lucky ones

Натянутая струна внутри почти рвется, когда нога переступает порог больничных стен. Дверь позади хлопает с почти оглушительным звуком, отчего Эдди дергается и делает шаг вперед. Губы сжаты в тонкую полоску, брови нахмурены – весь в себе, Эдди шагает с низко опущенной головой. Одна часть хочет сорваться и побежать как можно быстрее в палату Ричи, другая – отсюда. И он, если честно, все еще не решил, что из этого лучше. Его плечо сжимает мягкая ладонь Беверли – она идет рядом, поддерживает и улыбается. Билл несет пакет вредной еды, которую Ричи наверняка не разрешат есть, но они хотя бы попытались. Стэнли все время молчит и переживает, но никому об этом не говорит, не реагируя почти ни на что. Майк злится и почесывает кулаки, словно в эту же самую секунду набросится на первого встречного человека, а Бен остается Большим Беном – говорит тихо и мягко об отвлеченных вещах, чтобы заставить всех улыбнуться. У Эдди в голове ворох мыслей, от которых голова кружится – все нереально, все пыль и бред. Сейчас он откроет глаза, и все будет на своих местах. На каких местах? Тех, где они лучшие друзья без шанса на другой исход, или тех, где они запутались, но вполне очевидно влюблены? Бог знает. Коридор палаты не отличается ничем от обычных больничных коридоров – где-то есть люди, ходят медсестры с шумными тележками и пахнет хлоркой. Здесь светло и тепло – на стульях у палат попадаются посетители и больные, радостно болтающие с близкими. Все переломанные и перебинтованные, но в целом выглядят нормально. Эдди всей душой надеется, что Ричи тоже нормально. В тишине они доходят до палаты Ричи – дверь приоткрыта, изнутри доносятся голоса родителей Тозиера, легкий смех и тихий голос самого больного. У Эдди холод по спине бежит от одной мысли, что он сейчас окажется там. Он так сильно не хочет ломать Ричи. Больше никогда. Билл стучит в дверь, предварительно бросив взгляд на Каспбрака. Голоса стихают в эту же секунду, слышится стук каблуков – лицо Мэгги сменяется с нахмуренного на улыбчивое и приятное. Эдди знал это выражение очень хорошо и безумно по нему скучал. – Ребята! Проходите, но не шуметь, – она строго указывает длинным пальцем с красивым маникюром. Эдди заходит последним, чуть не прихватив с собой порог – Мэгги ловит его за руку, почти ставя на место. – Эдди, дорогой, – ее каштановые волосы пахнут печеньем и какими-то фруктами, и он чувствует, как растворяется в уюте и спокойствии на какую-то долю секунды. Она обнимает его так тепло и мягко, что внутри все рушится. Со стороны много голосов друзей – он даже не смотрит в сторону кровати, когда отстраняется от мамы Ричи, так сильно напоминающую ее сына. Отец жмет ему руку и обнимает одной рукой – еще более паршиво Эдди не чувствовал себя еще никогда. – Как у тебя дела, Эдди? – Все нормально, мистер Тозиер. Родители кивают, подходя друг к другу и переглядываясь. – Мы оставим вас ненадолго, – мама Ричи улыбается, и они уходят. Дверь закрывается с щелчком, и Эдди приходится повернуться, когда он чувствует на себя взгляд. – Иди к нам, спагетти. Сердце Эдди уже давно разорвано на мелкие кусочки. Теперь по этим кусочкам еще и катком проехались. Он медленно шагает, словно током ударенный от короткого взгляда Ричи. Парень без футболки с туго перебинтованной грудью, на лице синяки настолько фиолетовые, что живот стягивает в узел. Глаза ввалились, но в них все те же смешинки – единственная вещь, что держит Эдди сейчас на плаву. Друзья молчат, когда Майк подается вперед и с серьезным выражением лица сжимает кулаки. – Я убью его, Ричи. Можешь не сомневаться. – Воу, полегче, Майки. Им уже занялась полиция. Папаша его приходил с утра пораньше. – И что в итоге? – Марш закусывает щеку – переживает. – В итоге не знаю, но у него такое лицо было, будто он сейчас кого-то убьет, – Ричи нервно смеется и морщится. Все молчат еще с минуту, думая о своем. Эдди не думает. Он даже посмотреть на него не может без боли и слез. – Надеюсь, этот ублюдок получит по заслугам. Тихий голос Билла разрывает тишину – тихий, но твердый и уверенный. Друзья распрямляют спины, чувствуя неопределенную силу от этих слов. – Или это устроим мы. Майк улыбается, протягивая Ричи кулак. Беверли ловит взгляд Эдди, тут же вскакивая со своего стула прямо у кровати. – Ребята, думаю, нам надо сходить и купить воды. – Я могу сходить, если ты хочешь пить, – Хэнском очаровательно и скромно улыбается, и Марш выглядит так, словно сейчас ему треснет. – Нет, вы нужны мне все.

birdy – deep end

Эдди хочется провалиться сквозь землю, когда Бен издает протяжное «а» и идет к двери с ухмылкой на губах. Все быстро вылетают из палаты, и это оглушительно тихо. Так тихо, что даже громко.

how do we mend? I didn't choose to depend on you.

Его тело падает на стул, словно тряпичная кукла – руки трясутся и теребят заусенец на мизинце. Еще секунда и из него льется кровь. Эдди весь съеживается при виде раны, понимая, что он даже не может ее ничем прикрыть. – Не переживай ты так, мы же в больнице. Подлатают мигом. Голос Ричи надломленный и грустный – глаза смотрят на руки Эдди, когда Каспбрак смотрит прямо на его лицо. Они так старательно избегают друг друга, что становится смешно. Где-то внутри паника растет и растет, занимая все свободное пространство в легких.

it's out of our hands, maybe it will work out in the end.

– Ричи, я… Все вокруг почему-то начинает кружиться, когда Эдди начинает говорить. В глазах неприятно обжигает, но он моргает так часто, как может. Помогает, но всего на мгновение. – Я ебаный дебил. Раз – молчание, два – молчание, три – Ричи хихикает. Хихикает и тут же затыкается, оставляя на лице маленькую улыбку. – Неправда. – Правда. – Нет, неправда, тупица. – Окей, тогда я ебаный тупица. Эдди не замечает, как поднимает раскрасневшееся лицо на Ричи, которому, кажется, весело. – Какой же ты упрямый. И вовсе не тупой.

I don't know if you mean everything to me and I wonder, can I give you what you need?

Он хочет сказать так много, но открывает рот, вдыхая ртом воздух и тут же закрывая. Голова снова опускается, наполняясь тяжелым свинцом. Они молчат минуту, пока Эдди собирается с мыслями. Подрагивающие пальцы Эдди ложатся на руку Ричи – прости меня. Тот отворачивается, но не убирает руку, лишь обмякая в плечах – мне больно. Эдди тяжело сглатывает и переплетает их мизинцы - до конца, помнишь?. Кудри слегка грязные и не так прыгают, когда Ричи поворачивается лицом к Каспбраку. Он поджимает губы и опускает глаза – помню.

don't want to find I've lost it all, too scared to have no one to call.

Это выглядит словно прощание. Нет. Эдди вдыхает полной грудью и смотрит во впалые глаза с огромными синяками внизу – самые родные и яркие, самые понимающие и честные. Все так, как должно быть. – Прости меня. Ричи, пожалуйста, прости меня. Да, мне страшно, но я не боюсь, что кто-то… осудит меня. Я боюсь, что ты уйдешь. Боюсь, что потеряю тебя, если что-то не п-получится. Тозиер молчит, и лед в его глазах тает. Эдди становится легче дышать. Он больше не может контролировать то, что говорит. И это все еще самая правильная вещь в мире. Внутри взрываются все его барьеры, которые выстраивались с таким огромным трудом. Впервые за долгое время ему так хорошо и спокойно. На лице вырисовывается робкая улыбка. – Но даже если все это закончится завтра, через неделю или год – мне все равно. Ты доставал меня столько лет, а я все еще хочу быть с тобой рядом каждую секунду. Иногда хочется раскрошить твой череп, а иногда…

so can we just pretend that we're not falling into the deep end?

Он осекается, облизывая губы и опуская голову. Все лицо горит огнем, их руки все еще соединены – у Эдди табун мурашек по спине. Голос Ричи совсем не похож на тот, что был в начале разговора – теперь это теплое молоко, и это похоже на то чувство, которое испытываешь возвращаясь домой после долгой разлуки. – Эй, Эдс. – Не называй меня так, Ричи. Они улыбаются, глядя друг на друга. Эдди немного виновато и смущенно, Ричи – открыто и так нежно, что момент становится настолько интимным, насколько вообще может быть. Отчего-то говорить больше не хочется, и все, что остается – этот момент и хрупкая легкость между ними. – Когда выпишут? – Завтра поеду домой. – А я уж думал отделаться от твоего дня рождения. – Не дождешься. В дверь просовывается голова Мэгги, отчего Эдди моментально убирает свою руку. Ему становится пусто и немного грустно, но это временная мера. Уж в этом он был уверен наверняка.

∞

День рождения Ричи пришелся на субботу, так что от уроков они были освобождены. Эдди огорошил маму прямо за завтраком, сообщая, что сегодня не ночует дома. Она, конечно, покричала, но все, что было в голове – улыбка Ричи на пережившем многое лице. Они отправили Билла и Бена с Беверли за покупками, пока сами переоборудовали гостиную Ричи в нечто похожее на место для вечеринки. – У вас точно все будет в порядке, мальчики? – Да, миссис Тозиер. Ручаюсь головой. Мэгги мягко улыбается, вытирая руки о фартук. На столе готовый ужин от мамы Ричи, который пахнет так, что Эдди еле сдерживается. Сам именинник с отцом был в полиции – не самое приятное начало дня рождения, но оно было необходимой мерой. – Надеюсь, что твоя голова не пополнит нашу коллекцию. Они все тихо смеются, Майк подает ему второй конец поздравительной ленты, а Стэнли с Биллом выбирают музыку на вечер. За окном падает легкий снег, и черт бы побрал его жизнь за такой идеальный момент. Эдди не заслуживал таких сцен. – Странно, что там все еще нет головы Ричи. Когда все становится более похоже на праздничную обстановку, Эдди успокаивается. Они болтают и веселятся еще почти полчаса, пока не приезжает машина отца Ричи. – Эй, неудачники! Вы уже мой дом оккупировали? Он счастливый и наполнен радостью – от него веет прохладой улицы и зимним запахом. Эдди точно знает, почему тот родился именно в декабре – самый уютный и приятный месяц. Ричи пахнет как декабрь. Эдди надел дурацкий желтый свитер, и теперь теребил его края с робкой улыбкой на губах, пока Тозиер младший разувался. Мэгги проходит мимо них и надевает пальто. В ее руках небольшая сумка, волосы красиво уложены. Отец помогает ей обуться, и это почти напоминает нормальную семью. – Родители, торжественно клянусь, что ничего обещать не могу. Эдди встает рядом с ним, слегка касаясь плеча. Касаться Ричи – необходимость, которая каждый раз разжигает в нем маленький пожар. – Ричард, мы сейчас останемся. Отец поднимает брови и с усмешкой смотрит на сына, – в который раз Каспбрак убеждается, что Ричи их точная копия. – Ладно, был неправ. Когда родители обнимают сына и по очереди целуют в щеку, в груди Эдди разливается теплое чувство – он всегда был частью их жизни, и видеть такие сцены – почти жизненно важная вещь. Каспбрак очень хорошо помнит, как в детстве мечтал быть братом Ричи. Забавно думать об этом сейчас. Входная дверь закрывается, вытягивая парня из собственных мыслей. Он немного раскрасневшийся и смущенный, и такое близкое присутствие Ричи тревожит еще больше – в груди становится катастрофически мало воздуха. – Привет. – Привет. Ричи касается ладонью запястья Эдди, и он уже шагает вперед, как в прихожую заходят Урис и Хэнлон, утягивая друга в объятия. Он смеется и просит не сжимать его, потому что тело все еще болит. Эдди чувствует потребность увести Тозиера подальше от бешеных друзей, чтобы они ненароком не сделали ему больно. В дверь кто-то стучится, и Эдди открывает ее – Билл и Бен быстро входят в дом, ставя тяжелые пакеты на пол. Марш скидывает пакет с чипсами и снимает куртку. Теперь они все теснятся в прихожей, продолжая обнимать Ричи. Каспбрак даже чувствует укол ревности – все, что досталось ему – короткое касание руки. – Хватит, хватит, пойдемте уже праздновать рождение самого великолепного человека во Вселенной! Эдди даже спорить не хочется. Вечер проходит легко и весело, каждый дарит свои особенные подарки. От Эдди Ричи получает три микстейпа с самыми любимыми песнями Тозиера (n.1 – «когда грустно», n.2 – «когда все достало», n.3 – «лузеры»), книжку по игре на гитаре и маленькую полароидную фотографию, где они вдвоем смеются и пытаются друг друга достать. Тозиер светится, словно новогодняя елка, когда каждый говорит что-то о нем и дарит подарки. Эдди хочется, чтоб он навсегда остался таким. Они выпили уже три бутылки шампанского, и все мысли немного притупились. Они пускали бутылку по кругу, периодически останавливаясь для тоста. Очередь дошла до Беверли. – Ричард Тозиер! – Да-да, Беверли Марш! Легкий смех тут же успокаивается, как только девушка прочищает горло. – Ричи. Дорогой Ричи, ты один из моих лучших друзей, как и любой в нашем клубе неудачников. Ты всегда был тем, кто понимает меня с полуслова. Курить одну сигарету на двоих, пить одну бутылку на двоих и говорить до рассвета, когда кому-то грустно – это все ты. Спасибо, что ты всегда рядом. Ты самый храбрый и сильный человек из всех, кого я знаю. Они обнимаются долго и крепко, и у Эдди сжимается желудок. Ему хочется раствориться в моменте, остаться таким же легким и молодым в кругу друзей, с которыми вы столько прошли вместе. И он будет в порядке, пока рядом сидит Ричи, постоянно прижимающийся своим плечом. – Бев, ну нельзя же так, я еще не готов реветь перед вами!

plested – lost for words

Когда свет выключается и зажигается магия гирлянд и маленького дискошара, в комнате все начинают танцевать. Ричи уже хочет встать, но тут же морщится, сгибаясь и падая обратно на диван. Эдди хватает его за руку, почти дернувшись, чтобы поймать его тело. Тозиер выпивший и счастливый, Эдди почти пьян и почти счастлив. – Как дела, Эдс? – Все классно, Рич. – Хорошо, что ты здесь. – Пошли на улицу? Ричи начинает улыбаться словно сумасшедший, и губы Эдди неосознанно растягиваются в ответной улыбке. – Пойдем. Они незаметно для всех поднимаются и уходят в заднюю часть дома – выход на небольшую террасу есть на кухне. Ричи хватает их куртки, хотя на улице достаточно тепло, но он знает, насколько Эдди повернут на здоровье. А если быть еще более честным, он просто не хочет, чтобы Эдди простудился. Каспбрак все время пьяно хихикает, и это выглядит очаровательно – он весь состоит из тепла, солнца и уюта. Ричи млеет и хихикает в ответ, хватая его ладонь. Пальцы переплетаются – ладони чуть вспотели, но это совсем не ощущается в потоке всех чувств, что испытывает каждый. – С днем рождения, Ричи! Ричи смеется и запрокидывает голову, когда Эдди кричит это в небо. Их свободные руки находят друг друга, согревая теплом тел. – Ты уже поздравлял меня. – Ну и какая теперь разница? Эдди улыбается так, что сносит крышу. Он пахнет алкоголем и Эдди. Волшебство вечера, кажется, не может испортить ничего. – Ричи. Глаза у Каспбрака словно у олененка – он испуганный и милый до жути. Его рука выскальзывает из ладони Ричи и опускается на его щеку. Он все еще немного ниже, все еще слишком переживающий о каждой мелочи и все еще тот самый Эдди. Смотреть на него – сплошное удовольствие, в котором Тозиер никогда не мог себе отказать. И в еле видном свете на террасе своего дома он бы и с закрытыми глазами точно определил место каждой родинки и веснушки. – Эдс? Он молчит и закусывает губу, пряча улыбку. Эдди счастливый настолько, насколько может быть – Ричи совершенно точно знает, потому что все счастливые моменты они делили вместе. – Можно тебя поцеловать? Сердце Тозиера бьется уже где-то на уровне пяток с начала этого странного разговора, а теперь оно вовсе перестает перекачивать его кровь – она вся останавливается на его лице. Эдди гладит его щеку, и это похоже на самый красивый сон в его жизни – и если это сон, то он согласен остаться в нем навсегда. – Да? Ричи неуклюже жмет плечами, задыхаясь от короткой фразы. Его тело напрягается, когда Каспбрак делает маленький шаг вперед, стирая любые оставшиеся между ними миллиметры – они так близко, что Тозиер дышит практически одним только Эдди. С плеч парня напротив падает куртка, и Ричи тянется, чтобы поднять ее, но Каспбрак прерывает его своими губами – они точно такие же, какими он их запомнил, но едва ли вызывает все те же чувства, что в прошлые разы. Раньше в его голове был настоящий хаос из мыслей, спутанных в клубок и перепутанных между собой нитями. Ему было больно от желания сделать это чем-то более серьезным и важным. Больно и страшно, что вот-вот его оттолкнут и отвергнут. Все, что он чувствовал сейчас – любовь. Это было чем-то новым и непривычно ярким, теплым и светлым – Эдди все так нежно целовал его, что голова кружилась от всего разом. Неожиданно для себя Ричи хихикнул, неспособный сдерживать в себе столько счастья и радости разом. Эдди издал тихое «эй» и застенчиво улыбнулся – это все, что нужно Ричи Тозиеру в жизни. – Эй, спагетти. – Когда ты прекратишь меня так называть? Улыбчивое счастье, стоящее прямо напротив него хмурится и поджимает губы. Хочется обнимать, касаться, целовать каждый его сантиметр и больше никогда в жизни не отходить и не отпускать. Ричи наконец-то снова чувствует свое сердцебиение и успокаивается. Преисполнившись уверенности, он обнимает Эдди за талию длинной рукой, и тот громко вдыхает воздух в легкие. – Никогда, наверное? – Лучше зови меня Эдс. – Хорошо, Эдс. – Знаешь, что, Ричи? – М? – Я так сильно в тебя влюбился, что даже плохо. Ричи задыхается и, кажется, готов взорваться, но как только тень страха скользит по лицу Эдди, он закрывает открывшийся от удивления рот и улыбается так, что лицо, кажется, порвется. – Что ты так лыбишься? – Каспбрак облегченно смеется и толкает его в плечо. – Да так, просто только что поцеловал свою первую любовь. А ты жвачку жуешь вообще? – Ричи морщится и в шутку прикрывает ладонью нос. – Ну и придурок же ты. – Поцелуй меня еще раз. Глаза Ричи полны надежды и сверкают так ярко, насколько вообще можно. Эдди кажется, что он нашел все, что ему нужно в жизни и даже чуточку больше. И пусть его разум все еще терзает страх, он устал убегать и скрывать. Он заслуживает счастья, Ричи заслуживает. По-крайней мере, так сказала ему Беверли, и он был чертовски с ней согласен. Поэтому стоя на террасе без куртки в прохладный декабрьский вечер и целуя того, ради кого хочется бросить все, он чувствует себя счастливым и свободным. Чувствует себя собой. – Вы идете, или как? Голос Беверли вырывает из реальности, и Эдди хочется одернуть руки и отойти, но Ричи не позволяет – и это правильно. Он смущенно смотрит на рыжую голову подруги и чувствует дрожь от холода. Тозиер замечает, и то, как он на него смотрит – теплее любого солнца. – Идем. Марш улыбается и прячется за закрытой дверью. Ричи обнимает Эдди за плечи, чтобы согреть и завести в дом. Каспбрак млеет и расслабляется еще сильнее – пусть это останется с ним навсегда. Пусть Ричи останется. – Эй. Эдди мягко соединяет их мизинцы и улыбается. – До конца. Ричи нежно целует его в губы, и Эдди едва держится на ногах. – До самого.