Добро пожаловать в психушку

      Азира Фелл, вдохновленный возможностью вести собственные «эфиры», появлялся в больнице святого Иуды каждый будний вечер, а каждую субботу и вовсе проводил весь день в полюбившейся ретро-радиорубке. Кэмпбелл стал его верным помощником, бывая иногда и со-ведущим. Он подавал нужные пластинки и, временами, усаживался к микрофону. Это случалось нечасто, потому что заигравшийся Кроули не следил за своим языком, отчего Азира в ужасе отключал его микрофон, но часто с опозданием. После он получал выволочку от Вельзевул, а Кэмпбелл — запрет на появление в эфире на неопределенный срок.       Лишь воскресенье, единственный день недели, мистер Фелл оставлял для себя. По воскресеньям он ходил в церковь (стоит ли говорить, что Кроули и Кэмпбелл возненавидели этот день?). Находясь под сводчатыми стенами, он ощущал себя как дома. Такого чувства не возникало у него даже в его жалкой квартирке на окраине города. Только в последнее время он стал ощущать что-то подобное к больнице Святого Иуды. К радиорубке. К радиорубке, в которой сидел Кэмпбелл, встречающий его радостной улыбкой и полными надежды глазами, будто боявшийся, что он не придёт.       К обычным молитвам и просьбам к Господу, заключавшихся в ниспослании прощения на его грешную душу, прибавилась еще одна: дабы Господь излечил Кэмпбелла от его страшного недуга и избавил от этих ужасных демонических фантазий. И еще одна, в которой Азира боялся признаться даже себе: избавить его от наваждения, что он испытывал, когда в поле его зрения появлялся этот невозможный кареокий тинейджер. Но он был уверен, что Господь слышит его, даже если он не произносит всего, о чем просит, вслух.       Кроули практически забросил свои попытки пробудить в Ангеле былую память. Он испробовал почти всё, что пришло ему в голову. Намёки, старые шутки, провокации. Азира Фелл не имел ни малейшего представления, о чём толкует Демон. Кроули с болью наблюдал, как наполняются жалостью любимые синие глаза. Ведь добродушный диджей думал, что Кэмпбелл вновь погряз в своих демонических фантазиях, что очень пугали пуританского англичанина.       Однажды он заказал змеиные линзы, заплатив обычным способом Хастуру за их доставку. Ангел змеиного взгляда не оценил. Велел «немедленно снять этот кошмар!». А ведь когда-то ему нравились такие глаза!       «Дорогой, сними очки! У тебя такие красивые глаза! Не стоит стесняться меня! Они делают тебя таким особенным! Я люблю тебя всего! Я желаю смотреть в твои глаза!» — ненужный голос из прошлого не вовремя напомнил о себе.       Демон невнятно прохрипел что-то в ответ и отправился в туалет снимать линзы. Глаза слезились от неосторожного нажатия дрожащих пальцев и гнева от очередной проваленной попытки. Разодранное Хастуром горло сдавливал комок вставших слез. Кроули с яростью ударил по раковине и закашлялся.       — Ты простыл, Кэмпбелл? — Азира всегда называл его «обычным» именем, когда думал, что мальчишка сильно заигрался в своих фантазиях.       — Может быть… — прохрипел Кроули, отворачивая свое заплаканное лицо к стене. Но Азире было всё прекрасно видно в отражении висящего над раковиной зеркала.       Умывшись, Кроули прошёл мимо так и оставшегося стоять в проёме мужчины и вернулся в рубку. Сел в самый темный угол, с ногами забравшись в старое потертое кресло, укрылся пледом и уставился в одну точку. Надвигалась зима. Его самое нелюбимое время года. В холодную пору вечно хотелось спать и прижиматься к чему-нибудь теплому. Желательно к чему-нибудь, имеющему белые крылья и синие глаза.       Азира вернулся в рубку, бросил озабоченный взгляд на кокон из пледа, в котором едва угадывался Кэмпбелл, и сел за пульт.       Когда Фелл засобирался домой и уже начал натягивать пальто, тугой кокон стал разворачиваться, и из него потихоньку стали выбираться конечности свернувшегося ужом Кэмпбелла.       Никто из них не произнес и слова.       По своему обыкновению, Кэмпбелл проводил мужчину до парадного входа. Перед тем, как открыть дверь, Фелл в нерешительности замер, а после судорожно развязал огромный теплый бежевый шарф из нежной шерсти и положил его на плечи удивленного парня.       — Береги себя! — удержавшись от целомудренного поцелуя в лоб, неуверенно пробормотал мужчина и молнией выскочил на улицу.       — Как скажешь, Ангел! — обматывая огромный шарф вокруг шеи, ответил Кроули. Его всего окутал божественный запах любимого создания. Он не расстанется с этим шарфом ни за что на свете, разве только Азира попросит его назад.       Кроули снимал подаренный шарф разве что в душевой. Укутанный в него так, что едва были видны глаза, он носил его уже вторую неделю к ряду. Горло почти уже зажило, и притворяться простывшим перед Феллом становилось всё сложнее.       — Вижу, тебе очень понравился мой шарф? — тепло улыбнулся Ангел, надевая пальто. За окном кружились первые снежинки, а в больнице уже во всю топили батареи. Но, на вкус Кроули, было всё равно жутко холодно. И поэтому каждый раз, когда Дагон пыталась выгнать его на прогулку с другими пациентами, разгорался жуткий скандал. Пару раз чуть ли не приводящий Кэмпбелла в изолятор, если бы Азира вовремя не вмешивался и не находил слов, чтобы успокоить смутьянистого парня.       Огромный кокон из одеял качнулся и из него послышалось невнятное мычание. Азира решил, что это был положительный ответ на его вопрос. За неимением любимого шарфа, его грудь укрывал другой, из жесткой шерсти, больно кусающей кожу даже сквозь толстый свитер. Неприятно поморщившись, он в последний раз одернул пальто и не спеша направился к выходу, ожидая, когда Кэмпбелл выпутается из одеял и проводит его до порога.       С глубоким вздохом с кресла поднялся тканевый ворох. Из него появилась тонкая рука, держащая бежевый шарф.       — Держи. Я уже поправился. Спасибо, — Кроули с сожалением протянул Ангелу его шарф обратно. Он не собирался брать его навсегда, ведь Азира ему его только одолжил. А теперь, похоже, пришло время с ним расстаться. На улице заметно похолодало, и мужчина явно мёрз в этой куцей серой пародии на шарф. Да и зачем Кэмпбеллу шарф? У него есть отличные шерстяные пледы! А этот шарф — сущая безделица! И Ангелом она совсем не пахнет! Уже. Так зачем она ему сдалась?       Мужчина непонимающе посмотрел на вытянутую руку. Подойдя ближе, он заставил юношу сжать ладонь на протянутом шарфе и произнес:       — Кроули, это мой подарок тебе. Я не собираюсь его забирать, — вглядываясь в небольшую дырку в коконе, в которой можно было рассмотреть бледноватое лицо юноши, нежно улыбнулся Азира.       — Подарок? Мне? Но ведь праздники еще не скоро… — растеряно произнес Кэмпбелл, который почти никогда не получал подарки, а уж тем более без повода.       — Просто так. Тебе ведь нравится мой шарф? Он теплый и мягкий, правда?       Мальчик несмело кивнул, отчего чуть не расплелся весь кокон.       — Вот и носи на здоровье! А на Рождество я подарю тебе что-нибудь ещё! Чего бы ты хотел? — поправляя спадающие с Кэмпбелла покрывала, спросил мужчина.       «Господи, Ангел!» — сердце Кроули безумно ныло где-то в левом подреберье. А Кэмпбелл, в отличии от Демона, не растерялся и, прильнув к удивленному мужчине, несмело обнял его и прошептал:       — Спасибо. Мне больше ничего не нужно.       Азира только тяжко вздохнул и обнял юношу в ответ. Какой же он все еще ребёнок! Несчастный сирота. Если бы только Азира мог для него что-нибудь сделать…       На Рождество Азира подарил Кэмпбеллу целую стопку теплых мягких свитеров с длинной горловиной, несколько пар одинаковых носков (чтобы Кэмпбелл, если потеряет один из них, смог бы заменить его другой) и огромную коробку шоколадных конфет с разными начинками. К неудовольствию Кроули, коньячной среди них не было. К радости Кэмпбелла, там были конфеты с орехами. В общем, Рождество удалось на славу!       Кэмпбелл подарил Азире самостоятельно сделанную открытку, а Кроули не подарил ничего. Он не хотел портить Рождество Кэмпбеллу, ведь за любой купленный подарок пришлось бы «заплатить», а также не хотел расстраивать Ангела, который обязательно расстроится, если горло Кэмпбелла внезапно «засаднит от простуды» прямо на праздники. Да и подозрения лишние по поводу возникновения явно купленного подарка Демону были ни к чему. А ещё Кроули не хотел радовать Хастура, который всю неделю перед Рождеством ходил, косясь масляным взором на Кэмпбелла, очевидно ожидая, что тот попросит его забрать очередную посылку. «Иди нахрен, Хастур!» Вряд ли какой-либо купленный подарок обрадовал бы Азиру больше, чем аккуратно склеенная открытка и маленький, выращенный самостоятельно Кэмпбеллом, кактус в пластиковом стаканчике из-под йогурта, празднично упакованный в блестящую фольгу.       Всё рождественское утро Кроули не сводил с Азиры взгляд. Этот смертный запал глубоко в душу не только Кэмпбеллу, но и Демону. Если бы Кроули не знал, что это существо лишь подобие прежнего Ангела, он, пожалуй, влюбился бы в него. То, с какой нежностью и любовью Азира смотрел на несчастного душевнобольного сироту, переворачивало всё внутри Кроули, да и Кэмпбелла, если быть откровенным. Разделенная злым роком сущность выла от необходимости быть рядом с возлюбленным существом, но была вынуждена смириться с выпадающими на её долю крохами. Ангела нельзя было спугнуть. Его нужно было пробудить. Человеческий век недолог. Азира старел. Кроули видел, как появлялись незаметные обычному человеческому взгляду морщинки на лице мужчины. В отличие от него, навечно семнадцатилетнего, Ангел старел. И, если Кроули ничего не сделает, он может лишиться его. Навсегда. Ведь, попади Ангел на Небеса, когда его оболочке придёт срок, вряд ли его отпустят обратно. Если вообще останется, что отпускать.       По прошествии Рождества в голове Кроули созрел очередной план о том, как сблизиться с Феллом и попробовать пробудить в нем дремлющего Ангела. Осталось подготовить все необходимое.

***

      — Кроули, перестань, дай мне почитать! — Азирафаэль безуспешно пытается выдернуть ладонь из цепких пальцев Демона, чтоб перелистнуть страницу.       — Ангел, ну хватит уже! Иногда мне кажется, что ты любишь свои книги больше, чем меня! — удерживая мертвой хваткой чужую ладонь, Кроули покрывает её поцелуями.       — Даже не шути по этому поводу, глупый Демон! — со вздохом опускает книгу на плед Азирафаэль. — Ну что? Где мои блинчики? Кто-то обещал пикник?       — А вот блинчики ты точно любишь больше меня! — ворчит Кроули, доставая обещанный десерт из плетеной корзинки.       — Не исключено! — аккуратно откусывая кусочек, ухмыляется Ангел в ответ на кривляние Кроули, который в своей манере демонстрирует, что он глубоко ранен шутливым замечанием. –Ой, перестань уже и иди уже сюда! — целуя ухмыляющегося Демона в нос, смеется Азирафаэль.

***

      «Я подарю Азирафаэлю идеальный пикник! Он пробудит в нём верные воспоминания! Ведь в тот памятный раз мы были так счастливы вместе! Теперь осталось подготовить всё необходимое и дождаться нужной погоды», — решил Демон. Кроули ждал наступления весны как никогда прежде. Кэмпбеллу было всё равно. Он просто наслаждался присутствием Ангела рядом и не понимал, почему Кроули так беспокоится. Все люди смертны. Он тоже когда-нибудь умрет. Наверно.       Наконец на улице потеплело. Азира Фелл сменил своё тёплое бежевое пальто на такой же бежевый плащик. Кэмпбелл заметно повеселел и перестал кутаться в свои бесконечные пледы. Жизнь текла своим чередом, всё шло как должно.       Кроули приступил к осуществлению своего плана. Он заказал одежду, которая больше всего напоминала его прежнюю, что он носил двадцать лет назад; от красной краски для волос было решено отказаться, чтобы не пугать Фелла сильнее необходимого. Также было выписаны великолепное вино и конфеты. Кроули хотел заказать любимый сыр Азирафаэля, но решил, что неизвестно, когда выдастся удачная погода для пикника, ведь сыр к тому времени может испортиться.       Осталось убедить Хастура принести посылку, а не сожрать заказ в одну харю, как он уже несколько раз проделывал. Но ничего, Кроули отомстил ему за эти пару раз. И лишних пару раз посидел за это в изоляторе, чем очень сильно расстроил мистера Фелла.       В одно из апрельских воскресений, Кроули подошел к Хастуру со своей просьбой.       — Что ж, приходи вечером как обычно. Одежду можешь не брать, — хохотнул Хастур.       — Задницу я тебе не дам, — сразу отрезал Кроули. Он не позволял Хастуру использовать его тело с тех пор, как на пороге больницы появился Азирафаэль.       — О, тогда сделки не будет! — зло выплюнул медбрат.       — Неужели ты откажешься от очередной возможности унизить своего кровного врага? Того, кто изничтожил твоего лучшего друга? Ах да, у демонов не бывает друзей. Только любовники… — прошипел Кроули ему в лицо. — Я же вижу, что у тебя спермотоксикоз, дорогой. У тебя уже изо рта не слюна, а сперма течёт, когда ты видишь меня в коридоре. Когда ты меня трахал последний раз? М-м?.. Кажись, еще в сентябре. Похоже, тебе больше никто не дает… — раздался звук оглушительной пощечины. Кроули с довольным видом глядел на разъярённого Хастура, поглаживая саднящее место.       — Так и быть. В душевую, сейчас же.       — Не боишься, что нас застукают? Разгар рабочего дня! — ухмыляясь, пошёл Кроули вслед за крепко держащим его за запястье медбратом.       — Не боюсь. А застукают, скажу, что это ты на меня набросился, а я ничего не успел сделать, потому что боялся навредить тебе.       — Не поверят.       — Даже если не поверят, то глаза закроют. А теперь начинай, ты знаешь, что делать! — дернув юношу за руку, Хастур швырнул лёгкое тело на пол у своих ног, а затем закрыл душевую комнату на щеколду.       Кроули встал на колени перед Хастуром, привычным движением приспустив его штаны. Уже вставший член толкнулся в лицо. Закрыв глаза, Демон насадился ртом на вставшую плоть, старавшись не морщиться от больно схвативших за волосы пальцев.       — Да, да! Вот так! Ты отменная шлюха, Кроули! Ангел даже не представляет, что потерял! — жадно вбиваясь в узкую глотку, хохотал Хастур.       Кроули пытался не слушать его, механически выполняв свою часть сделки, старавшись всеми силами не допустить Кэмпбелла к происходящему. Но того почти не чувствовалось. Он спрятался где-то глубоко внутри сознания, свернувшись одиноким калачиком, в попытках не обращать внимания на то, что происходит с его телом. Он старался наполнить пространство вокруг себя нежным голосом Ангела, что так знакомо шептал ему: «Все хорошо! Не бойся! Все обязательно будет хорошо!».

***

      — Кэмпбелл, ты опять простыл? — спросил Азира, когда Кэмпбелл хрипло здоровался с ним следующим утром.       — Похоже на то, Ангел.       — У тебя такой слабый иммунитет! Я принесу тебе завтра апельсины. Ты ешь апельсины?       — Из твоих рук хоть яд.       — Это не смешно, Кэмпбелл!       — Это смешно. И я Кроули.

***

      Апрель и май выдались холодными и дождливыми. Кроули злился, каждую субботу грозя кулаком в хмурое небо. Ведь только в субботу, в единственный доступный для Кроули выходной Фелла, он мог провести целый день с Ангелом на улице на запланированном пикнике. Как хорошо, что он заказал конфеты, а не сыр!       Наконец, если верить прогнозу погоды, этот день вот-вот наступит!       — Азира, ты не против сходить со мною завтра на пикник во время дневной прогулки? — смущаясь, теребя край растянутой кофты, спросил Кэмпбелл.       — Конечно, Дорогой! Что мне нужно принести?       — Ничего! Я все уже приготовил! — радостно ответил юноша.       — Ну, я тогда принесу… Может блинчиков? Я чертовски хорошо готовлю блинчики!       — Блинчики — это великолепно! Я уверен, из твоих рук — это просто Ангельская пища!       — Кэмпбелл, как бы ты не хотел, чтобы я был ангелом, я остаюсь всего лишь человеком, — с грустью смотря на вновь увлекшегося юношу, произнес мужчина.       — А кто сказал, что ангелы не могут стать людьми? — печально улыбнулся Кроули, закрыв парадную дверь за ушедшим домой Азирой.       — О, Кэмпбелл! Вот ты где! Мне нужно с тобой потолковать! — схватив юношу за запястье, Хастур затолкнул его в мужской туалет.       — Чего тебе надо?! — прорычал Кроули, безуспешно пытавшийся освободиться из цепкой хватки.       — Тебя. Я хочу тра-а-а-ахнуть тебя! Кэмпбелл, Кроули — мне похуй! Раздевайся!       — Ты охренел?! — отчаянно вырываясь, заорал Кэмпбелл. Дело приняло непредсказуемый оборот. От Хастура несло спиртным и, как назло, сегодня он оказался дежурным по больнице! Шансы, что его услышит его напарник из людей, были катастрофически малы. Похоже, уклониться от очередного изнасилования Кэмпбелла, Кроули не удастся.       — Ну, давай же! Давай! Раздевайся! — лапая за всё подряд, тыкаясь вставшим членом в бедро юноши, шипел Хастур. — Не ломайся, ты, мерзкая блядь! — он наотмашь ударил парня по лицу, отчего его голова больно ударилась о стену. — Думаешь, раз твой Ангелок нашёл тебя, то ты стал лучше других демонов? О, нет! Ты шлюха! Грязная шлюха! Я столько раз трахал тебя до его прихода и буду трахать дальше! Тоже мне, моду взял: «я буду только сосать!». Ты будешь делать всё, что я захочу и когда я захочу, ты меня слышишь?! — больно оттянув парня за волосы, обдав лицо смрадным дыханием, прошипел Хастур. — Ты, проклятый инкуб! Тебе хочется этого не меньше, чем мне! Ты же течешь как сука, когда видишь своего ненаглядного «мистера Фелла». Так почему бы нам не помочь друг другу? Просто закрой глазки и представляй, что тебя трахаю не я, а он. Так и быть, этот «не очередной» сеанс, я засчитаю как аванс своей следующей услуги. А теперь давай, не зажимайся! Сам же знаешь, больнее будет!       — Нет! Нет! Пожалуйста, кто-нибудь! АНГЕЛ! — Кроули упустил момент, когда Кэмпбелл взял контроль над телом. Юноша диким зверьком вертелся в железной хватке насильника, но не мог вырваться. Куда там! Подобное сопротивление только распаляло Хастура, прицельно и больно кусавшего в основании шеи, придавив всем телом к стене туалета. — Нет, пожалуйста… — прекратив вырываться, зарыдал Кэмпбелл. Кроули не понимал, к кому он обращается: к неумолимому Хастуру или уснувшему Ангелу. Или к глухому ко всем мольбам Господу.

***

      «Господи! Я, кажется, забыл свой телефон! — Азира Фелл рассеянно похлопал себя по карманам. Телефона нигде не было. Необходимо было вернуться в больницу и забрать его. — Что за растяпа!» — мужчина развернул автомобиль на первом перекрестке и на всех парах понёсся обратно. На сердце почему-то было неспокойно. Азира Фелл мчался в госпиталь Святого Иуды на максимально разрешенной скорости.       Мужчина вышел из машины и подошел ко входу.       — Слава богу! — поприветствовал он запозднившуюся мадам Трейси, выходившую из больницы.       — Что-то случилось, мистер Фелл?       — Да, я забыл свой телефон!       — Ох! Вот незадача! Тогда я оставлю Вам свой ключ от входной двери. Заприте потом за собой, чтобы не беспокоить дежурных. А завтра его мне отдадите.       — Спасибо, миссис Трейси, извините за беспокойство!       — Ох, полно Вам! Удачи, мистер Фелл!       — И Вам! — не понимая, почему его бьет нервная дрожь, торопливо попрощался мужчина и залетел внутрь.       В секунду он оказался на втором этаже и услышал громкий, наполненный мольбой крик. Он доносился из туалета. Голос был так знаком…       Азира бросился к двери, щеколда, запиравшая дверь, не выдержала его напора, и дверь открылась. Перед взором мужчины предстала ужасная картина, что ещё долго потом будет сниться ему ночами: здоровенный медбрат, вдвое больше и сильнее субтильного мальчика, навис над ним, зажав того у стены. Худые ноги, с повисшими на них штанами, были закинуты мужчине на талию. Лицо юноши всё в кровоподтеках, красное от пролитых слёз. Пальцы мужчины хозяйничали в чужой заднице, подготавливая её для своего багрового и уже достаточно эрегированного члена.       Они синхронно повернули головы на звук открывшейся двери.       — Ангел! — лицо Кэмпбелла озарилось сияющей улыбкой, когда он увидел в дверном проёме Азиру. Кроули же внимательно впился глазами в сияющий силуэт. На миг ему показалось, что он увидел в эфирном пространстве мелькнувшие крылья. Но нет, всё же на помощь Кэмпбеллу пришел не Азирафаэль, а ведомый им человек.       — Черт тебя дери! — Хастур перестал удерживать юношу и скинул его ноги с поясницы. Безвольное тело упало на пол, больно ударившись копчиком, но это уже не беспокоило Кэмпбелла. Его уже ничего не беспокоило, ведь рядом его Ангел! Медбрат натягивал штаны, когда в его челюсть прилетел тяжёлый кулак. За ним последовала череда ударов в солнечное сплетение и бока.       — Как-ты-посмел-тронуть-ребенка-тварь! — сопровождал каждый удар грозным рыком Азира.       — О! Он никакой не ребенок, наивная ты башка! Он та еще шлюшка! Он любит, когда его дерут, да Кэмпбелл? Ты любишь сосать огромный член, это для тебя как леденец! Скажи этому господину правду! — перехватил занесенную для очередного удара руку Хастур.       Кэмпбелл сидел на полу и отрицательно качал головой. Ему никогда это не нравилось. Ему всегда было больно и противно! Это был план Кроули! Если бы не он, Кэмпбелл никогда бы не зашёл так далеко после того раза с выпивкой. Неужели Ангел поверит этому ничтожеству?!       — Он продается мне как последняя шлюха за разные побрякушки: телефон, линзы. Откуда ты думаешь, они у него? — спросил Хастур, с удовольствием наблюдая за тенью сомнения на лице Азиры. — Видишь? Подумай об этом. Этот парень никакой не святой. Может и не Демон, как он себе мечтает, но не Ангел уж точно, — смачно харкнув в сторону Кэмпбелла, ухмыльнулся Хастур и отпустил руку диджея. Смерив этих двоих презрительным взглядом, он кинул напоследок:       — Больше можешь даже не обращаться ко мне со своими просьбами, Кро… Кэмпбелл, — с гаденькой улыбочкой медбрат пошёл прочь.       Когда прямая спина медбрата скрылась за закрывающейся дверью, с Азиры спало оцепенение, охватившее его от слов Хастура. Он перевел свой взгляд на сидящего у его ног Кэмпбелла, который обхватил себя руками за коленки и истерично рыдал, раскачиваясь из стороны в сторону.       — Тише, Кэмпбелл! Успокойся, пожалуйста! Все закончилось, слышишь, — присев рядом, Азира обнял юношу и погладил его по спине. — Давай, вставай. Давай, умоемся. Вытрем слезы, — как маленького, уговаривал он парня. Тот послушно кивнул головой и, с помощью мужчины, поднялся на ноги. Он безучастно смотрел, как Азира натягивал его сползшие штаны на бедра — они ему настолько велики, что удерживались на Кэмпбелле практически чудом. Подвёл к крану и стал умывать заплаканное лицо теплой водой.       — Все хорошо, Дорогой. Все хорошо… — на автомате повторял Азира. В его голове всё ещё крутились последние слова Хастура. Неужто, его дорогой Кэмпбелл не такой, как он представлял? Неужели, этот ранимый проказливый ребенок на самом деле не тот, кем кажется? — Кэмпбелл, скажи, то, что говорил Хастур, правда? — не смог удержать вертящийся на языке вопрос Азира, когда почувствовал, что худое тело перестало вздрагивать в его объятьях.       — Нет, конечно. Кому ты веришь. Он же Демон! — зло выплюнул Кроули.       — Такой же, как и ты? Значит, он говорит правду?       — Нет. Он не умеет любить, — поднял заплаканные глаза на Азиру Кэмпбелл и пристально вгляделся в его лицо. Мужчина сглотнул от подобного заявления, но продолжил расспросы.       — Ты занимался сексом с Хастуром, Кэмпбелл?       — Нет, я нет! Это не то, что ты… — Кэмпбелла снова начала бить крупная дрожь.       — Кэмпбелл, ты девственник? — зло припечатал Азира парня конкретным вопросом.       Кроули показалось, что его сердце остановилось. Кэмпбеллу не казалось. Он почувствовал, что кровь замерла в его жилах.       — Нет… — еле слышно выдохнул Кэмпбелл и бессильно опустился на пол, залившись горькими слезами.       Азира не спешил поднимать его с пола. Глаза почему-то щипало, а сердце ныло, разрывалось в груди. Он почувствовал, будто его предали. Хотя, с чего бы? Кэмпбелл может делать со своим телом, что пожелает. И не ему, Азире Феллу, его за это отчитывать. Он ему никто. Просто знакомый. За этим юношей должны присматривать специально обученные люди.       «Как Хастур», — подсказало подсознание. Ладони Азиры снова невольно сжались в кулаки. «Приди в себя, Азира Фелл! Этот человек, что горько рыдает у твоих ног еще совсем маленький, заигравшийся в своих фантазиях мальчик, за которым нужен уход и присмотр! Люди, которые должны были их обеспечить, предали и жутко воспользовались им! Манипулировали его больным разумом и телом, так остро жаждущим любви! А теперь ты чувствуешь себя преданным?! Ты? Какое право ты на это имеешь?! Этот ребенок — одинокий сирота, что никогда не видел доброго отношения, тянущийся к любым доступным ему искрам тепла. Не его вина, что его окружили люди, воспользовавшиеся его наивностью и одиноким сердцем. Он тянется к тебе, а ты готов от него отвернуться? — знакомый, ласковый, серьезный собственный голос с не присущими ему стальными нотками вопрошает в голове Азиры Фелла. — Готов ли ты оставить Кэмпбелла теперь, когда ты узнал о нем такую горькую правду?» — «Нет! — отвечает Азира своему внутреннему голосу. — Никогда!» — Азира присел к ревущему парню и снова обнял его, прося успокоиться.       «Вот и хорошо!» — удовлетворенно ответил Азирафаэль и снова закрыл глаза, уснув в подсознании Азиры Фелла.       — Я уверен, он больше никогда тебя не тронет! Обещаю, я все сделаю, чтобы он с треском вылетел из этой больницы! — успокаивающе гладил Кэмпбелла по волосам мужчина.       Ему удалось успокоить Кэмпбелла и довести того до его комнаты. Он уложил его в постель, укрыл одеялом и крепко держал тонкую ладонь, пока Кэмпбелл не заснул.       — Ты придешь завтра? — из последних сил борясь со сном, спросил Кэмпбелл.       — Конечно. И завтра, и послезавтра. Спи, Дорогой. — Азира успокаивающе поцеловал мальчика в лоб и тепло улыбнулся. Кэмпбелл улыбнулся в ответ и заснул. Ему не снилось ничего, но по щекам всё равно текли редкие слезы. Кроули не спал. Он почувствовал присутствие Ангела буквально на миг, а после оно снова исчезло. Он снова оставил его!       Удостоверившись, что с Кэмпбеллом всё хорошо, Азира вышел из больницы, закрыв за собой дверь оставленным мадам Трейси ключом. Завтра он сделает его дубликат, чтобы иметь возможность проникнуть в этот Сумасшедший дом в любой момент, если почувствует, что Кэмпбеллу грозит опасность. А он почувствует это. Он должен!

***

      В небольшом особняке в Тадфилде мужчина лет сорока почувствовал неприятные покалывание в районе груди.       — Все хорошо? — спросила его Пеппер.       — Не знаю… Никогда такого не ощущал, — нахмурился Адам.