Добро пожаловать в психушку

      Азира не понимал, что произошло. На внутренней стороне век будто было выжжено изображение Кэмпбелла, покрывшегося страшными волдырями. Но это просто невозможно! Это же обычная, пускай и святая, вода!       Мужчина проследовал за несущими извивающееся тело санитарами до самого изолятора. Михаил, заметившая его, попыталась оттеснить его от двери, но всё же Азира увидел, как сильные мужчины приковали худое тело кожаными ремнями к кушетке. Мимо него проскочила Дагон, держащая в руках наполненный чем-то шприц. Азира успел заметить, как медсестра ввела в вену лекарство, и Кэмпбелл безвольной куклой замер на кушетке.       — Вам лучше уйти, — безэмоционально приказала Михаил. — Доктора Вельзевул, к вашему счастью, сегодня нет. Она будет очень зла узнать, что прогресс Кэмпбелла, которого мы добивались столько времени, сошёл на нет! И всё по вашей вине!       — Но я ничего не сделал! — попытался возразить Азира.       — Это не мне решать, — Михаил проводила его до парадного входа и демонстративно открыла дверь. Азире ничего не оставалось, как подчиниться безмолвному приказу.       Сев в машину, он со всей силы ударил кулаком по приборной панели. Что же он наделал?!       На следующий день Азира взял на работе выходной и ранним утром направился в больницу. Он не спал всю ночь, переживая за Кэмпбелла.       Михаил только поджала и без того узкие губы, заметив его появление. Позже Азира узнал, что доктор Вельзевул сегодня на работе никто не видел. Мужчина был рад данному обстоятельству, поскольку не знал, какой оборот примет их с доктором разговор. Прежняя решимость донести главврачу о поведении Хастура сошла на нет. Азира чувствовал, что разговор с ней обязательно в скором времени состоится. Но не был уверен, что окажется доволен его итогом.       Кэмпбелл, естественно, всё ещё оставался в изоляторе. Азира почувствовал себя не в своей тарелке, оказавшись в радиорубке. Конечно, он довольно часто оставался в ней один, да и Кэмпбелл, бывало, попадал в изолятор. Но никогда ещё Азире не было так страшно находиться в этой маленькой каморке. Ему казалось, что ушло что-то важное, что-то, делавшее это место особенным.       Азира сел за пульт и поставил пластинку с Вивальди. Он не знал, слышно ли в изоляторе радио. «Скорее всего, нет», — подумал Азира, но ему очень хотелось сделать для Кэмпбелла хоть что-нибудь. И, раз он так любит «Queen», то почему бы и нет?!

***

      — Да что ты будешь делать! — почти задремавший от приятных успокаивающих мелодий Моцарта Азира был разбужен гитарным соло. А после из динамиков полился мелодичный голос Фредди Меркьюри.       Кэмпбелл, сидящий в своем потрепанном кресле за спиной диджея, залился раскатистым смехом.       — Тебе пора уже смириться, что все пластинки, что пролежат рядом с Крошкой слишком долго, сразу превращаются в «Queen. Лучшее»!       — Не говори глупостей! Просто, наверное, в этом старом агрегате где-то застряла эта самая пластинка «Queen», с которой переписываются их треки на мою классику! — нашёл объяснение Азира. — Это наверняка твоих рук дело, Кэмпбелл! Признавайся! — развернулся разъярённый мужчина к юноше.       — Прости, Ангел. Я тут не причём. Малышка делает это сама! — пожал плечами Кроули. Его нога, свесившаяся с подлокотника кресла, дергалась в такт мелодиям любимой группы.       «Да что ты будешь делать!» — закатил глаза Азира и вынул очередную испорченную пластинку. Если так пойдет и дальше, пластинок, без записанных на них поверх оригиналов песен «Queen», у него не останется!

***

      Азира терпеливо ждал, когда на смену тягучим волшебным мелодиям Вивальди придут энергичные ритмы «Queen». Но вот, «Весна» закончилась, началось «Лето», а пения Фредди всё никак не было. Мужчина нахмурился. Он вынул Вивальди и поставил Моцарта. Опять тоже самое!       «Наверно, я тоже сошел с ума!» — испробовав еще пару «бракованных» пластинок, решил диджей.       Но его терзания прервал бой колокола, сообщающий о начале обеда.       Живот предательски заурчал. Азира решил сходить в столовую, обычно, повара не отказывались его накормить.       Попав в неспешный поток стекающихся в столовую пациентов, Азира заметил впереди себя знакомую фигурку в мешковатой одежде.       — Да я тебе серьезно говорю! Это небесный хор! Я с самого утра слышу музыку в своей голове!       Девушка, с которой разговаривал юноша, невпопад кивала его словам, смотря отрешенным взглядом куда-то в пространство.       — Ну и не верь! Бе! — показав язык своей собеседнице, отвернулся от неё Кэмпбелл. Вдруг он почувствовал, как на его плечо опустилась теплая тяжелая рука.       — О! Вы, наверное, мистер Фелл! Наш новый диджей! О вас все вокруг только и говорят! Я Кэмпбелл, кстати! Приятно познакомиться! — юноша обернулся и увидел позади себя светловолосого мужчину.       — Да… я… — Азира растерялся от такого приветствия.       — Знаете, жду не дождусь, когда вы приступите к работе! Правда, у меня сегодня в голове и так играет какая-то музыка, но будет приятно знать, что её буду слышать не только я. Знаете, она была такая мелодичная и нежная… — Кэмпбелл стал насвистывать Вивальди.       — Это Вивальди, Кэмпбелл. Я ставил её сегодня утром, — почувствовав, как дергается глаз, прервал юношу мужчина.       — Оу! Так мне не почудилось?! Слышите вы, психи! Сегодня действительно играла настоящая музыка! Так что можете расслабиться, это звучало не только в вашей голове! — громко заорал Кэмпбелл, но никто не обратил на это внимание.       — Кэмпбелл, что ты творишь?! — одернул парня Азира.       — Что?! Я просто говорю друзьям, чтобы не пугались! И вообще, отпустите меня, мне больно!       — Все в порядке, Кэмпбелл? — к ним подошёл Хастур. Азира чувствовал, как по жилам поднимался холодный гнев.       — Да не, всё в порядке, спасибо! — глядя куда-то Хастуру в лоб, ответил Кэмпбелл.       — Если что, я рядом, — бросив предупреждающий взгляд на Азиру, сказал медбрат.       — Да всё путём, я же говорю. Эй, Хастур! Сыграем сегодня вечером в шашки? — вдруг окликнул Кэмпбелл удаляющуюся фигуру.       — Посмотрим, парень! Как дело пойдет!       — Окей!       «Что здесь происходит?! Кажется, я сошел с ума!» — пораженный мужчина следил за тем, как панибратски Кэмпбелл общался с Хастуром, которого юноша всегда недолюбливал. Даже до того вскрывшегося инцидента в туалете.       — Мистер Фелл, что-то не так? Вам плохо? Вы побледнели, — Кэмпбелл подошёл к мужчине и взял его за руку. — Пойдемте присядем! Вкусный обед вас мигом взбодрит!       Азира послушно последовал за Кэмпбеллом в столовую. Они взяли подносы и встали в общую очередь.       — Оу, Белла*, красавица моя! Только не говори, что у нас сегодня на обед брокколи! — захныкал парень, когда подошла его очередь. Полная добродушная женщина лукаво нахмурила брови и деловито покачала пальчиком.       — Даже и не мечтай, Кэмпбелл! Брокколи очень полезны! И ты будешь есть их вместе со всеми! И ты прекрасно знаешь, что меня зовут Мелисса! — накладывая в тарелку брокколи, отвечала кухарка.       — Ты разбиваешь мне сердце, Мелисса, — грустно уставившись взглядом в полную овощей тарелку, произнес Кэмпбелл. Уголки губ юноши неумолимо опускались вниз, придавая его лицу невыносимо жалостливое выражение.       — Да что ты будешь делать, гадкий мальчишка! — кухарка ушла с раздачи, но вскоре вернулась с небольшой тарелочкой с бисквитами. — И чтобы духу твоего здесь не было! — Кэмпбелл, вмиг просияв, забрал протянутое блюдце.       — Я знал, что ты любишь меня слишком сильно, чтобы травить этой гадостью!       — Иди уже! — довольно хмыкнула Мелисса и её взгляд упал на Азиру. — А вам чего? Вы в штате не состоите! — грубо сказала она Азире.       — Я… Эм… — не нашёлся что ответить мужчина. Мелисса всегда была с ним добра, а теперь…       — Ой, солнце, брось! Это наш новый диджей! Он этот, как его… во-лон-тёр! Во! Те, кто работает за еду! Да не упрямься ты, Мелисса! Все равно эти брокколи никто есть не будет, покорми нашего нового друга! — заметив сложившейся конфуз, вмешался Кэмпбелл.       Мелисса поджала губы и кинула на чистую тарелку немного овощей, будто это была не еда, а клубок червей. Кэмпбелл, оставшийся довольный своим вмешательством, пошёл искать свободный столик.       Когда Азира протянул руку, чтобы забрать свою тарелку, Мелисса перехватила его за запястье и сильно потянула на себя:       — Если бы Кэмпбелла не было рядом, то единственное, что ты получил бы от меня, это поварешкой по голове и ножом по яйцам, ты ублюдок! — она отпустила его и с кровожадной улыбкой громко проорала: «Следующий!»       Азира ничего не понимал. Он нашёл Кэмпбелла в дальнем углу столовой. Парень отставил тарелку с овощами и вовсю уплетал бисквиты, запивая их чаем.       Мужчина сел на соседний стул и аккуратно приступил к трапезе. Он старался не сильно смущать Кэмпбелла, но всё равно бросал на него настороженные взгляды слишком часто.       Обычно Кэмпбелл ел вдумчиво и аккуратно, тщательно пережевывая каждый кусок. Но сейчас мальчик, весь перемазавшийся в шоколаде, громко чавкал угощением, а крошки летели во все стороны. Заметив напряженный взгляд мужчины, он смущенно пододвинул к нему тарелку с оставшимися пирожными и попытался утереть лицо рукавом. Получалось не очень хорошо. Шоколад размазался ещё сильнее.       — Извините, — буркнул Кэмпбелл, громко шмыгнув носом. Его взгляд блуждал по поверхности стола, ни на секунду не замирая на месте. — Доктор Вельзевул уже говорила мне, что у меня ужасные манеры. Угощайтесь.       — Я… я не голоден, спасибо, Дорогой… — сглотнул соленый комок в горле Азира.       Кэмпбелл поднял на него пустой взгляд и, улыбнувшись, кивнул.       — Вы очень красивый. Весь такой светлый. Как ангел! И имя у вас такое… ангельское! «Азира Фелл». «Азирафаэль»! Вам кто-нибудь говорил, что вы похожи на ангела, мистер Фелл? — удостоверившись, что мужчина не будет есть бисквиты, паренёк снова набросился на них.       — Только ты, — Азира отодвинул от себя почти нетронутую тарелку, смотря, как Кэмпбелл доедал десерт. Что же он натворил! Неужели, у Кэмпбелла пропала память?! Неужели, он не помнит… ничего?       — Круто! Значит, я первый! — обрадовался Кэмпбелл, а на его лице расцвела отрешенная, такая незнакомая мужчине улыбка.

***

      — Мистер Фелл! Вас-то я и ищу! — когда мужчины покинули столовую, им навстречу попалась доктор Вельзевул. Её глаза метали молнии, а на щеках играл гневный румянец.       — О-о-о! Вы уже успели во что-то вляпаться, мистер Фелл? В первый день?! Уважуха! — Кэмпбелл стукнул его кулаком в плечо, но лучше мужчине от такой поддержки не стало.       — Кэмпбелл! Прочь отсюда! — сверкнула в его сторону глазами женщина.       — Ухожу-ухожу! — примирительно подняв руки, согласился юноша. — Не бойся её! Она просто хочет казаться злой! А так — пожужжит и перестанет! — доверительно успел прошептать мальчик мужчине.       — Кэмпбелл!       — Ну ухожу я, не видно, что ли! — обиженно шмыгнул носом мальчишка и весело поскакал по коридору.       — Пойдемте, — развернувшись на каблуках, Вельзевул сделала знак рукой, чтобы Азира следовал за ней. Мужчина подчинился.       Зайдя в кабинет, женщина села за стол, а потом снова порывисто встала из-за него. Азира присел на стул для посетителей и, нервно перебирая край жилетки, ожидал начало разговора.       — Я… Я всегда считала, что я хорошо разбираюсь в людях! Но то, что произошло… Я до сих пор не могу поверить в это!       — Доктор…       — Замолчите, мистер Фелл! Меня не было в больнице лишь пару дней, и вы решили воспользоваться этим обстоятельством?!       — Я не понимаю, о чём…       — Всё вы понимаете! Кэмпбелл… Наш дорогой мальчик… — женщина прикусила губу и отвернулась, но Азира всё равно заметил в её глазах выступившие слезы. — Этот ребенок — первый пациент, который поступил при мне, когда я заступила на должность руководителя этой больницы. –Отвернувшись к окну, начала Вельзевул. — Помните наш первый разговор о «типичных психах», что ходят в смирительных рубашках и воют как звери? Так вот, Кэмпбелл был именно таким загнанным зверьком. Он бросался на персонал, кусал других пациентов. И днём, и ночью его мучили ужасные кошмары, заставляющие его терять человеческий облик. Этот ребенок рос на глазах всей больницы, менялся на наших глазах, рос и взрослел! Его кошмары случались реже, он стал улыбчивым и проказливым. Почти нормальным. Он стал любимцем, душой этого места! Я самолично учила его писать и пользоваться ложкой! — женщина в бессилии ударила кулаком по подоконнику. — И тут появляетесь вы! — она резко развернулась и ткнула пальцем в застывшего мужчину. — Габриэль рекомендовал мне вас как доброго, религиозного радиолюбителя. И я подумала: «Прекрасная идея, чтобы хоть как-то разнообразить унылые будни наших подопечных». Вы приходите и очаровываете Кэмпбелла своим «ангельским» видом! Да, каюсь, я не доглядела за своим пациентом, и он, насмотревшись этих сериалов, стал грезить наяву, но Вы!       Вы потворствовали его фантазиям! Из-за вашего попустительства он становился дерзким и грубым! Я долго терпела, потому что, пускай это звучит и непрофессионально, я привязалась к Кэмпбеллу как мать! Я позволила ему сутками торчать в вашей проклятой радиорубке, и к чему это привело?! Вчера… Вчера мне позвонила Михаил и рассказала… Рассказала, в каком состоянии оказался Кэмпбелл. Я летела сюда со всех ног, забросив все дела, наплевав на всё! Всю ночь я провела у кровати моего мальчика, с ужасом узнавая в нём ребенка, что передали мне на руки десять лет назад! Все эти годы, все те труды, что я… что мы вложили в него, вы умудрились разрушить буквально за какой-то неполный год! А полчаса назад мне рассказали… Рассказали… — голос женщины дрогнул. — Что вы целовались с Кэмпбеллом на заднем дворе! Вы… гребаный ты педо…       — Нет! Всё было не так! — вскочил со стула разъяренный Азира. — Я не целовал его! Он сам поцеловал меня! Я не хотел! Я тотчас оттолкнул его прочь!       — Да какая разница! Вы запудрили мальчику голову! Поселили в его мозгу больные мечты…       — Вы ошибаетесь! Я не делал Кэмпбеллу ничего плохого! Вы бы лучше обратили внимание на Хастура! Я застал его за тем… за тем как он насиловал Кэмпбелла! — взорвался Азира.       — Да как вы смеете обвинять Хастура в таком ужасном преступлении?! Вы! Пойдите прочь с глаз моих! Чтобы ноги вашей больше не было в этой больнице! — ударила по столу кулаком Вельзевул.       — Я уйду! Но в следующий раз может не найтись того, кто защитит Кэмпбелла, которого, по вашим словам, вы так любите!       Спорщики гипнотизировали друг друга злым взглядом, никто не хотел первым отвести глаз.       — Ладно, — согласилась Вельзевул. — Давайте спросим Кэмпбелла.       — Что вы…       — Михаил, приведи Кэмпбелла, пожалуйста. Спасибо, жду, — быстро связалась Вельзевул с медсестрой по телефону.       Спустя некоторое время в комнате появился Кэмпбелл.       — Вызывали, мадам? — с интересом взирая на странную компанию, спросил мальчик.       — Да, Кэмпбелл. Кэмпбелл, у меня будет к тебе несколько вопросов. Они покажутся тебе неприятными, но очень важно, чтобы ты отвечал на них честно. Присядь, — Вельзевул поставила стул с высокой спинкой перед мальчиком.       — Ладно… — он присел на краешек стула.       — Кэмпбелл. Скажи, к тебе когда-нибудь прикасался кто-нибудь из сотрудников больницы?       — Ну… наверное. Сегодня Дагон снимала с меня ремешки, вчера наверняка кто-то тащил в изолятор, сегодня мистер Фелл похлопал по плечу, — Вельзевул с ненавистью стрельнула глазами в сторону мужчины. — А что такого?       — Кэмпбелл, доктор Вельзевул имеет в виду. Никто не трогал тебя там…       — Где?       — В интимных местах, — сдался Азира.       — О чем вы говорите? — Кэмпбелл неосознанно сжался на стуле, переводя непонимающий взгляд с мужчины на женщину.       — Кэмпбелл, кто-нибудь когда-нибудь приставал к тебе с интимными предложениями?       — Да Господи, нет конечно! С чего вы это взяли?! Кто бы это мог быть?!       — Мистер Фелл убежден, что однажды спас тебя от сексуального домогательства Хастура.       — Хастура? Да, мы с ним может быть не самые лучшие друзья, но он никогда не сделает мне ничего дурного! Мы с ним вечерами в шашки играем! Вы же сама знаете, мисс Вельзевул! Да и вообще! Как он мог меня от чего-то спасти, он сегодня первый раз вообще пришел! — разозлился Кэмпбелл.       — Кэмпбелл. Мистер Фелл работает у нас уже почти год. Ты не помнишь, дорогой?       — Год?       — Да, милый!       — Но как такое возможно… — Кэмпбелл в растерянности обхватил голову руками.       — Кэмпбелл, прошу тебя, вспомни! — Азира присел на корточки у колен мальчика.       — Не смейте манипулировать им!       — Кэмпбелл… пожалуйста! — Азира захотел положить ладонь ему на колени, но сдержался. Кэмпбелл казался таким напуганным и растерянным.       — Я не помню…       — Кэмпбелл, — Вельзевул подошла к мальчику вплотную и осторожно подняла его лицо за подбородок. — Михаил говорит, что позавчера ты целовался с мистером Феллом во внутреннем дворе. Это ты помнишь?       — Я?! Нет, я не помню… С чего бы мне… Он же вроде старикан, нет? С чего бы мне целовать его? Это как-то… Ну, я даже не знаю… Если бы я хотел целоваться, разве не логичнее, что я выбрал бы какую-нибудь девушку? Роуз, например…       Дальше Азира не слушал. Голову наполнил невнятный треск. Ему казалось, что земля уходит из-под ног.       — Эй! Мистер Фелл, вы в порядке? Вы снова какой-то бледный! — обратил внимание на мужчину мальчик.       — Нет, Кроули, все хорошо… — не замечая ничего вокруг, Азира встал и поправил смявшиеся брюки.       — Кроули? Вы ошиблись, мистер, я Кэмпбелл! Скажите, а вы сегодня ещё будете ставить музыку? — оживился мальчик. — Можно мне зайти к вам и посмотреть рубку?       — Нет, Кэмпбелл, нельзя! — отрезала Вельзевул. Она выглядела такой злой, что юноша решил не спорить.       — Я… я поставлю ещё несколько пластинок сегодня до того, как уйду домой, — тихо ответил Азира.       — Круто! Буду ждать! Вы настоящий Ангел. Не расстраивайтесь так из-за того, что я не помню, как поцеловал вас! — Азира вздрогнул всем телом, когда дверь за тинейджером с грохотом захлопнулась.       — Что ж. Кэмпбелл не подтвердил ваших обвинений, мистер Фелл.       — Также, как не подтвердил и ваших. Он всё забыл.       — Возможно. Но, ради собственного спокойствия, я запрещаю вам появляться даже на пороге этой больницы. И знайте, сейчас я действую скорее в ваших интересах, чем в своих. Слухи расходятся быстро. Они имеют свойство обрастать ужасающими подробностями. Уже к вечеру вас может обступить толпа линчевателей. На вашем месте, мистер Фелл, я бы бежала отсюда со всех ног.       — Как хорошо, что вы не на моём месте. Извините, мне нужно работать. Я обещал Кэмпбеллу, что поставлю ещё несколько пластинок. До свидания.       — Прощайте мистер Фелл. Надеюсь, что никогда вас больше не увижу! Катитесь в Ад!

***

      Азира вернулся в радиорубку, чувствуя на своей спине злые взгляды. Но никто не подходил к нему, чтобы выразить свою ярость. Видимо, все решили, что Вельзевул разберется со сложившей проблемой лучше.       Мужчина сел за пульт и поставил очередную пластинку. Он был абсолютно раздавлен. Он не защитил Кэмпбелла. Мальчик останется в этом страшном месте абсолютно один совершенно беззащитный! Единственная надежда, что Вельзевул прислушается к нему и будет внимательнее следить за этим ублюдком Хастуром.       В своих мыслях Азира не заметил, как наступил вечер, пока в радиорубке не появилась гремящая ведром мадам Трейси.       — А, вы еще здесь, — презрительно скривилась старая женщина. Азира вздрогнул от ненависти, проскользнувшей в голосе добродушной уборщицы.       — Вы тоже считаете, что я мог причинить вред Кэмпбеллу? — с горечью спросил мужчина.       — Я не знаю, мистер Фелл. Мальчик так привязался к вам… А мир… мир так жесток…       — Скажите честно! Неужели Вы думаете, что я способен…. Что я… — Азира отвернулся, скрывая навернувшиеся слезы.       — Мистер Фелл, я не знаю! Мне сложно в это поверить. Я знаю, как тепло вы относились к мальчику, но факты говорят против вас.       — Факты! Кэмпбелл привязался ко мне, а я к нему! Он запутался и поцеловал меня во дворе! Я оттолкнул его, но, похоже, никто мне не верит! Если бы я только мог предотвратить всё это!       — Мистер Фелл, а зачем вы вчера приходили в больницу?       — Я… Я не могу сказать.       Женщина с горечью отвернулась от мужчины и обронила:       — В том-то и вопрос. Вы пришли вчера к Кэмпбеллу, говорили с ним о чем-то на заднем дворе, а после его скрутило в страшном припадке. Что же такого вы сделали, мистер Фелл, что бедный ребёнок не помнит сам себя?       Азира промолчал. Старая женщина закончила убираться и вышла из рубки. Мужчина остался сидеть в полной тишине. Если бы он только знал ответ на этот вопрос.

***

      Азира не заметил, как уснул в темной каморке. Скривившись, он поднялся с неудобного кресла и засобирался домой. Открыв дверь, обнаружил на полу что-то яркое. Опустившись, он поднял с пола кривоватую картонку, наспех украшенную блестками и цветастыми пятнами:       «МистрФел! Я видел, што вы были очень растроены севодня! Не пережевайте! Вельзвбувул бывает реска, но она харошая! Буду ждать ваш эфир зафтра! Мне нравица, когда музыка играет не только в моей галаве!       PS Мне жаль, што я не помню, как поцеловал Ваз! Уверен, это было клёво! Ваш Кембл!»       Азира прочитал послание несколько раз. Должно быть, это глупая шутка! Корявый детский почерк так не походил на почерк Кэмпбелла! Буквы юноши были мелкими и аккуратными! И уж точно в его записках не было столько ошибок! Может быть, он тоже просил писать их за себя?       «Нет!» — отогнал эту мысль Азира. Кэмпбелл часто писал заметки при нём. Он никогда не допускал таких грубых ошибок. Что же творится с этим мальчишкой? Может, он просто смеется над ним?!       Азира натянул пальто и закрыл за собой радиорубку. Больше он никогда сюда не вернётся, Вельзевул сказала об этом достаточно прямо. Мужчина пошёл по коридору и услышал чьи-то голоса.       «Еще не хватало, чтобы меня так поздно кто-нибудь здесь увидел!» — Азира спрятался за ближайший угол.       — Ну, как дела, Вельзевул?       — А то ты не знаешь, пернатое недоразумение. Михаил наверняка тебе всё уже доложила.       — Допустим… Но я хотел бы узнать подробности. Как там дела у нашего Кроули?       — Замечательно. Похоже, наш план удался.       — О! Как я уже говорил, жажду услышать подробности!       — Не здесь, пройдем в мой кабинет.       Азира затаил дыхание. Он узнал второй голос. Это был Габриэль! Но что он делает здесь?! Откуда знает о «Кроули»? Что вообще здесь творится?       Мужчина тихонечко прокрался за удаляющейся парочкой и замер у не до конца прикрытой двери кабинета главврача.       — Пить будешь?       — Ты же знаешь, что я против осквернения сосудов человеческой едой!       — Это не еда, это выпивка.       — Не вижу разницы.       — Как хочешь, я выпью, — Вельзевул достала бутылку коньяка и стакан из воздуха. Азира на всякий случай протёр глаза, боясь, что ему показалось.       — Так что там с Кроули? Ты говорила, что он недавно пробудился.       — Да, лет пять назад. Пробудился, развёл бурную деятельность, уверенный, что мы ничего не заметили. Подготовил побег. Вовремя ты Ангелка к нам направил.       — Ну, я ведь профессионал! — Вельзевул только закатила глаза.       — В общем, всё прошло, как мы планировали. Кроули и думать забыл о побеге, всё таскался за этим Азирой как привязанный, пытался пробудить в нём Ангела. Кстати, хорошая работа! Блок так и не пал!       — Спасибо! Это было не сложно. Азирафаэль, он такой… Вечно мечется, вечно что-то ищет. Вечно во всем сомневается и боится сделать что-то неправильно. Нет в нём знаешь, эдакого стержня!       — Как у нас.       — Как у нас, — согласился Гавриил. — Вот мы точно знаем, чего хотим и какими путями этого добиваться! А этот… Тьфу! Не Ангел, а позорище! С Демоном этим еще в любовь играть вздумал! — скривился Гавриил. — Стоило только заронить в его душу сомнения и всё! Гомосексуальная страсть к почти ребёнку! Да ещё больному! Тут любой верующий с ума сойдет, а уж что говорить об Ангеле!       — Ты хорошо изучил его слабости.       — Я наблюдал за его падением три тысячи лет. Я был уверен, что он устоит. Азирафаэль — главное мое разочарование в этой жизни. Хороший был воин. Даром, что из Начал.       — Ты не говорил, что он из Начал, — напряглась Вельзевул.       — Это что-то меняет? Богиня сделала его обычным Ангелом, похоже он и Там натворил глупостей.       — Это нехорошо, — застучала пальцами по столу Вельзевул.       — Расслабься! Расскажи лучше, что вчера произошло.       — Всё началось в субботу. Кроули устроил этому Феллу пикник и поцеловал.       — Что?!       — Не ори ты так! Я сама до чертиков перепугалась! Но обошлось всё, слава Сатане! Убежал этот твой Ангелок, только пятки засверкали. А на следующий день вернулся, да не с пустыми руками, а с полным термосом святой воды! И окатил Кэмпбелла всего! Демона, видимо, изгонял! Кто надоумил только? Узнаю, лично нашлю на него дьявольскую удачу.       — И что Кроули?       — Да чуть не сварился весь в своем сосуде! Кожа вся — один сплошной волдырь! Выл, будто его живьем в печке запекают! Приятно слушать! А на утро, ничего не осталось. Только этот шизанутый Кэмпбелл и всё. Кроули как не бывало.       — Что-то здесь не так. Кэмпбелл ведь тоже должен был исчезнуть.       — Ну, может быть забился где-нибудь далеко-далеко, что его почти не чувствуется. Главное, что он теперь точно нам не опасен. Мысль о том, что раз мы не можем причинить им вред — пускай они убьют друг друга сами — была гениальна.       — Повторюсь, работали профессионалы. И что, всё прошло без сучка без задоринки?       — Ну, не совсем. Хастур позволил себе некоторую вольность. Трахнул пару раз Кроули. Но это мелочи. Зато, об этом прознал Ангелок, и это буквально убило его.       — Приятно слышать! Кстати, что с ним теперь?       — А что с ним? Из больницы я его выкинула, будет вякать, обращусь в человеческую полицию, его быстро за педофилию повяжут. Благодаря Хастуру, экспертиза покажет, что Кэмпбелл не девственник, а уж найти достаточно количество очевидцев, видящих, что насильником был Азира, будет несложно. У меня целый Ад демонов, желающих отомстить за сорванный Армагеддон. Ты бы слышал, какой концерт я ему тут днём устроила! «Я, так сильно люблю Кэмпбелла! Он для меня как сын! А вы… вы…», — Вельзевул достаточно правдоподобно изобразила убитую горем главврача.       — В тебе погибает прекрасная актриса, дражайшая Князь! Не могу поверить, что всё так изящно вышло. Жаль, рассказать никому нельзя!       — Кстати, спасибо, что напомнил об Армагеддоне. Что там с Антихристом?       — Живет себе в Тадфилде, где и жил. Женился, похоже скоро у них ребёнок появится.       — Тоже Нефилим?       — Неизвестно пока.       — А что с магической активностью?       — Не больше, чем обычно. Правда, вчера был небольшой всплеск, но это скорее погрешность.       — Погреш-ж-жность?! И ты заикаешься об этом только сейчас?! Если Адам догадается…       — Адам не догадается! С чего бы? Мы все сделали аккуратно. Он наверняка забыл о своих сверхъестественных друзьях, что не навещали его уже четверть века! Не беспокойся, всё уже закончилось.       — Если Антихрист узнает и решит вступиться за этих предателей — нам несдобровать.       — Вельзевул! Прекрати уже кликать беду! Всё отлично! Давай теперь обсудим условия для следующего Армагеддона! Надо уже заканчивать с этими бесполезными людишками и окончательно выяснить, что Небеса сильнее Ада.       — Ты хотел сказать: «Ад сильнее Небес».

***

      Азира Фелл не верил своим ушам! Антихристы, ангелы, демоны, Армагеддон! Наверное, это какая-то шутка!       «С чего бы им разыгрывать комедию ради тебя, Азира? Не слишком ли много чести? — промелькнула в голове здравая мысль. — Мне нужно подумать», — мужчина тихонько отошёл от двери и бегом помчался к выходу, пока его никто не застукал. Сев в машину, он отдышался и глубоко задумался.       С одной стороны, подслушанный разговор всё объяснял. С другой стороны, всё становилось только запутаннее! Какой нормальный человек поверит, что существует Ад, Рай, ангелы, демоны, антихристы…       «Вообще-то, ты ходишь в церковь каждое воскресенье. Ты-то как раз и должен в это верить!» — саркастичным голосом Кэмпбелла напомнил ему здравый смысл.       «Нет, это какая-то нелепица!» — Азира взмахнул руками и крутанул ключ зажигания. Вдруг его взгляд зацепился за незакрытый ящик бардачка. Он потянул его на себя. Оттуда выкатилось надкушенное яблоко.       «Откуда оно здесь? Может, Кэмпбелл подсунул его мне, а я в растерянности не заметил и убрал с глаз долой?» — поразмыслив, Азира понял, что так и было. Он с горечью смотрел на алый плод, местами запылившийся, а в надкусанном месте уже изрядно пожелтевший.       Перед глазами мелькнуло нежное, наполненное любовью лицо Кэмпбелла. Его алые губы, припухшие, искусанные, распахнутые в ожидании поцелуя. Эти сладкие, нежные губы…       Азира низко застонал, почувствовав тяжесть в штанах. Этого ему еще не хватало! Опустив руку на появившийся бугорок, он откусил от яблока, представляя, что вместе с яблоком он впитывал в себя очередной поцелуй Кэмпбелла. В ночной тишине звук расстёгивающейся ширинки прозвучал до ужаса громко и порочно. Надолго Азиру не хватило. Он выбросил огрызок и испачканную чем-то белесым салфетку из окна и надавил на газ.       Эти мрази сказали, что боятся какого-то Адама из Тадфилда. И будь Азира Фелл проклят, если не найдет этого Адама! Он его из-под земли достанет!       Шины громко завизжали, когда машина резко сорвалась с места, увозя своего хозяина прочь от больницы Святого Иуды.

***

      Азира Фелл был в Тадфилде уже к пяти утрам следующего дня. Он был очень зол, потому что его машина заглохла в безлюдном месте на небольшой развилке вблизи города.       — Да чтоб тебя! — хлопнул Азира крышкой капота и вытер старой тряпицей перемазанные в масле руки.       — Вам помочь? — Азира повернулся на голос и увидел позади себя мужчину, примерно своего возраста, выгуливающего собаку. — Азирафаэль? Что случилось?       — Извините, мы знакомы? — нахмурился Азира.       — Азирафаэль, хватит шуток! Где Кроули? Я вчера почувствовал ужасную боль, а вся рука покрылась волдырями! — гневно закричал Адам и подошёл к удивлённому Ангелу.       Барбос с радостью бросилсяк ногам Азирафаэля и принялся яростно об них тереться.       — «Азирафаэль»? Значит, вы, наверное, Адам! — радостно догадался Азира.       — Я… Да… — настороженно вглядывается в мужчину Антихрист. С Ангелом что-то не так. Он вгляделся в его ауру и увидел, что ангельская сущность неярким сгустком света теплилась в груди мужчины. Но это определенно был Азирафаэль! — А вы кто? — решил подыграть странному пришельцу Адам.       — Я Азира Фелл! Приятно познакомиться! Может быть это и прозвучит странно, но боюсь, вы единственный, кто может мне помочь!       — Что же… Я постараюсь сделать всё, что в моих силах. Пойдемте ко мне в дом. Здесь недалеко. Как вы относитесь к горячему какао на завтрак?       — Знаете, крайне положительно! — улыбнулся Азира Фелл своей светлой улыбкой.       «Некоторые вещи не меняются никогда», — ухмыльнулся про себя Адам.

***

      Кэмпбелл вернулся в свою комнату после разговора с Вельзевул. Что-то не давало ему покоя. Он мерил комнату шаркающей походкой, напряженно над чем-то размышляя.       «Кроули-Кроули-Кроули», — где-то он уже слышал это имя. Почему оно казалось таким важным? И куда делись, черт побери, воспоминания за прошедший год!       Вдруг Кэмпбелл почувствовал, как непривычно скрипнула половица под его ногами в темном углу у окна. Мальчик присел на корточки и аккуратно подцепил ногтями расхлябанную дощечку. Под ней оказался тайник. В коробке, лежащей в углублении, мальчик нашёл несколько своих любимых шоколадных конфет с орехами, немного мелочи, пару оберток от вина, одинокую бежевую перчатку (которую Азира уже давно отчаялся найти) и несколько полароидных снимков.       Похоже, на фотографиях было запечатлено Рождество, которое он не помнил.       На первой он разворачивает сверток, в котором оказываются свитера. Он прижимает один из них к груди, и счастливо смотрит на Азиру Фелла, горячо его благодаря. Похоже, именно он сделал ему этот подарок. Они сидят на полу в комнате отдыха под раскидистой елью. Азира сложил ноги по-турецки, около него на полу стоит полная чашка какао. Мужчина с нежностью смотрит на распаковывающего свой подарок юношу. Его лицо озаряет светлая улыбка, а задорные морщинки лучиками скапливаются вокруг глаз. Кэмпбеллу казалось, что он почувствовал запах ели и приятного одеколона, которым пользовался Азира.       Кэмпбелл взял следующую фотографию.       На ней Азира с трепетом держит в руках маленький горшочек с кактусом. Его глаза широко раскрыты, а губы сложены небольшой трубочкой, будто он восклицает: «Господи! Какая красота!» Сам Кэмпбелл полулежа сидит на полу, подперев подбородок ладонью и откровенно наслаждается радостью Азиры. Его глаза блестят, а губы искривлены в счастливой улыбке. Кэмпбелл никогда не видел на своем лице такого расслабленного и счастливого выражения. Они оба выглядят на этих фотографиях такими… влюбленными?       Кэмпбелл нахмурился. Похоже, что Вельзевул говорила правду о том, что ему нравился Азира больше, чем следовало.На этих фотографиях он выглядит способным поцеловать простодушного диджея. Может быть, сказанное о Хастуре тоже было правдой? С чего бы этому человеку, который так нежно смотрит на Кэмпбелла, врать ему? Кэмпбелл решил, что будет с медбратом поосторожнее, на всякий случай.       Он убрал свои находки обратно в тайник и аккуратно поставил дощечку на место. Подошёл к кровати и со всего размаха упал на неё, что старые пружины недовольно прогнулись под его легким телом. Кэмпбелл потёрся щекой о наволочку и засунул руки под подушку. Нащупав под ней что-то мягкое, он вытянул это наружу. В руках оказался теплый нежно-бежевый шарф. Кэмпбелл тут же догадался, кто мог подарить ему такой.       Он на пробу обмотал его вокруг шеи и улёгся в постель. Он мирно засыпал под спокойную классическую музыку, доносящуюся из коридора. «Надо написать мистеру Феллу благодарственную открытку», — мелькнула последняя мысль, прежде чем мальчик погрузился в сон.       Во сне он увидел сгусток света. Юноша подошёл к нему, хотя боялся быть опаленным жарким пламенем. Свет принял человеческую форму. Позади фигуры раскрылись белые крылья.       В лицо юноши с болью вглядывались светящиеся изнутри синие, лишенные зрачков, глаза.       «Кроули, прости меня! Дождись меня! Я уже близко!» — произнёс Ангел. Кэмпбелла окутало приятное тепло, он верил Ангелу, так сильно похожему на Азиру Фелла.       На следующий вечер сон повторился. Вдруг, неожиданно, Ангел начал шептать совсем другие слова:       — Кэмпбелл, очнись, очнись, молю тебя! — просил Ангел, протягивая к нему руки.       — Я… но зачем… мне так хорошо… — вопрошал Кэмпбелл, открывая глаза. Над ним стоял Азира Фелл и настойчиво тряс за плечо, сдавлено шепча:       — Проснись, прошу! У нас мало времени!