Добро пожаловать в психушку

      Кэмпбелл, тощий парень лет семнадцати жил в больнице Святого Иуды сколько себя помнил. А помнил он себя не так уж и долго. Он помнил, как открыл однажды глаза, а над ним стояла сестра Дагон и, зло цокая языком, требовала выпить лекарства.       Кэмпбелл знал, что страдает «диссоциативным расстройством личности с маниакальными и депрессивными проявлениями», так ему сказала доктор Вельзевул, но для подростка это был пустой звук. Он каким-то чудесным образом сразу смирился с тем, что он «псих», а это старое величественное здание — его единственный дом. Навсегда.       Не подумайте, что Кэмпбелл сильно страдал, оказавшись запертым в этом «прибежище». Здесь ему даже нравилось. Другого он и не знал.       Кэмпбелл был самым юным пациентом клиники. Может быть, поэтому он был горячо любим всеми его обитателями, за исключением небольшой части медперсонала во главе с доктором Вельзевул. Но и они не наносили юноше никакого вреда, только иногда наказывали за действительно большие шалости.       Все это напоминало Кэмпбеллу какую-то большую извращенную семью. Ему даже пекли торт на каждый день рождения. И каждый день рождения он загадывал одно и то же желание: увидеть наяву Ангела, что приходил к нему во снах и утешал, когда Кэмпбеллу было особенно плохо. Кэмпбелл загадывал это желание уже, наверное, двадцатый год подряд. Но, как и прежде, когда огонек на цифре семнадцать затухал, Ангел не появлялся.       Время шло, люди вокруг Кэмпбелла взрослели, старели и покидали больницу. Только Кэмпбелл будто застрял в своих вечных семнадцати годах. Казалось, он не замечал этого. А если и замечал, то скорее всего списывал это на свое психическое расстройство. Что с психа взять? Вон, ни Вельзевул, ни Хастур, ни Дагон тоже ни капли не изменились с тех пор, как он их помнит. Наверняка, это всё его больное воображение.       Кэмпбелл обожал музыку и везде таскался со старыми наушниками, которые ему отдал один из, лет пять назад покинувших больницу, пациентов. Это был подарок на его пятнадцатое семнадцатилетие. Наушники были такими большими, что вечно падали с маленькой головы парня, но того это не смущало. Он только поправлял их и продолжал танцевать в такт музыке, звучащей у него в голове. Что поделать, плеера у Кэмпбелла не было, приходилось уповать на силу собственного воображения.       Больше всего на свете Кэмпбелл любил спать. Была бы его воля, он бы спал сутками напролёт, но, к сожалению, такой возможности ему не давали.       Третьей же страстью неугомонного тинейджера было кино: фильмы, сериалы, иногда даже клипы. Не те занудные и скучные шоу и обучающие программы, что крутили в комнате релаксации. Нет! Великолепные, пускай временами довольно глупые, ленты, которые можно было посмотреть только в одном месте: в комнате отдыха персонала. Только там стоял телевизор, который был подключен к кабельному. Кабельное телевидение! Поистине, изобретение небес! Или преисподней. Кэмпбелл ещё не определился.       Иногда, ночами, он тихонечко прокрадывался к вожделенному телевизору, подсаживался к нему так близко, что глаза начинало резать от яркого света и, убавив звук практически до нуля, смотрел. Смотрел, смотрел не отрываясь, впитывая в себя как губка жизнь выдуманных людей и существ. Если бы его спросили, он бы сказал, что его любимые жанры: триллеры и фантастика. Но его никто не спрашивал, поскольку никто не знал, что он вообще знаком с миром кино. Поэтому ему не нужно было лгать. На самом деле, Кэмпбелл любил нежные романтические мелодрамы со счастливым концом. Иногда он даже плакал вместе с героями сериалов над очередным воссоединением любящих сердец, разделенных, казалось бы, навсегда жестокой судьбой. Почему-то эти истории отдавались глубоко в сердце тягучей ноющей болью.       А после, выключив телевизор и тенью вернувшись в свою кровать, Кэмпбелл прокручивал в голове увиденные сцены, не замечая вновь намокших щек. Он любил мелодрамы. После них ему всегда снился Ангел, который обещал, что скоро всё будет хорошо.       Но он только обещал. А «хорошо» не становилось. Все оставалось по-прежнему.       Однажды, насмотревшись очередной комедии про подростков, что безбожно напивались на дне рождения своего друга, Кэмпбелл решил, что ему тоже хочется попробовать. Чем он хуже этих вымышленных парней?! Им семнадцать исполняется только раз, а у него уже два десятка одинаковых праздников! Душа требовала перемен и разнообразия! Денег у Кэмпбелла не было, а если бы и были, он не знал, как купить алкоголь, ведь выходить за территорию больницы ему было запрещено.       Если только попросить кого-нибудь из персонала… Кого-нибудь, не обременённого нормами морали. Кого-нибудь вроде Хастура!       В одно из дежурств неприятного медбрата Кэмпбелл тихонечко подошёл к нему, чтобы поговорить на интересующую его тему.       — Эй, Хастур, можно тебя на минуточку? — окликнул парень мужчину. Тот неприветливо взглянул на него, но подошёл. Он не доверял Кэмпбеллу. Он не доверял вообще никому. Даже себе.       — Чего тебе? — грубо откликнулся он.       — Слушай, Хастур… У меня к тебе дело, — переминаясь с ноги на ногу, решился Кэмпбелл. — Я хочу попробовать виски.       Лицо Хастура приобрело удивлённое выражение:       — Зачем тебе это?       — Мне просто интересно! Ты смог бы достать бутылку? — переходя на шепот, спросил Кэмпбелл.       — Смочь-то смог бы, а деньги у тебя есть?       — Нет… — Хастур демонстративно отвернулся, — точнее, пока нет. Я что-нибудь придумаю! — в отчаянии пообещал Кэмпбелл.       — Украдёшь, что ли? — Кэмпбелл неопределенно пожал плечами. — Не, так не пойдет. Вельзевул рано или поздно узнает, начнется расследование, мне скандалы не нужны, — отрезал Хастур.       — Может… может мы сможем всё-таки как-нибудь договориться? –хрупкая ладонь сжала запястье, а карие глаза заискивающе, с мольбой, вглядывались в водянистые глаза медбрата.       — У меня скоро день рождения! Мне так хочется попробовать! — в отчаянии Кэмпбелл передергивает плечами. Великоразмерная кофта перекашивается, обнажая перед взором медбрата тонкие ключицы юноши. Алчные, жадные глаза с вожделением уславливаются на оголённый участок бледной кожи. Медбрат перехватывает запястье юноши.       — Пожалуй, мы сможем договориться. Приходи вечером после отбоя в душевую, обговорим условия сделки.       Кэмпбелл радостно закивал и, счастливый, отправился дальше по своим делам, не замечая, каким похотливым взглядом провожает его Хастур.       В назначенное время заговорщики пришли в душевую.       — Ну, что за условие? — сверкая улыбкой, обратился Кэмпбелл к Хастуру. Тот только криво ухмыльнулся, демонстрируя собеседнику свои желтые зубы, перепроверяя, плотно ли закрыта входная дверь, и, на всякий случай, задвигая щеколду.       — Секс, — удостоверившись, что всё в порядке, ответил Хастур.       — В смысле «секс»? — растерялся Кэмпбелл.       — Отсоси мне, и я принесу тебе бутылку! — Хастур с наслаждением наблюдал за видом растерянного Кэмпбелла. О! Он мечтал увидеть такое выражение на этом лице тысячи лет.       — Но я… я… Это неправильно! У меня день рождения! — попытался увещевать медбрата Кэмпбелл.       — И что? Ты мне кто, родственник? Почему я должен тратить на тебя свои кровно заработанные деньги просто так? Должен же быть какой-то выхлоп и для меня! Но раз ты против, то… — Хастур демонстративно отвернулся к двери и…       — Нет-нет! Я согласен, ты прав! — запаниковал Кэмпбелл.       «Как конфетку у ребенка», — довольно подумал Хастур.       — Только я никогда раньше… Что мне делать? — смело взглянул парень в лицо медбрата.       — Для начала встань на колени, — наслаждаясь триумфом, руководил Хастур. — Вот так, хороший мальчик… — запуская ладонь в непослушные вихры, прошипел мужчина. — Теперь сними мои штаны. И трусы, — мальчик послушно стянул держащиеся на резинке форменные брюки медбрата вместе с бельем. Около его лица оказался полуэрегированный член мужчины. –Умница! А теперь, возьми его в рот.       Кэмпбелл с отвращением смотрел на член и не торопился делать то, что его просили.       — Ну же! — больно дернул его за волосы Хастур. — Или ты струсил?       Кэмпбелл с негодованием поднял злые глаза на медбрата и в тот же миг обхватил губами немного кривую головку.       — Вот так, да… Хороший мальчик. А теперь глубже! Глубже, я сказал! И не вздумай кусаться! — заставляя юношу заглатывать сильнее, Хастур тащил того за волосы, буквально вталкиваясь в узкую глотку. –Да, давай! Погладь меня руками!       Кэмпбелл давился членом, который взял глубоко в горло, ему бы тяжело дышать, слюни текли изо рта, а из глаз текли слёзы боли. Он чувствовал себя грязным и использованным, но послушно делал то, что велел Хастур, несмело поднимая ладонь и аккуратно поглаживая его яйца. В конце концов, он сам согласился на это.       — Да-а-а-а! — громко закричал Хастур, кончая глубоко в глотку парня.       Вытаскивая член из его рта, он постарался посильнее испачкать чужое лицо в своей сперме, размазывая натекшую жидкость по щекам и подбородку Кэмпбелла. О, это было самое прекрасное зрелище, что Хастур видел в своей жизни. Красное от слез лицо врага, все в белесых потёках его спермы… Замечательно. — Что ж, ты заслужил награду. Завтра я принесу тебе твое пойло, — заправляя член в штаны, сказал медбрат. Отвернувшись от ещё не до конца пришедшего в себя Кэмпбелла, он отворил защёлку и вышел наружу. Пожалуй, он всё-таки купит Кэмпбеллу какую-нибудь бутылку самого дешевого алкоголя. И, возможно, их взаимовыгодное сотрудничество продолжится, и у Хастура появится больше возможностей для унижения своего извечного врага.       Юный парень лет семнадцати, свернувшись калачиком, лежал на полу общей душевой. Его грудь сковывал плач, его горло больно саднило, в затылке ощущалась тупая боль от вырванных Хастуром волос. Ему очень хотелось выпить. Возможно, алкоголь заглушит всё то унижение и всю ту боль, что он испытал несколько минут назад.       Нужно сказать, что Хастур сдержал обещание. Он купил Кэмпбеллу самый дрянной виски, который только смог найти. Он вручил его парню в душевой кабине, когда тот умывался, зайдя внутрь даже не постучав, и пробыл там больше необходимого, внимательно изучая худощавое тело юноши.       Тем же вечером Кэмпбелл прокрался в комнату медперсонала с бутылкой и включил кабельное. Напиваясь прямо из бутылки, он невнимательно щелкал по каналам, пока его не привлек громкий оклик с экрана:       — Кроули! — мускулистый парень что-то говорил невысокому мужчине с редкой бороденкой, временами называя его демоном. — Кэмпбелл убрал пульт. Он смотрел сериал, а это был именно сериал, до самого утра, забыв о времени. И его, конечно же, застукала Вельзевул! Хорошо ещё, что он успел выкинуть пустую бутылку из окна, а то проблем было бы ещё больше. Хотя главврач, видимо, всё-таки что-то почувствовала, поскольку целую неделю он провёл в изоляторе.       Но Кэмпбелл был не против. Ему нужно было подумать и отдохнуть. Кроули тоже нужно было подумать, во что он вляпался и что с этим делать. Он слишком долго был в беспамятстве.       Выйдя из изолятора, Кроули старался вести себя как обычно, позволяя Кэмпбеллу управлять телом. Очень скоро он понял, что они с юношей одно целое, хоть и разделены несущественной перегородкой. Кэмпбелл помнил всё о жизни в больнице, а Кроули помнил всё о жизни до неё. Их воспоминания не смешивались, они могли лишь подсмотреть их друг у друга. Кроули ощущал себя очень слабым и беззащитным, поскольку чувствовал, что в нем практически не осталось магии. Кэмпбелл же не чувствовал ничего особенного. Подумаешь, в голове появился лишний голос! Одним больше, другим меньше. Большая ли разница для психа!       Кроули решил, что подобное разделение сознаний ему даже на пользу, и не стоит пока сливаться с мальчишкой. Это вызовет меньше подозрений у Вельзевул, а он пока решит, как выбраться из этой ловушки и отыскать Ангела.       Кроули тошнило каждый раз, когда он видел Хастура, который плотоядно пожирал его тело глазами. Кэмпбелл относился к этому спокойнее — он просто ничего не замечал.       Спустя пару месяцев Кроули понял, что ему нужны деньги. Он мог бы снова играть на бирже, но ему нужен был ноутбук. Или хотя бы хороший смартфон. К сожалению, Кроули знал только один способ, как заполучить необходимое.       Вечером они снова встретились в общей душевой. Кэмпбелл оделся в свою худшую одежду, осознавая, что она ему сегодня вообще вряд ли понадобится.       — Что ж… это будет тебе дорого стоить, — стуча пальцем по губе, ответил Хастур, выслушав просьбу.       — Я знаю, — сморщился Кроули. — Я отдам тебе затраченные деньги, когда заработаю.       — Я не сомневаюсь в этом. Ты всегда умел создавать деньги из воздуха, даже не используя чудеса. Кроули, — прошипел юноше на ухо Хастур. — Неужели ты думал, что я не замечу, что ты пробудился? О, нет! Я все заметил ещё в тот вечер, когда тебя запихали в изолятор! Что ж, теперь я буду с двойным удовольствием втрахивать тебя в эту стену, — довольный произведенным эффектом, осклабился медбрат.       — Втрахивать? — испуганно сглотнул Кэмпбелл.       — О, да! Долго, сильно, мальчик, пока твое горло снова не засаднит, только теперь от крика! Ну что, Кроули, согласен? — плотоядно улыбнулся медбрат.       — Я… я согласен, — упрямо качнул головой Кроули.       — Снимай это барахло и вставай к стенке. Расслабься. Будет больно, обещаю, — ухмыльнулся Хастур, с силой растягивая маленькие юношеские ягодицы. Смачно плюнув на палец, он залез им в задницу Кэмпбелла, на пробу пошевелив им внутри.       Кэмпбелл сдавленно охнул и сжал ягодицы. Кроули яростно выдохнул сквозь зубы, взяв управлением тела на себя. Мальчик слишком напуган и неопытен, он может навредить себе. Лицо Кроули исказила гримаса боли, когда медбрат ввел второй палец.       — Ну, пожалуй, с тебя хватит! — больно укусив юношу за основание шеи, ухмыльнулся Хастур и со всей силы вогнал несмазанный член в девственную задницу.       Было больно, адски больно. Уж Кроули хорошо разбирался в таких вещах.

***

      — Дорогой, все в порядке? — Азирафаэль неожиданно поднял глаза, отвлекаясь от очередной книги, и с тревогой посмотрел на Демона, что уже последние десять минут сверлил его непонятным взглядом.       — Я… да так… — смутился Кроули, что его застукали, и отвел взгляд.       — Иди сюда, — Ангел поманил друга пальцем. Демон послушно кивнул и подошел ближе.       — Ты такой напряженный в последнее время. Давай, я сделаю тебе массаж! — убирая книгу на столик, воодушевился Азирафаэль, аккуратно складывая ладони на колени.       — Ангел, я не думаю…       — Очень зря! Это полезно! — парировал Азирафаэль, а в его глазах Кроули отчетливо увидел маленьких бесят. — Не бойся, я буду нежен, ну же!       Разве можно отказать этому Ангелу, особенно, когда он так смотрит на тебя?       Демон послушно опустился на диван рядом с Ангелом.       — Теперь сними футболку! — потребовал Азирафаэль. Кроули только глубоко вздохнул и сделал, как требовали.       На голую спину опустились мягкие ладони. Кроули закрыл глаза. Это были самые лучшие ощущения, что он испытывал с момента Падения. Любимые руки с нежностью водили по напряженной спине, то несильно сдавливая, до легонько поглаживая. Цепкие пальчики осторожно гладили в районе лопаток, в месте, где растут крылья, посылая по телу табуны мурашек. Кроули сам не заметил, как начал постанывать в такт неспешным движением Ангела, опускаясь в подобие нирваны. Слышащий эти звуки Ангел невольно смущался, но продолжал свои действия.       — Чёрт, Господи, да! Ангел ещё! О, как же хорошо! Я люблю тебя! — разморенный от наслаждения, выдал Демон. И как только его рот произнес последние слова, он осознал, что сказал. Он почувствовал, что его спину больше не гладят. Кроули молниеносно обернулся и уставился загнанным взглядом в лицо Азирафаэля. Тот выглядел потрясённым и растерянным. Увидев пристальный взгляд Демона, он попытался скрыть дрожь ладоней, обхватив себя за колени, но у него ничего не вышло.       — Ох, Азирафаэль… Прости. Мне не стоило… Я не хотел напугать тебя… — кусая губы, обратился Демон к Ангелу.       — Я… я не боюсь… Я… я просто… — криво ухмыльнувшись, нашёл в себе силы встретить взгляд друга Ангел. — Я просто… — понимая, что сил говорить у него нет, он порывисто наклонился к Демону и впился в его губы отчаянным поцелуем.       Не ожидавший такого напора Демон, открыл рот в изумлении. Азирафаэль, принявший это за согласие, с силой протолкнул язык внутрь и принялся углублять поцелуй, постанывая от накрывшего его наслаждения. Когда в человеческих телах закончился воздух, существа отпрянули друг от друга, шальными глазами изучая соседнее лицо. Губы искусаны, щеки покрывает алый румянец, а глаза… Глаза блестят пьяным блеском, как у ненасытного алкоголика.       — Даже если ты пошутил, я ни на мгновение не жалею, что сделал это! — будто готовясь к спору, выплюнул Азирафаэль, первым приходя в себя.       — Я не шутил. Я люблю тебя уже шесть тысяч лет, чёртов Ангел! — заливаясь смехом от неверия в происходящее, ответил Демон. Ангел захлопал глазами, пытаясь вникнуть в смысл слов.       — Ах, ты! — он схватил Демона за плечи и потянул на себя. — И ты все это время молчал… Все это время! — Азирафаэль покрыл шею и плечи Демона поцелуями и укусами, буквально заставив того оседлать свои колени.       — Да… Да… Не останавливайся! — кусаясь в ответ, стонал Кроули под напором воина господнего. — А ты… ты любишь меня? — вдруг спросил Демон и с надеждой посмотрел в подёрнутые поволокой синие глаза.       Взгляд Азирафаэля прояснился, лоб пересекла некрасивая морщина, он снова с силой потянул Демона на себя, покрывая лицо поцелуями.       — Конечно же я люблю тебя, глупый Демон! — в нетерпении Ангел разорвал на себе рубашку, стараясь оказаться к любимому ближе, еще ближе. Как мешались все эти человеческие тряпки!       Демон стонал в унисон Ангелу. Они не могли оторваться друг от друга ни на секунду, хотя штанах уже давно было невыносимо тесно. Слишком долго они ждали этой близости!       — Ангел, ты уверен? — на секунду остановился Кроули, когда Азирафаэль приподнял его, помогая снять ненавистные джинсы.       — Я — да. А ты? — останавливаясь, уточнил тот.       — Я хочу этого с того момента на балу Людовика… Помнишь? Ты решил стать женщиной…       — Да, что-то припоминаю, — залившись краской, хотя, казалось бы, отчего, прошептал Азирафаэль, стягивая джинсы с любовника.       — О, ты был потрясающей женщиной! И этот наряд тебе жутко шёл! Голые плечи, полная грудь, чудом не выскакивающая из корсажа, не знаю, как я пережил тот вечер.       — Пил, как не в себя, полагаю… — расстёгивая свои штаны и безуспешно пытаясь стащить их с себя, проворчал Ангел.       — Пожалуй, ты прав… А после, когда мы остались одни… Когда ты поднял все свои юбки и попросил меня поправить чулки, потому что твои подвязки развязались… И после этого терпение называют «ангельским»! Эти люди просто никогда не сталкивались с «дьявольским» терпением! — устав наблюдать за тщетными попытками Ангела, Кроули, под неодобрительный скулеж Ангела, слез с его колен и с силой сдернул брюки вниз. — О… Какие у тебя аппетитные ножки, — устроившись между ног Ангела, Демон стал покрывать оголившиеся голени поцелуями, медленно поднимаясь вверх, заставляя Ангела буквально задыхаться от наслаждения. — Эти ножки свели меня с ума в тот вечер: в меру полные, изящные, со спущенными чулочками… Как я только не завалил тебя тогда!       — Мне тоже это не ясно, Дорогой! Я, между прочим, очень на это рассчитывал! Не так-то просто завязать подвязки таким образом, чтобы они развязались в нужный момент! — не выдержав, Ангел дернул Демона за плечи и снова усадил к себе на колени.       — Ах ты, искуситель! И после этого из нас двоих я считаюсь дьявольским отродьем?! — снова встречаясь с любимыми губами нежным поцелуем, мурлыкал Демон.       Ангел промолчал, уже просто потому, что у него не было сил говорить. Смазав пальцы чудесным образом появившимся маслом, он осторожно приставил один палец ко входу Кроули.       — Дорогой, ты готов? — неуверенно спросил Азирафаэль.       — Уже тысячу лет, как да! — с жаром выпалил Демон и сам насадился на осторожный палец.       Ангел подготавливал его долго и вдумчиво. На вкус Кроули слишком долго и слишком вдумчиво. К моменту, когда в его разработанное тело проник толстый член, Кроули практически ничего не соображал, только подвывал от желания, жаром отдававшееся в солнечном сплетении.       А после мир взорвался звёздами.

***

      Хастур вколачивался в несопротивляющееся тело, нисколько не заботясь об удобстве партнера. Кроули до крови закусывал губы, старясь не кричать от боли. Унять льющие слезы он даже не пытался.       — Нет, так не пойдет! — Хастур с силой развернул юношу лицом к себе. — Я хочу слышать, как ты кричишь! Хочу видеть твои глаза, наполненные болью, слышишь, Кроули?! — закидывая худые ноги себе на поясницу, прошипел Хастур.       Кроули смерил его тяжелым взглядом и закрыл глаза, разомкнув губы. Душевую разразили наполненные болью крики и тяжёлое дыхание насиловавшего мальчика медбрата.

***

      — Пожалуйста, открой глаза, любимый! Я хочу знать, что все в порядке! — гладил его по лицу Ангел, пытаясь сдерживаться от слишком резких толчков.       — Я… мне никогда не было еще так хорошо, глупый! Пожалуйста, не сдерживайся, — покрывая родное лицо поцелуями, попросил Демон.       Азирафаэль не мог больше терпеть. Он опрокинул Демона на диван и больше не сдерживаясь, отдал ему всю ту страсть и любовь, что накопилась в нём за всё время.

***

      — Ну что же, спасибо, за этот «акт любви», Кроули, ты был неплох, очень неплох. Так и быть, я принесу тебе какой-нибудь смартфон.       — Не «какой-нибудь», а модель, что я тебе написал на бумажке, — щурясь от боли, огрызнулся Кроули. — Иначе Кэмпбелл расскажет Вельзевул, чем ты по ночам занимаешься с вверенными тебе «больными», — зло выплюнул скопившуюся во рту кровь юноша.       — Ты думаешь, ей есть до этого дело?       — О, я думаю, что да. Иначе меня давно бы уже пустили по кругу на какой-нибудь оргии. И потом, разве ты не хочешь опять как-нибудь повторить, когда мне вновь будет что-нибудь нужно? — невинно похлопал глазами Кэмпбелл.       — Посмотрим, — зло рыкнул Хастур и пошел к выходу.       — И сим-карту не забудь! Идиот, — буркнул Кроули.       — Не будь так груб с любовником, ты, жалкое существо!       — Это не любовь, Хастур. Это просто секс! Любовь, чтобы ты знал, это дар, а не то, что можно купить!       — Ты такие речи своему Ангелочку толкать будешь, а не мне. Ты только что продался, как самая обычная шлюха за кусок дешевого пластика. Пересмотри свои приоритеты, Дорогой! — довольный своей шуткой, глупо подхихикивая, Хастур, наконец, вышел прочь из душевой.       Кроули в изнеможении оперся спиной о холодный кафель. Всё тело неимоверно болело от грубости Хастура. Где-то глубоко внутри плакал Кэмпбелл. Кроули поделился с ним своими воспоминаниями о первом разе с Азирафаэлем, но это, похоже, не слишком помогло.

***

      — Господи! Чёрт! Если бы я знал, что будет так хорошо, я бы отдал всё, что у меня есть, чтобы это свершилось раньше! — уютно устроившись на плече Ангела, шептал Кроули.       — Глупый Демон! Всё происходит, когда должно! В этом суть Непостижимого Замысла! — строго глядел на прыснувшего ему в плечо Демона Азирафаэль, — И потом! Любовь нельзя купить! Любовь — это не средство мены, это Дар, который люди… или существа, — глаза небесного воина лукаво сощурились, — отдают друг другу в знак глубокой привязанности. В любви нет ничего постыдного и греховного. Любовь — это единение сущностей. А то, что покупается и продается — просто секс, — перебирая рыжие пряди, констатировал Ангел.       — Не знал, что ты знаешь такие слова!       — Ты думаешь, я совсем отстал от жизни? Что я по-твоему должен был использовать? «Совокупление»? «Сношение»?       — Ой, нет, Ангел, перестань! «Секс» подойдет. Просто… Мы ведь занимались любовью?       — Конечно, Кроули. Мы занимались любовью. И займемся ею ещё раз, как только немного отдохнем, — Ангел лукаво улыбнулся Демону и оставил на его макушке легкий поцелуй.

***

      Хастур не подвёл. К концу недели, чем довел Кроули до белого каления от ожидания, он принес тому требуемый гаджет. И даже сим-карту не забыл. Не теряя времени, тем же вечером Кроули зарегистрировался на бирже и начал игру. На его старом счёте под очередным вымышленным именем как раз оставалось немного денег, которые он не успел снять, когда они с Ангелом планировали отпуск как обычные смертные. Этого было достаточно на первый взнос. И Кроули надеялся, что той волшебной искры, что ещё теплилась в нём будет достаточно, чтобы не проиграть то немногое, что у него осталось. Ему очень нужна удача. Им с Кэмпбеллом нужно выбираться из этого жуткого места и искать Ангела. Но сначала деньги. В людском мире всё решают деньги, даже если ты Демон. Особенно, если ты Демон без единого демонического чуда.       У Кроули ушло около пяти лет на заработок достаточной, по его мнению, суммы для побега. Временами он встречался с Хастуром, чтобы тот помог «обналичить» заработанные средства. Каждый последующий раз, к ужасу Кэмпбелла, не был менее болезненным, чем первый. Паспорт на чужое имя был сделан. Небольшая комнатка в пригороде ждала его. Кроули считал последние дни до выбранной даты побега. Их оставалось всего ничего…       А на следующий день на пороге больницы Святого Иуды появился Азира Фелл. Новый диджей больничного радио. Все планы Кроули пошли прахом. Его сердце разрывалось от боли, когда он осознал, что Ангел тоже лишился своей памяти.       А Кэмпбелл… Кэмпбелл был счастлив увидеть воочию своего любимого Ангела. Он наконец услышал его молитвы. Он наконец-то пришёл! Желание, загаданное на двадцать шестой семнадцатый день рождения, сбылось!