lucky ones

Отношения Ричи и Эдди ухудшались с каждым днем. Понимание неизбежности этого поворота в их жизнях было более чем очевидным. Беверли обеспокоенно вздыхала и внимательно оглядывала каждого, не говоря ничего после единственной попытки разговора с Эдди. Что же до Ричи, он ощетинился и стал озлобленным на весь мир. Каждый обеденный перерыв он тихо сидел и ковырял еду, злобно высматривая Каспбрака в столовой. Проблема была в том, что Эдди отстранился от всех. Он обедал с театралами, гулял с ними и, кажется, ухлестывал за Гретой Кин. Ричи ненавидел его за каждую секунду, что они провели вместе – если бы только эта девочка знала, кто на самом деле такой Эдвард Каспбрак. Драмкружок все еще был той еще занозой в заднице – Ричи досталась роль Ника, друга Гэтсби, и это было ужасно. По нелепой иронии судьбы парни всегда находились где-то рядом, отчего тело, казалось, разрезали катаной, оставляя живым ради забавы. Больше всего в жизни Тозиер не хотел рассказывать кому-то о своей боли – это касалось только их, это было их главной ошибкой в жизни, которой никогда не должно было произойти. Он даже не знал, чьей это было виной – в какой-то степени, они оба были конченными идиотами. – Что сложного в выучивании своей роли? – русоволосая девушка чуть прикрикнула на Ричи, стоя на авансцене. Ему захотелось врезать Грете со всей силы, чтобы навсегда стереть это смазливое выражение лица. – Что сложного заткнуть свой рот вовремя? – Ричард! Их учительница встала с места и пальцем указала на кудрявого парня, в ответ лишь закатившего глаза. Ненависть, презрение и отвращение – все это стало самыми обычными повседневными вещами в жизни Ричи. – Разве я неправа? – девушка невинно хлопала глазами, смотря то на учителя, то на Эдди. Парень прятал взгляд в листке с текстом, стоя подозрительно тихо. – Прекратите ругань! Иначе отдам ваши роли кому-то другому! – Что ж, отличные новости, потому что я не против. В руках учительницы оказался сценарий Ричи, в котором даже не было ни единой пометки. Он схватил свой рюкзак с кресла в зале и вышел, не слушая выкрики всех остальных за своей спиной. Он мог устать, мог уйти и мог быть злым. Он имел право на все это. Эдди лишь тоскливо смотрел в спину некогда лучшего друга. ∞ Когда они отрепетировали сцену вечеринки в доме Гэтсби, и роль Ника передали Роджеру (новенькому в школе), репетиция подошла к концу. До показа спектакля оставалось всего полтора месяца, поэтому они проводили часы в зале, жертвуя личным временем и общением с кем-то помимо драмкружка. Это радовало и раздражало одновременно – у Эдди появились новые друзья, а со старыми проблема становилась все больше и больше. Листки сценария загнулись на углах, отчего Каспбрак взбесился и закинул все в рюкзак, не обращая внимания на состояние бумаги. В последнее время он изменился – с ним хотели дружить более крутые ребята, приглашали на вечеринки, но он тактично отказывался, ссылаясь на уроки и встречи с клубом неудачников. Самой странной вещью из всего этого было то, что встреч, в самом деле, не было. – Эй, Эдди. Ты идешь домой? Голос Греты раздался за спиной, отчего Каспбрак закатил глаза. Она прилипла к нему мертвым грузом, постоянно нарушая личное пространство. Единственная причина, по которой он все еще не отшил ее – желание Эдди забыть. Забыть того, чье имя теперь звучит все реже в его жизни. – Да, Грета. – Отлично! Нам по пути. Проводишь меня? – ее улыбка выглядело раздражающе обаятельной. Казалось, эта девушка идеальна во всем, к чему прикасается – Каспбрак ненавидел таких людей (втайне им завидуя). – Конечно. Вымученная улыбка, поджатые губы и тихий вздох. Но Грете, кажется, совершенно плевать на то, что делает и говорит Эдди, лишь бы он соглашался провожать ее до дома. Это продолжалось уже почти неделю, после каждой репетиции он провожал ее домой, мечтая зашить ей рот – слишком много она говорила о себе. В такие моменты в голове парня неосознанно всплывал образ Ричи – не такой уж он и балабол, как оказалось. Его болтовня хотя бы имела смысл. Она носит красное платье и темные колготки с идеально чистыми ботинками. Сверху серое пальто с беретом и шарфом – она та девушка, которую обязательно ведут домой знакомиться с матерью. И она просто не имеет шанса не понравиться семье – она не высокий парень с кудрявыми волосами и неприятными шутками. – Эдди! Ты слушаешь меня? – Да..? – Эдди растерянно посмотрел на Грету, пытаясь понять, о чем она только что говорила. Притворяться не хотелось в силу усталости и тоски. – Я говорю, что этот грязный Тозиер совсем уже с катушек слетел. – Чего? Каспбрак искренне попытался стереть со своего лица недоумение и отвращение к Грете, которая даже не обратила никакого внимания на него, продолжая перешагивать лужи. – Он же просто взял и ушел с важной роли! Он подвел всех, а теперь бедный Роджер будет учить все это за неделю. Всегда знала, что он ненормальный. – Ты не знаешь его. – Тут и знать нечего, все на лице написано, – Грета усмехнулась, словно сказала что-то смешное, и Эдди серьезно приложил все усилия, чтобы не закричать и не заткнуть ее. – И что же на нем написано? – Что он педик. Поэтому такой ненормальный. Об этом же все знают! В горле парня стало сухо, пульс участился, и вот оно – это снова была паническая атака. Дышать стало опасно тяжело, радовало только одно – до дома Кин они уже дошли. Сдерживаясь, Эдди промямлил какую-то фразу и убежал в сторону своего дома. Ноги заплетались, так что он упал на колени на холодный асфальт. Где-то рядом проехала машина, даже не останавливаясь. Рюкзак спал с плеча, падая в грязь. Эдди хватал воздух ртом, словно выброшенная на берег рыба, сердце почти выскакивало из груди, уши заложило. Ему казалось, что он умрет прямо здесь, возле канализации чертового Дерри, оставшись лишь фотографией на школьной доске. – Эдди! Черт, Эдс! Откуда-то слева подскочил человек, подхватывая его за подмышки. Голос звучал знакомо, но понять чей, он не мог. Все поплыло из-за пелены слез перед глазами, казалось, еще секунда и все это мучение закончится. – Эдди, пожалуйста, смотри на меня! Слышишь? Дыши, боже, дыши! Каспбрак почувствовал прикосновение руки, которая кладет его ладонь на шершавую футболку – это ощущение заставляет осознать, что он все еще жив. Грудь медленно вздымается, но Эдди не может повторить это движение, как бы ни старался. Глаза все еще закрыты, из них льются безудержные дорожки слез. – Блять, Эдс! В следующую секунду Каспбрак неосознанно задерживает дыхание, распахивая глаза. Его целуют чужие, теплые губы. Вокруг бледного лица ореол черных кудрей в полном беспорядке, за очками закрытые глаза. Нежные поглаживания длинных пальцев на собственных щеках отдаются током по всему телу. Эдди чувствует, как снова может дышать, жадно захватывая воздух ртом. – Господи, ты в порядке. Ты в порядке! – Ричи хватается за его шею, прижимая к себе. Они сидят на земле у чьего-то дома, и всем плевать – они все еще живы, Эдди все еще может дышать, и это все, что имеет значение. – Как… как ты меня нашел? – дышать все еще тяжело, грудь тяжело вздымается, но по венам наконец-то бежит такой сладкий и необходимый кислород. – Проезжал мимо, увидел тебя. Что случилось? Ричи теплый. Это все, что чувствует Эдди, это все, что нужно, чтобы продолжать жить и дышать. Он продолжает быть здесь, быть рядом, когда нужен. Стирает слезы со щек, гладит руку. Эдди чувствует головокружение, но точно не из-за панической атаки. – Я… я не знаю, просто.. Эдди нахмурился, и Тозиер молчит. Он поднимает его на ноги, хватает рюкзак и усаживает в свой форд. Каспбрак даже не волнуется о том, что кто-то смотрит из окон домов – сейчас все это не имеет значения. Они сидят в тишине, когда Ричи заводит мотор и везет парня домой. Они молчат, когда подъезжают прямо к лужайке у дома Каспбраков. Эдди хочется вымолвить хоть слово, хочется обнять его и сказать слова благодарности, но он упорно молчит. Первым заговаривает Ричи. – Хватит попадать в неприятности, Эдс. – Это первая неприятность. – Я не могу быть рядом всегда. Эдди думает так сильно, что шестеренки в голове вращаются со скоростью света. Ему стыдно, плохо и грустно одновременно. Все мысли смешиваются в клубок, из которого он способен вытащить только эти слова. – Спасибо, Ричи. Я не знаю, что делал бы, не будь там тебя. Тихий щелчок двери, оглушительный хлопок. Ричи не ждет – просто уезжает. Он даже не бросает взгляд вслед, просто заводит машину и разворачивается. Что-то внутри Эдди ломается окончательно. ∞

the quiet – troye sivan

Они не разговаривают две недели. Близится день рождения Ричи, так что Эдди места себе не находит – нужно ли ему приготовить примирительную вечеринку или же просто подкинуть подарок под дверь дома? Каспбрак общается с лузерами все реже и реже, постоянно скучая по своим друзьям. Он говорит с Беверли по телефону, когда ее отца нет дома, а его мать не подслушивает. Марш всегда говорит, как сильно хочет, чтоб все стало нормально после перечисления всех последних новостей. – Вы так и не говорите? – Нет. Девушка на том конце линии тяжело вздыхает. – Вы же… все ведь было хорошо. Боже, Эдди, уже месяц прошел. У него скоро день рождения. – Я помню. – Мы планируем вечеринку у Бена. – Это типа приглашение? – Ты что, серьезно сейчас? Помоги нам все организовать. – Не уверен, что он захочет меня видеть. – Не тупи, Эдс! Эдди молчит пару секунд, чувствуя неопределенную тупую боль. «Эдс» – привилегия Ричи, которой не может пользоваться никто другой. – Не называй меня так. – Прости. 7 декабря в два часа у Бена. – Я подумаю, Бев. – Эдди! На фоне раздался громкий стук двери, телефон сразу же запиликал, сообщая о том, что собеседник положил трубку. Эдди не знал, что делать со своей жизнью. Он помнил, какими они были, но забывал, как быть такими. Путаница и тишина убивали одновременно, а осознание того, что он творит это своими руками – еще больше. ~ Время неумолимо бежало вперед. После сказочного спасения Эдди от панической атаки Ричи пропал. Просто исчез из его жизни, появляясь тенью на фоне лузеров и школьных коридоров. Тозиер выглядел так, словно не спал ночами – бледный, уставший и злой. На уроках они не общались, Ричи поменялся местами почти на всех уроках с какими-то незнакомыми людьми. Эдди так сильно хотел закричать в его лицо, когда тот проходил мимо, но не смог вымолвить и слова, пряча взгляд в толпе. Поэтому один из хмурых ноябрьских дней стал знаковым – Эдди уселся с неудачниками на обеде, чтобы обсудить день рождения Ричи, но тот тут же заявился в столовую и упал рядом с Биллом. – Только не надо фанфар, я ненадолго. Ричи оборвал Стэна, который уже открыл рот, чтобы съязвить в сторону друга. Тот закатил глаза и продолжил хрустеть яблоком. – Решил наконец-то прийти в школу? Сегодня точно пойдет снег. – Решил наконец-то трахнуть твою мамку, Билл. Все немного неуверенно улыбаются, Беверли осторожно поглядывает на Эдди – тот сидит ниже травы, тише воды. Вся поза Каспбрака выдает того с потрохами – сгорбленная спина, руки на груди, взгляд уперся в стол. В его голове ворох мыслей и догадок – почему Ричи сел с ними именно тогда, когда с ними Эдди? Почему Ричи такой уставший и печальный? Почему Ричи, черт возьми, шутит про чью-то чужую маму? – Я уж думал, нашего Ричи украли и подменили. Как жаль, что я ошибся, – Стэн укоризненно смотрит на Тозиера, который успел забрать у того очищенную морковь. – Не дождетесь. В этот момент напряжение почти рассеивается – кажется, его чувствует только Эдди. Ричи ведет себя как всегда – глупо и неуместно шутит, улыбается, как сумасшедший. Разговоры какие-то легкие и забавные между всеми друзьями, а Эдди способен только лишь кивать и мотать головой. Пришибленный к стулу, он не замечает, как кто-то заводит разговор об их спектакле. – Эдди должен поцеловаться с Гретой в одной из сцен. Очень интересно, как ему это понравится, она носится за ним, как собачка. Бен изображает из себя собаку с высунутым языком, и Каспбраку хочется дать ему по роже. Он не хотел, чтобы Тозиер вообще знал об этом (хоть он все равно бы узнал), не хотел целовать кого-то еще. – О боже, ставлю свой последний доллар на то, что она на самом деле даже не хочет его целовать. Раз. Два. Три. Эдди вдыхает воздух мелкими порциями, глядя прямо в глаза Ричи. Ричи смотрит в ответ с вызовом и злостью на лице. Все вокруг молчат, и мир, кажется, замедляется. – Что, прости? – Не слышал? Тебя только твоя мамка захочет поцеловать. – Ричи, прекрати… – Беверли касается его руки, но парень вскакивает со стула и одергивается. Его взгляд свирепеет так, что Каспбрак чувствует, как сжимается его нутро. Ему больно. Ему так больно, что единственной защитной реакцией оказывается ответная атака. – К твоему сведению, она просто мечтает со мной встречаться! – Очень сомневаюсь, что кто-то действительно может этого хотеть. – Пошел ты нахуй, Ричи! – Нечего больше сказать? Такой сообразительный, – на его губах ядовитая ухмылка, бровь изогнута. Эдди сжимает кулаки так, что белеют костяшки, а ногти оставляют ямки в нежных ладонях. – Очень сомневаюсь, что у такого придурка, как ты, вообще когда-нибудь кто-то появится! Тебя невозможно полюбить! Эдди цедит последние слова с безразличным лицом и спокойным голосом. Ричи отшатывается, словно его толкнули. Неожиданно он становится таким хрупким, что, кажется, вот-вот сломается. Все, чего хочет Каспбрак – закричать, что он виноват, и поцеловать Ричи, но тут же вспоминает все то, что он сказал, и злится еще больше. Хотя, это чувство не похоже на злость – это разочарование. Разочарование и тупая боль. – Что ж, тебе лучше знать, Эдс. В глазах Ричи – пустота. Он быстро разворачивается и уходит, оставляя всех в недоумении. Глаза Эдди расширяются, сердце бьется очень быстро, и ему становится плохо – нет, только не сейчас. Нежное касание руки Беверли спускает его вниз на стул, она еще долго гладит его ладонь большим пальцем, пока Эдди не начинает нормально дышать и мыслить, слыша разговоры своих друзей. Ком застревает где-то в горле, и это добивает еще сильнее. – Пора на урок, ребят, – тихий голос Билла встряхивает парня, и он на шатких ногах поднимается с места. Сегодня он больше не пойдет на уроки. – Я пойду домой. Плохо себя чувствую. – Хорошо, Эдди. Все по очереди обнимают его, провожая домой. На выходе из школы Эдди втягивает в легкие свежую порцию воздуха, подставляя лицо ветру. Все его сознание как в тумане – он еще никогда не чувствовал себя таким брошенным и потерянным. Всю дорогу домой он смотрит лишь в землю, игнорирует всякие правила движения и даже не застегивает куртку. Как только дверь его дома закрывается, первая слеза скатывается по щеке. ∞

too good – troye sivan

Ричи плачет и бьет кулаком по рулю своей машины. Он кричит, зная, что его никто не услышит. На Пустоши всегда тихо и пустынно. Он хочет прыгнуть с чертового обрыва, хочет, чтоб его никогда не нашли. Хочет исчезнуть. Его голова болит и пульсирует от рыданий, тело ослабло и размякло. Сон вот-вот настигнет, если он не встанет и не выйдет из машины. Поэтому он берет сигарету, жадно втягивая в себя никотин, желая лишь одного – успокоить свои чертовы трясущиеся руки. Где-то позади себя он слышит подъезжающую машину. Звуки смеха и хлопков дверей доносятся до ушей, но Ричи плевать – он продолжает курить, медленно поворачиваясь в сторону шума. Он знал, кто это и знал, что хочет сделать. – Смотрите, кто тут нас, а? Че, без своих дружков? Генри смотрит на него наравне – его глаза наполнены злостью, и Ричи не понимает, почему они всегда такие злые. Сейчас гнев Бауэрса был только на руку – все, что требовалось от Ричи – быть собой и быть Балаболом. – Один. – Даже без своего парня? Слышал, он тебя променял на девчонку. – Ты как всегда прав, Генри. Лицо Бауэрса заинтересованное и свирепое. Он похож на хищника, который высматривает свою жертву. – Давно пизды не получал? – Давно. Первый удар он получает в живот, отчего сгибается пополам и падает на землю. Лицо Ричи – безразличное, отчего его бьют в лицо два раза – он не чувствует боли, прокручивая в голове свои ужасные слова и обиженное лицо Эдди. Он заслуживает всего, что получает. Следующий удар приходится в ребра, отчего из легких выбивается весь воздух. Ричи даже не думает о том, как снова вдохнуть – он думает о том, какого Эдди, когда тот не может дышать. Еще один пинок, и из его рта вырывается вопль – кажется, что что-то горячее разлили на грудь – боль пронзает насквозь. Теперь Ричи становится страшно, потому что они и не планируют останавливаться. – Еще хочешь, педрила? Педикам не место в моем городе, я ведь уже говорил тебе, урод! Генри тянет его за волосы и рычит эти слова в ухо Ричи. Он весь дрожит от боли, но смирение накатывает с головой – даже если он умрет, никто не станет скучать. Парень только открывает рот, чтобы ответить, как его тут же бьют в живот. Перед глазами плывет, мир растворяется в темноте закрытых век. Ричи чувствует, что теряет сознание, падая куда-то в пустоту. Последнее, что он помнит – крик Рыгало о том, что им надо уходить. Ричи закрывает глаза и скулит, свернувшись эмбрионом, как только уезжает старая машина Генри. ∞ Когда на Дерри опускаются сумерки, а ночной холод покрывает землю, Тозиер встает и воет от боли. Его грудь ломается изнутри, его дыхание теперь такая сложная задача. Он почти ползет к машине, заставляя себя сесть за руль. Слезы боли текут по щекам, пока он едет домой. В голове пусто, в ушах звон и крики Генри. Все, что он знает – он не должен был выжить. Половина сознания Ричи была согласна с тем, что он сделал с собой. Вторая половина говорила о том, что этого было мало. Родители были дома, когда еле живое тело Ричи зашло в дом. Он тут же упал на колени, закрывая глаза. Слабость и беспомощность одолела с головой, когда отец Ричи кладет его на заднее сидение машины. В следующий раз Ричи открывает глаза только в своей палате с перебинтованной грудью. На столе рядом стоит открытка и пакет фруктов – «с любовью, лузеры».