Назови меня по имени

— Эдди, солнышко! - миссис Каспбрак пытается докричаться до сына через какофонию оркестра, - Эдди, отойди от этого человека! — Еще чего, миссис Каспбрак! - проорал Балабол, натягивая Эдди кольцо на палец, - Станет он бегать от своего незаконного мужа! Миссис Каспбрак продолжает орать в ответ, но Эдди её не слушает. Эдди от этого ужасно смешно - Балабол притащил ему гребанную черную фату, целый свадебный оркестр и толпу свидетелей из их подвала; Беверли разодрала завядший букет из его комнаты и раздала всем - сам Эдди держит перекрученный похоронный венок. На красной ленте значится - «Эдди и Балабол, счастливо семейно упокоиться». Самое смешное, конечно, то, как вопит его мать, и не может сделать ровным счетом ничего. — Поцелуйте жениха! - грохочет скелет в клоунской маске, и Эдди не успевает его послушаться. Как Балабол и обещал - изнутри дома, снизу вверх, начинает подниматься нечто, и весь дом ходит ходуном. — Объявляю нас мужем и мужем! - Балабол вопит и чмокает Эдди в щеку, - Как хозяин этого дома, отпускаю вас! Бегите, глупцы! Миг - и от их свидетелей остаются мятые цветы на полу. Щелчок - трескается паркет их кухни и из него валит зеленый пар. Грохот - миссис Каспбрак падает в обморок. — Ну все, милый, она еще сутки в себя не придет, - Балабол держит его за плечи, - так что ты тоже беги со всех ног. Может, повезет, и она тебя больше не вспомнит. Из разлома тянется ужасная когтистая лапа, покрытая налипшими на что-то мерзкое и густое костями - их кухне точно пришел конец. — Если я тебя позову, ты придешь? - выпаливает Эдди, не успев осознать. - Если я позову три раза? — К тебе, будущий бывший - приползу, даже если от меня останется палец. Ну ты знаешь, как французы говорят, если у мужчины остался хоть один палец... Эдди целует его, как нормальные супруги целуют друг друга у алтаря, у нормального алтаря, а не их комода, накрытого одной из стащенных призраками простыней. И убегает со всех ног, не оборачиваясь на жуткие звуки, хватает сумку у двери и со всех ног бежит, надеясь, что успеет на автобус - оставляя блеклое, серое, пустое прошлое, позабыв про дурацкие фотографии, мази и таблетки. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким сильным. Дом за его спиной грохочет так, что кажется, будто его сносят - если бы сносимые дома умели рычать и стонать. Черт с ним - черт с ними всеми. Эдди бежит, чтоб успеть к новому дому, где будет цвет и жизнь, где он перестанет растворятся в черных и серых тенях; где он позовет своего принца на бледном коне по имени. *** Все оказывается совсем не радужным - но видят живые и мертвые, гораздо лучше, чем было. У Эдди хватает денег на то, чтобы снять крошечную комнату и сил на работу официантом в месте, где всем плевать, что он носит только черные водолазки и не имеет медкнижки - пока на нем фартук. И в этом городке все коричневое и серое - но по крайней мере ничто больше не высасывает цвет из его вещей. Он начал фотографировать снова, чтобы повесить хоть что-то на голые стены, и каким же красивым было местное кладбище осенью: чистые краски листвы не перебьет унылой пыльной серостью. Кольцо на пальце бережет его от излишнего неприятного внимания. Правда, обладатель его пары все никак не отзывается. Эдди не перестает пытаться - каждый вечер он возвращается в свою комнату, запирает дверь на защелку и шепчет под нос: «Балабол, Балабол, Балабол», чувствуя себя, как последний дурак, одинокий снова - но что-то заставляет его повторять раз за разом. Больше воздух не кажется удушливым, даже когда прямо в лицо его обдает выхлопными газами; кожа все меньше и меньше болит. Эдди думает, что болезнь отступает - что её и не было вовсе. Если бы не мертвый парень и его друзья - ничего бы этого не было. Эдди по ним скучает. Жалеет только об одной вещи из прошлого - фотография с простынями в воздухе отлично бы смотрелась на его стене. Каждый день он едет с работы на автобусе до своего спального района и смотрит на темное, холодное небо. Он знает, что эта темнота вовсе не пустая; в тенях скрывается столько, что едва ли можно остаться в одиночестве после захода солнца. Когда его руки касается теплый порыв ветра, ему хочется думать, что это ласковое рукопожатие от друзей, которые стали свободными, но не забыли его - и черт, у него есть все основания в это верить после того, что он видел. Но время идет- а он все еще один. И чего-то ждет. — Балабол, Балабол, Балабол, - он произносит скороговоркой, закрывая замок и особо не рассчитывая ни на что, но вдруг он чувствует вполне осязаемую, мягкую, такую холодную руку на своей талии. — Муженек! - Балабол скалится. Эдди ужасно хочется дать ему зубочистку. - Прости, проебал весь наш медовый месяц в работе, мне такого за нашу с тобой выходку навесили, сдохнуть можно! Эдди смеется, впервые за долгое время, и обнимает его. — Я тоже рад тебя видеть, дорогой, - он поверить не может - дождался-таки. Кажется, по его руке что-то ползет, и Эдди старается игнорировать это ощущение. — Как ты тут без меня, Спагетти? - Балабол отстраняется от него, - Сидел у окошка и ждал, когда твой муж вернется с войны? — Ты не поверишь, что произошло, - Эдди начинает снимать с себя водолазку, - Ты только посмотри! — Воу, милый, я понимаю, что брачную ночь мы пропустили, но... — Все исчезло! - Эдди стоит посреди комнаты с голым торсом и впервые не чувствует желания тут же замотаться в ближайшую тряпку, - Всё зажило. Все язвы и пятна, остались только шрамы где-то, но они незаметные почти, представляешь? - Это очень хорошо, Эдди, - и снова он говорит этим мягким тоном, - очень здорово. Не здорово то, о чем они оба думают, но не говорят - почему все эти годы Эдди был похож на прокаженного. — Есть один момент, Эдди, такое дело, - он хитро улыбается, - я как-то случайно убедил начальство нас не разводить. То есть, если хочешь разбежаться и поделить имущество, то я тебя остановить не смогу, но если ты решишь попробовать провести нашу семейную лодку через бурные воды Стикса, то - на секунду он запинается, задумавшись, - то я хочу оставить свою фамилию. — Какая у тебя фамилия, Балабол? - смеется Эдди. - Твою мать, и я за тебя вышел. — Тозиер, - он мгновенно серьезнеет. - Ричард Тозиер. Нельзя мне этого делать, ух, Эдди, но ты, - он театрально взмахивает руками, - крышу мне сносишь! И буквально - снимает свою голову с плеч. Пока Эдди хохочет в голос, он не замечает, как распахивается дверь. — Слышь, сосед, совсем охренел? - на него орет какой-то мужик, - Какого хрена ты в такое время как резаный орешь, - и на секунду запнувшись, падает в обморок. — Упс, - только и говорит Ричард. —А я думал, что запер дверь. — В следующий раз проверь надежнее, - он подмигивает Эдди, приставляя голову на место, - а то мало ли по какому поводу ты будешь орать, Спагетти.