Дети затонувших кораблей

Шум прибоя пульсировал в висках , тело нещадно болело , а глаза отказывались подчиняться упрямо слепив веки. «Я жив ?» первая стремительная мысль пробуждала сознание. Сначала пальцы поддались уговорам ,мелко подрагивая впились в твёрдое влажное нечто, давая свою оценку - песок. После движения становились смелее и вот уже вся рука заносится над, казалось бы, расколовшейся надвое головой. Секунды сливались в минуты, а те в свою очередь составляли безумную липкую кашу, трясину которой не было конца и края. Томительные часы ожидания и солнечные лучи проникли в зрачок, фокусируясь где то глубоко на сетчатке. Пучками проецировали картинку отправленному солёным воздухом сознанию. Огромный небесный диск находился в зените, охваченный со всех сторон грозными тучами, отказывался дарить тепло. Тратя всю энергию на борьбу за место на небосводе солнце растеряло весь свой жар. Волна приходила за волной, разбивалась об берег и холодное человеческое тело, в котором не осталось сил чтоб подняться. Природа взбунтовалась поднимая сильный ветер, который с новой силой сгонял тучи отвоёвывая последний кусочек неба. Разгоняла шторм в опасно поблескивающем океане. Природное упрямство и желание жить брали вверх, перед лицом непогоды все инстинкты кричали о необходимости спасения. Тело неспешно оторвалось от места , к которому уже успело привыкнуть. Ослабевшие ноги отказались выдерживать вес, вынуждая передвигаться на четырёх конечностях. Словно щенок вылезший из утробы матери , пошатываясь и падая, парень отползал все дальше и дальше от воды. Стягивая мокрые тряпки, сковавшие движения, он походил скорее на примата нежели венец эволюции. Вечер вступал в свои права понижая температуру и без того холодного воздуха. Неподготовленный организм била крупная дрожь, изнуряющая борьба подходила к концу. Жизненные силы на исходе. На мгновенье замерев человек оглядывается в попытках найти ту самую спасительную соломинку, которая вытянет его из отчаяния. Легкий , эфемерный свет мерцает где то в дали, вспыхивает словно пламя , а затем вновь затухает. Чередуется и дразнить воспалённые глаза , даря надежду , чтоб вновь ее отобрать. Ослабевшие руки и ноги упрямо тащатся к источнику света, истрачивая все ресурсы лишь бы добраться до спасительного огня. Шаг за шагом вгрызаясь в землю и борясь с не на шутку разыгравшейся стихией , получая хлесткие удары ветра и летящих веток, человек ведёт борьбу. Высокий каменный маяк показался совсем неожиданно, выплыл из тени словно мираж. Вдруг его здесь не было вовсе? А ориентир избравший путника плод его воображения? Об этом всем стоит подумать позже, если его глаза откроются вновь. Сейчас же, наваливаясь всем телом парень толкает дверь, проваливается в небытие, сладкую долгожданную беззаботную негу. *** Настойчивые ледяные капли барабанили по каменному полу, разбиваясь на сотни маленьких брызг, разлетались в разные стороны. Редкие осколки мокрых комет охватывали лицо юноши, тот морщился, но упрямо продолжал спать. Ледяной пол не делал сон комфортным, а не до конца захлопнутая дверь пропускала редкие потоки воздуха. Ветер как бы играясь ласкал кучерявые рыжие локоны, которым так и не удалось высохнуть за ночь. Солнечные лучики, словно кошки, крались по загорелой коже, одаривали тёплыми объятыми. По сравнению с прошлой бурей погода была благосклонной к человеку, ласкала свое дитя. Если прошлое пробуждение казалось адом на земле, то это - 9 кругом, ледяным озером Коцит. Мышцы налились свинцом , превращаясь в непоколебимый монолит, которому чуждо любое движение. Тело застыло в неестественной позе, словно статуя ожидающая своего оживления. Глаза лихорадочно блестели, бегали туда сюда в попытке ухватиться за какой нибудь предмет. Вот стоит кровать , аккуратно заправленная белыми, но на вид жесткими простынями. Чуть дальше от неё - стол, явно сколоченный на совесть. Окошко располагалось на противоположной стороне , выдолбленное в камне , оно казалось таким не естественным, не нужным. С отвесного подоконника вода стекала и билась об печь, достаточно больших размеров сооружение, зимой тут должно быть не холодно. Помещение выглядело абсолютно жилым, но с тем, чужое присутствие не ощущалось. Толстый слой пыли, которым были покрыты книжные полки, отсыревший уголь, лежавший рядом с печкой, явно давали понять , что бывший хозяин давно покинул свою обитель. А вместе с ним и надежда, что кто то поднимет юнца с каменного пола, взгрузит его на свои плечи и затем на кровать. Добираться до последней прийдется своими силами. Словно последний перевал, высокая кушетка поддавалась крайне сложно и так томительно. Руки змеями вились на мягкой перине, онемевшая плоть понемногу расслаблялась, таяла под мягким одеялом. Сознание было ясным и бодрым, чего не скажешь про физическое состояние. Долгая передышка дала возможность расставить все по своим местам - привести мысли в порядок. Как так вышло что он сейчас лежит черт знает где, в чужой постели, что там за окном? Есть ли по близости люди или он на отшибе цивилизации в Богом забытом месте? Почему он жив? Будут ли волноваться тетушка Роза и Отец? А может их уже нет на свете, гниют где то в сырой земле, сожраные чумой. Тысячи вопросов сыпались на голову парня и ни на один не находился ответ. Идея отвлечься пришла внезапно, вытеснила нескончаемый рой размышлений. Сейчас на помещение открылся совершенно новый вид: огромная винтовая лестница, которая стремилась на несколько десятков футов ввысь. Окна, их было несметное множество, теперь одинокий вырез в камне не казался таим бессмысленным. Они повторяли изгибы ступеней, ловко подстраиваясь под выемки. Почти каждый проем был застеклен разного цвета витражами. Под потолок цвета были яркими, почти прозрачными, а чем ближе к земеле - тем гуще и темнее становились краски. Заваленная пылью книжная полка пестрила яркими обложками, некоторые из них казались отдалено знакомыми, словно сошедшими с полок отцовской библиотеки. Наибольшее внимание привлекали три потрёпанных книги , скорее тетради или журналы. Изношенные , грязные , повидавшие множество рук, такое ощущение создавалось на первый взгляд. Похожий на вид пергамент лежал развёрнутым на столе, из него торчала нитка, которая тонкой струйкой стекла вниз, куда то под стол. Чуть правее стеллажа находился сервант, однако, вместо вычурных сервизов и прочей кухонной утвари, там находились пузырики и склянки, наполненные то ли сушёной травой, то ли трухой - из далека не разглядеть. Разворошенное любопытство давало о себе знать, жадно впитывало все вокруг и заставило изнывать от жажды. Пара часов в тёплой кровати сделали свое дело, движения выходили скованными, лишёнными прежней ловкости, но такими желанными. Шелест страниц под кончиками пальцев, их шершавая поверхность - особая магия после пробуждения. Листы были исписаны чёрной тушью, цвет был давольно ярким, не успел выцвести на солнце. Чего не скажешь про пустую чернильницу, ее стенки были покрыты тонким слоем чёрной субстанции, потрескавшейся от времени. Замысловатый узор напоминал долину в период засухи, уродливые полосы пропускали мимолётные лучи, а колпачок, служащий для сохранения влаги - небрежно отброшен в сторону. Крючковатый почерк был слегка не разборчив, сбивал с толку. Одинокая строка нагло занявшая весь лист громко заявляла :» Это конец моего пути». Что скрылось на прошлых страницах ? Стоит перелистнуть и ответ непременно найдётся, но не сейчас. Громкий звук всполошил парня и тот, не решаясь преступить порог временной обители, ринулся в стороны лестницы.