Iris sanguinea

В школьном медпункте неприятно пахнет краской, этиловым спиртом и ментоловой мазью. Этот типично медицинский запах безжалостно разъедает обонятельные рецепторы Сары, выдергивая её из объятий Морфея. Сейчас ей больше всего на свете хочется, чтобы обоняние обмануло её, а первым, что она увидит после пробуждения, будет розовый потолок её комнаты. Тогда Сара смогла бы убедить себя в том, что ей приснился дурной сон, каких у неё много. Но потолок белый и наполовину облупленный, запах всё ещё тошнотворный, а в кабинете О’Нил одна. Сара помнит, как упала перед Майклом и начала судорожно кашлять. Ей пришлось прожевать и проглотить цветки вместе с собственной кровью, лишь бы Тёрнер их не увидел, ведь это странно и с научной точки зрения необъяснимо. Было грязно и омерзительно. Её почти вырвало. Майкл замечал, что в последние пару месяцев Сара плоха́. Синяки под глазами, бледная кожа лица, охрипший голос и израненные губы — её вид кричал о болезненности. Он пытался осторожно интересоваться у девушки её самочувствием, но та отшучивалась, словно не желала признавать очевидное. Просила не беспокоиться по пустякам. Тёрнер принадлежит к тому типу людей, которые контролируют ситуацию и всегда знают, что нужно делать. Но тогда Майкл впервые испытал животный ужас. — Эй, Сара, расслабься и дыши. Я с тобой, всё будет хорошо, — Майкл высыпал содержимое сумки девушки на пол, наспех перебирая вещи руками. Со стороны это похоже на сильный приступ астмы, так где же ингалятор? — Я сейчас отнесу тебя в медкабинет, там мы вызовем скорую и они помогут тебе, слышишь? Сара резко покачала головой в знак протеста. Она не может ничего сказать, иначе раскроет свой драгоценный секрет перед всеми: к трибунам уже начали подтягиваться другие любопытные ученики. Майклу необходимо поскорее увести О’Нил от толпы: — Чёрт… Давай, осторожно. Вот так. Он подхватывает её на руки, и сейчас, спустя столько времени в страданиях, Сара не может не наслаждаться этой близостью. Она прижимается щекой к груди Майкла и слышит, как в панике заходится его сердце. Тёрнер беспокоится о ней, за неё. Это немного успокаивает Сару, она больше не чувствует лепестки во рту. Теперь можно на секундочку закрыть глаза; отпустить весь этот кошмар.

***

Майкл принёс сюда Сару и, наверное, давно ушёл. Ему незачем здесь оставаться, его ждёт Адель. Сейчас они наверняка сидят в забегаловке на Биззл-стрит и обмениваются слюнями, пока ждут свой заказ. Сара всё только усугубляет, представляя детали их свидания, потому что в итоге страдать будет она одна. Ревность не разрушительна, она убийственна. О’Нил давно пора запомнить этот простой урок. Кашель снова подступает к горлу. Сара не может позволить себе испачкать белые простыни, поэтому принимает сидячее положение и отхаркивает ирисы на плиточную мозаику. По-хорошему ей бы делать это в уборной, над унитазом, а не в помещении, куда в любой момент может кто-то войти. Но сил нет. Ничего не осталось. Сара очень устала. И она более не в состоянии с этим справляться. В тишине медпункта кашель и звук падающих лепестков с каплями крови звучат особенно громко. Эта адская симфония бьёт прямо в виски, заставляет чувствовать себя хуже, еще ничтожнее. Эмоции, которые давили неделями, внезапно накрывают Сару с головой. Она срывается на крик: проклинает свой переезд в Сентфор и поносит Тёрнера на чем свет стоит, не стесняясь в выражениях. Если она достаточно озлобится, чтобы превратить любовь к Майклу в ненависть, то сможет ли прожить ещё немного? Остановить прогресс своей болезни. Пожалуйста, кто-нибудь, помогите ей. Она боится смерти так же сильно, как и жаждет облегчения. А Майкл стоит за дверью. Он всё слышит, но ноги будто приросли к полу.