла его за шею, - я… я так рада, - глаза защипало; наверно, никогда прежде он не чувствовал себя настолько счастливым, как сейчас. – Я с-с-с-скучал по тебе, я… хочу… - Сладкий, я так волновалась! – она целовала его всего: щёки, кончик носа, даже новую пластину на месте слепого глаза, - я больше никогда тебя не отпущу! - Я… б-б-больше не уйду. Мэтт выдохнул, прикрывая глаза; дома, наконец-то там, где ему на самом деле место, там, где его всегда ждала Улисса. Телепат не мог насытиться ею: каждый её поцелуй прибавлял ему силы; ещё немного, и он готов встать с кровати и нести любимую на руках и кричать всему миру, как сильно её любит. Но… было кое-что ещё: то, что ему нужно сказать ей именно сейчас. Каллаган поцеловал девушку в губы, когда она наклонилась, и прошептал: - Вых… Выходи за м-м-меня… Девушка быстро-быстро закивала головой, постоянно повторяя одно и то же слово: - Да, да, да… Да! Мэтт улыбнулся, а потом начал смеяться; от шока, от волнения, от того, что он счастлив; телепат поцеловал Лисс, шепча через силу, как много она для него значила и как благодаря ей изменилась его жизнь; из человека без прошлого он стал мутантом с будущим: тем, о котором всегда мечтал, в том, где он будет идти по правильному пути, держа за руку любимую. Улисса – то, ради чего он жил. И он постарается сделать для неё всё, чтобы она была счастлива. Его рыжий ангел-хранитель спасла его и в этот раз.