lucky ones

      Когда Эдди обнаружил себя стоящим у дверей дома Тозиеров в 23:46, он не имеет ни малейшего понятия, почему он пришел именно сюда.       Дело было в том, что он поругался с матерью и сбежал из дома под ее крик, по пути схватив только легкую куртку. На улице дул промозглый ветер вперемешку с моросящим дождем, закатывающимся под одежду. Эдди бежал, куда глаза гладят, пока не стало плохо — он никогда не славился своими физическими способностями. На его наручных часах уже около 22:50, когда парень заходит в забегаловку, занимая самый дальний столик. В кармане одиноко валялся доллар, что было благословением свыше, не иначе.       — Горячий шоколад и вафли, пожалуйста.       Официантка убежала, принимая заказ. За окном разбушевался настоящий ливень, отчего Эдди поежился, не представляя, куда ему теперь идти.       Майк жил на ферме, идти до нее пешком — самоубийство, особенно в такую погоду. У Беверли сумасшедший отец, Бен и Стэн засыпают еще в девять по будням, а Билл… Да, он мог бы наведаться к Денбро, кинуть камнем в окно, забраться, и все в таком духе. Да, он бы мог, но не станет, потому что тогда придется все объяснять и рассказывать, а сил на это не осталось от слова совсем.       Эдди устало вздохнул, согревая ладони о кружку. Девушка в униформе по имени Роза вежливо сообщила, что кафе закрывается в течение двадцати минут, так что ему и какой-то тучной пожилой паре в другом конце зала стоит поторопиться со своими блюдами. Парень опустил голову, заворожено наблюдая, как капельки с кудрей создают маленькие лужицы на столе.       Еще вчера такие капельки падали из глаз на пол его комнаты, затопляя гораздо больше пространства. После похода он заперся в комнате, проплакав два часа как минимум, пытаясь прийти в себя. Попытки были тщетны, от этого становилось еще больнее и обиднее. Через какое-то время его одолел гнев, руки так и норовили ударить по холодному зеркалу, показывающему чье-то теперь такое чужое отражение. Он ненавидел себя за то, каким был трусом, ненавидел видеть этого парня, который неспособен даже на такую вещь, как любовь. Как только кулак Эдди поднялся в воздух, он опустил его, так и не осмелившись ударить. Неожиданно, парень рассмеялся и осел на пол — все это переходило в истерику, к которой он был совершенно не готов. На помощь ему пришел ингалятор и успокоительное для сна в опасном количестве четырех таблеток.       Короче говоря, чувствовал себя Каспбрак паршиво. Его горячий шоколад был выпит уже почти полностью, а вафля так и осталась нетронутой. Двадцать минут в пустых раздумьях, сидя в каком-то старом кафе, наверняка, нарушающим кучу санитарных норм. Теперь путь парня оставался загадкой даже для него самого.       Свежий воздух оказался тем, чего ему так сильно не хватало. Полные легкие холода больше не ощущались, как угроза здоровью — это ощущалось, как свобода. Он медленно зашагал, прячась за воротником куртки и капюшоном толстовки. Мелкая дрожь одолела его уже через десять минут скитаний, на улице заметно похолодало.       Так что, да. Обнаружить себя у дома Ричи было забавно, ведь он даже не поднимал взгляда на дорогу и не планировал идти к нему. Вдруг стало смешно и легко — его тело помнило всю дорогу до этого места, неосознанно приведя сюда.

illuminate — the kite string tangle

      Ощутив необычный прилив уверенности (что больше походило на отчаяние), он нажал на звонок. Возможно, миссис Тозиер убьет его, но он искренне верил, что она все еще его любит и простит.       Через почти минуту дверь тихо открывается.       — Что ты здесь делаешь?       Ричи стоял нахмуренный в своих пижамных штанах и огромной белой толстовке. Стоял и был самым очаровательным на свете.       — Мне некуда больше пойти.       Эдди продолжал смотреть своими красными глазами на своего друга, чувствуя что-то новое и яркое. Его тело все еще обдувал холодный ветер, но все это почти ушло на задний план, когда Тозиер был в шаге от него, когда он ловил его взгляд и каждое движение мускула на лице. Все тело натянулось, словно пронизанное канатами, в груди заполыхало и сжалось. Он никогда не чувствовал ничего подобного раньше.       Кудрявый парень на пороге неожиданно разгладил морщинки и опустил голову вниз.       — Что тебе нужно, Эдс?       По сердцу парня больно резануло, ведь он все еще был виноват, все еще не мог вот так просто заявиться к Ричи, которому разбивает сердце. Но никто не понимал, как сильно разбито его собственное.       — Не называй меня так, сколько раз просить? — кривая ухмылка на губах Ричи, и все становится легче. Эдди снова может вдыхать воздух, когда друг отходит от двери и пропускает его внутрь.       — Никого нет дома, иди на кухню, я сейчас принесу тебе вещи.       Эдди послушно идет, ждет и почти не шевелится. Кажется, что он стал роботом, неспособным вымолвить и слова. Тяжесть снова упала на плечи, когда он осмотрелся — на столе стоял вишневый пирог, недопитый чай и гитара на соседнем стуле. Телевизор в углу тихо разговаривал на канале с вечными сериалами, он заполнял пространство, такое большое и одинокое.       — Держи. Иди в душ, заболеешь.       Они чуть касаются пальцами, когда Тозиер передает полотенце и стопку вещей, отчего Эдди хочется завыть. Глаза предательски щиплет, так что он спешит как можно скорее скрыться за дверью ванной комнаты на первом этаже.       Спустя довольно долгое время, когда парень отогревается и может нормально стоять, он выходит к Ричи в кухню.       — Чего ты так долго? Я чуть не уснул.       Парень торопливо поднялся, наливая в кружку любимый чай Эдди — черный с бергамотом и корицей.       — Прости, что вот так заявился. Я… замерз? И просто пришел сюда.       Эдди выглядел как приведение в кофте Ричи — рукава длинноваты, а штаны пришлось подвернуть. Единственная вещь, что была ему по размеру — теплые носки. Он уставился как раз на них, разглядывая каждую петельку, каждый узор, только не поднимая глаза наверх.       — Окей, почему ты был на улице?       Рядом с ним длинные пальцы поставили кружку с оленем, от которой приятно веяло теплом и вкусным запахом. Эдди быстро кивнул в честь благодарности с мягкой улыбкой на губах, Тозиер нервно улыбнулся в ответ. Парень убрал гитару и сел прямо рядом с Каспбраком, осторожно соблюдая дистанцию.       — Мама.       Эдди выдохнул, смотря в стену пустым взглядом. Отголоски ее криков все еще стояли в его голове, а злое лицо и вовсе не хотелось вспоминать.       В комнате, заполненной закадровым смехом из очередного ситкома по телевизору, стало вдруг так тихо, что Эдди слышал биение своего сердца, когда рука Ричи нежно коснулась плеча. Казалось, что сам Тозиер замер во времени, боясь пошевелиться, чтобы не отпугнуть Каспбрака. Они проходили через это, и то, чем могут обернуться излишние касания.       Но прямо здесь, сейчас, ему было мало руки.       Он развернулся и так быстро, что сам не понял, упал в руки к Ричи. Тот опешил, но положил свои ладони на спину Эдди, поглаживая ее и судорожно вдыхая воздух. Каспбрак спрятал лицо в шее друга, мечтая остаться в этом моменте навсегда. Он слышал какой-то шепот Ричи, только сейчас понимая, что по щекам бегут слезы.       — Что случилось, Эдди?       — Мне кажется, когда-нибудь я убью себя из-за нее. Я хочу уехать отсюда, хочу уехать к дедушке с бабушкой, подальше от этого проклятого дома. Она не дает и шага мне сделать самому! Подмешала в сок какие-то таблетки, думала, что я не узнаю. А я стоял за ее спиной и видел. И знаешь, что это было? Блядское снотворное! Она подсунула мне три таблетки самого сильного снотворного!       Эдди отстранился от груди Ричи, пряча в руках лицо. Тозиер все еще был рядом, держал его и гладил, обеспокоенно вглядываясь в родное лицо. Тело Каспбрака расслабилось, обмякло, и он весь сжался.       — Знаешь, зачем она это делала? Моя мамочка была так против нашей дружбы с тобой, что решила поить меня этим каждый вечер, чтобы у меня не было сил куда-то ходить и видеться с вами всеми. С тобой.       Ричи нахмурился пуще прежнего, напоминая собой маленькую грозовую тучу с молниями.       — Почему она этого так не хочет?       — Потому что думает, что я гей. И ты. А друзья все просто говнюки.       Эдди закрыл глаза, расслабляя лицо. Больше он не плакал, но неприятное чувство усталости тут же заполнило все его тело, заставляя веки опускаться. Рука упала вниз, хватаясь за длинные пальцы Ричи. Тот вздрогнул от прикосновения, но не сдвинулся ни на миллиметр, соединяя их ладони вместе.       — Полный пиздец, Эдс.       — Мне настолько хуево, что я даже не буду ничего говорить про свое имя. Легкая улыбка коснулась губ каждого из них, витавшее в воздухе напряжение испарилось, оставляя после себя тепло и спокойствие. Грудь Эдди вздымалась равномерно, он успокоился и изредка открывал глаза.       — Можешь… можешь у нас остаться. Ну, если хочешь. Мама не будет против, папа вернется только через несколько дней.       Каспбрак выпрямился и взял кружку в руки, вглядываясь в глубину темной и теплой жидкости.       — Тогда она точно меня убьет. Знаешь, что я сказал перед уходом?       Ричи поднял брови в ожидании.       — Сказал, что все так, как она и думает. И что полюбил бы я хоть собаку, это не ее дело.       Лицо Тозиера застыло в немом шоке. Эдди и сам не знал, зачем сказал это все, но пути назад не было. Теперь все, что оставалось — исправить ситуацию, дабы друг не посчитал это признанием в любви.       — В теории, конечно. Я не страдаю зоофилией какой-нибудь. Короче, сказал, что даже если и полюблю парня, то ее на свадьбу обязательно забуду позвать. Мать года!       Нервный громкий смешок разбил пространство, Ричи уперся взглядом в стол.       — Уже представляю твою свадьбу с собакой Бена.       — Ты невыносим, Ричи.       — Эдвард Каспбрак, согласны ли Вы разделить свою жизнь с хорошей девочкой Марли? «Да, согласен, сэр». Марли, согласны ли вы. И тут она начинает кусать ногу священника, везде паника и…       Тозиер начал нести бред, который нес всегда, когда волновался. Каспбрак слишком хорошо его знал, чтобы позволить этому сумасшествию продолжать литься изо рта Ричи. Позже это могло перейти в настоящую истерику по-тозиеровски, где он кричит всякие тупые вещи и бессвязные грязные шутки.       — Успокойся, дурила. Это даже не смешно.       Они сидели каждый в своих мыслях, пока Тозиер не встал и предложил Эдди посмотреть фильм.       — Парк Юрского периода! Обожаю его.       — Я ставлю доллар, что ты и имени главного героя не знаешь, Эдс. Такие фильмы нельзя показывать детям.       Они уселись на диван, негласно решив вести себя как прежде. Хотя бы попытаться вести себя как прежде.       — Как ты смеешь? Я могу тебе наизусть пересказать каждый диалог!       — Ага, конечно. Все, тише.       Ричи еще немного похихикал, толкая Эдди в ответ. Они все еще были собой, подростками, друзьями, влюбленными и просто Ричи и Эдди. Было что-то особенное в том, как легко им было вместе. Каспбрак всегда знал, чего ждать от Тозиера, он изучил все в нем. И, если честно, парень был рад делиться своим миром с Ричи. В конце концов, он бы мог отдать жизнь за этого очкарика.       Через полчаса фильма они уже опустились на диванные подушки, периодически касаясь друг друга. Эдди почувствовал счастье, заполняющее грудь. Это было чем-то, отчего убежать невозможно. Он осознал, что от Ричи убежать будет просто не в его силах, поэтому принял единственное важное решение — пусть все будет так, как будет.       — Эй, Рич.       — М?       Эдди долго колебался, не зная, какие подобрать слова, но друг все еще смотрел на него нежным взглядом с ожиданием и надеждой. Вдруг парень протянул свой мизинец, и Ричи не спешил соединять их руки, отчего ладонь Каспбрака чуть дрогнула.       В этот момент Ричи взял его ладонь в свою и крепко сжал.       Эдди знал, что имеет в виду, знал, что не сможет сказать этого вслух сейчас. И он очень надеялся, что правильно понял ответ кудрявого недоразумения.       Они лежали в тишине, держались за руки, касались плечами и висками. Эдди и не заметил, как стал засыпать, прижимаясь еще ближе к теплу.       — До конца, Эдди.       Каспбрак нежно улыбнулся с закрытыми глазами и сонно провел губами по щеке Ричи. Через пару минут он уснул, а Тозиер еще долго пытался успокоить свое пылающее от боли и счастья сердце. Через полчаса он прижался ближе к спящему другу и нежно обнял.

∞

      День сменялся днем, снег присыпал подъездные дорожки, но тут же таял и оставлял после себя грязь. Несмотря на погоду и учебу, жизнь неудачников была хороша. Они по-прежнему собирались у Билла, сбегали из дома, катались на машине и были вместе. Эдди помирился с матерью, что было очень шатким перемирием, но все же было. Она молчала, когда Ричи приходил к нему, запираясь у себя в комнате на втором этаже.       Ричи и Эдди стали еще ближе, чем раньше. Теперь Эдди всегда целовал его в щеку перед сном, а Ричи вдыхал запах волос на макушке. Иногда Тозиер ощущал физическую боль от желания поцеловать его и прижать к себе. В такие моменты он крепко зажмуривал глаза и гладил пальцы Эдди, как напоминание о том, что, возможно, все еще возможно.

the weeknd — call out my name

      В одну из суббот, когда все выпили и были на грани сна или очередного безумства, Ричи перебирал волосы Эдди, лежавшего у него на коленях. Парень в ответ улыбался с закрытыми глазами и ловил момент.       — Все никак не могу понять, почему вы еще не раскрыли ваши секретные отношения? — Стэн закатил глаза, глядя на них. Ричи нервно засмеялся, скрывая неловкость.       — Я мучу с его мамкой лет так с тринадцати. Я не фанат инцеста.       — Как же ты меня достал, придурок.       Эдди цокнул и закатил глаза. Ричи посмотрел на него снизу вверх и довольно ухмыльнулся. Он мог препираться сколько угодно, но Тозиер на миллион процентов был уверен — прозвище «Эдс», шутки про маму и подколы — да Эдди жить не мог без этого.       Они продолжали наслаждаться вечером, когда Урис отошел, оставляя их в своем углу наедине. Возможно, это было тем, чего никогда не должно было случиться. Возможно, это было тем, что всегда было неизбежно.       — Ри-ичи-и-и, — Каспбрак протянул каждую гласную, хватая кудряшку друга своими пальцами. Он осторожно и лениво потянул его голову вниз, словно одурманенный (коим он и был).       — Эдди-и-и, — Тозиер почти не дышал, их носы были так близко, отчего щеки краснели, а мозг отключался.       — Ты такой красивый.       Эдди заворожено выдохнул, глядя сверкающими глазами на друга. Ричи радостно улыбнулся, словно сумасшедший. Он был пьяный, и опасность этой ситуации осознать не получилось бы при любых обстоятельствах.       — Ты тоже.       Он наслаждался. Он наслаждался нежными касаниями Эдди, его влюбленными глазами и пьяным хихиканьем. Ричи сносило крышу всякий раз, когда он был рядом, и это даже не вина алкоголя — все это химия Каспбрака.       — Я так хочу тебя поцеловать. Надеюсь, ты не ел ничего противного, потому что иначе я точно не стану этого делать. Хотя, знаешь, мне в общем-то все равно, ведь…       Ричи с улыбкой прижался своими губами к губам Эдди, заставляя того замолкнуть. Парень улыбался сквозь поцелуй, постоянно прерываясь на хихиканье. Тозиер мог заживо вырвать свое сердце и отдать его Эдди прямо сейчас.       Кудрявый улегся сверху на Каспбрака, отчего тот сдавленно выдохнул, сжимая в руках футболку Ричи. Их нежный поцелуй стал более влажным и горячим, они водили по телу друг друга потными ладонями, тяжело дыша ртом. Когда Эдди случайно задрал свою кофту, Ричи провел длинными пальцами по молочной коже, чувствуя электричество в венах, переполняющее сердце.       — Ричи… Рич, я… я не выдержу еще секунду и…       — И что, Эдс?       Эдди был прекрасен. Его красные щеки, яркие глаза и быстро бьющееся сердце, которое Ричи чувствовал своей рукой, лежащей на его груди. Тозиер не хотел прерываться ни на секунду, разум отключился, а вся любовь внутри него полыхала ярким пламенем.       — И я не выдержу.       — Я не против. Потому что я уже.       Ричи тяжело дышит, смотря на него почти черными глазами. Эдди втягивает его в теплый поцелуй, нежно поглаживая кожу за ухом. Парень млеет, сходя с ума от дрожи в теле, и чувствует, как член Эдди напрягся, а следом и его.       — Боже, хватит, иначе мы трахнемся прямо здесь.       — Малыш Эдс, тебе еще нельзя говорить о таких вещах.       — Отлично, теперь у меня никогда больше не встанет.       Парни смеются, и Ричи не может поверить своему счастью. В этот момент все вокруг волшебно и горячо, он чувствует себя целым. Эдди улыбается самой мягкой улыбкой, продолжая гладить щеку Ричи.       — Встань с меня, толстяк.       Каспбрак немного нервно смеется, сталкивая с себя друга. Он знал, что они переборщили, но никак не мог это остановить, и, если честно, не хотелось. Ричи послушно сел рядом, не оставляя пространства между ними.       — Воу. Ладно. Это было… черт, Ричи.       Вдруг на сердце стало тяжело и неприятно. Эдди опустил голову на ладони, резко выдыхая ртом воздух. Тозиер неосознанно отодвинулся, понимая, что будет дальше.       — Забудем, Эдс.       Сердце разбивалось на сотни тысяч осколков, как и в лесу, так и сейчас, Ричи не чувствовал ничего, кроме боли. Ему было обидно и тоскливо от мысли, что Эдди готов растоптать его чувства уже во второй раз. Он понимал, что нельзя заходить далеко, но никогда не мог остановиться, если Каспбрак позволял. А позволял он почти всегда. Это уничтожало и сводило с ума.       — Ричи.       Эдди осторожно взял его ладони в свои руки, чувствуя огромную вину. Он все еще не был готов к признанию, не был готов взять его за руку и гордо сказать, что они теперь вместе. Каспбрак ненавидел себя и плакал почти каждый вечер, если не был рядом с Ричи.       — Все нормально. Я хочу спать.       Тозиер вырывает свои руки и уходит наверх, закрывая дверь комнаты на замок.       Этой ночью он засыпает почти сразу же, как только слезы перестают стекать по его щекам.