Отрицание

Вероятность заболеть цветочной болезнью была меньше, чем сотая часть процента, тысячная, десятитысячная, а может и ещё нереальнее. Как давно кто-то болел чем-то подобным? Гэвин Рид не мог вспомнить ни одного случая ханахаки, который озвучивали бы более-менее надёжные источники, а не сомнительной достоверности истории из жёлтой прессы, а сейчас сидел на полу в своей ванной и удивлённо смотрел на маленький бледно-фиолетовый лепесток на ладони, весь измазанный кровью. Руки задрожали, охвативший его ступор, из-за которого он последние пару минут всматривался в кусочек цветка в глупой надежде, что тот исчезнет, пропал и сменился раздражением. Гэвин вскочил и, включив кран, быстро засунул обе руки под воду, тщательно отмывая одну другой, следя, как исчезает лепесток в смывном отверстии. Словно того и не было. Гэвина трясло. Было не так много вариантов действий в сложившейся ситуации. Можно пойти к врачам, и тогда он не получит никакой помощи, зато его совершенно точно оставят изучать как редкого «везунчика», чтобы на его опыте точно спасти последующих пациентов, если такие вообще будут — Гэвин в этом сильно сомневался. Зато был уверен на все сто, что в момент, когда его болезнь подтвердится, он автоматически лишится своего значка и не получит его, пока врачи не подтвердят обратное, ну или пока не умрёт. Он бы предпочёл умереть при исполнении, но кому нужен коп, который вместо ловли преступников заблевывает полы цветами? Был ещё один вариант, по слухам, от цветочной болезни спасает взаимная любовь, но как именно это работает, не знал никто. Ни одной нормальной научной статьи он найти так и не смог, хотя больные всё-таки встречались, но как правило люди с ханахаки не спешили сообщать всему миру о своем недуге и либо пытались добиться взаимности, либо погибали. Естественно, все случаи, какие было только возможно найти, не имели в себе волшебного спасения. Оно было в сказках и легендах, по соседству с джинами из лампы и огнедышащими драконами. Что, конечно же, вселяло надежду на спасение. Нет. У врачей не было знаний о том, как это лечить, потому что их пациенты до них не доходили, потому что им вряд ли помогли бы, потому что не было информации. Замкнутый круг. Загибались больные слишком быстро, были они слишком редкими, а то единственное исследование, которое всё-таки провелось, произошло во времена радикальных методов в медицине и не вызывало никакого желания повторить опыт того подопытного. Но главное, почему не хотелось идти к врачу — сроки. Смерть наступала слишком быстро и логично, что тот, кто заболевал, старался потратить отведённую ему на оставшуюся жизнь неделю, максимум две в попытке сойтись с возлюбленным. Как говорили различные статьи сомнительной степени достоверности — это был единственный действенный способ. Гэвин оттер мокрые руки о домашние штаны и стал судорожно соображать, что же ему делать. Если он правильно понял то, что происходит, то, во-первых, он все перепутал, потому что, как ему казалось, единственное сильное чувство, что им владело — ненависть, но, похоже, организм был с ним не согласен, и это симпатия, более того — любовь. И это ещё надо было переварить. А во-вторых, эти самые чувства у него были к андроиду, и это был пиздец. Девианты, конечно, получили права и теперь даже считаются полноценными личностями, но это не отменяет того факта, что они — машины. И даже если вдруг у них есть эти самые чувства, о которых они так активно говорят, то «чувства» эти — электронные. И совершенно точно, не такие же как у людей. Даже то, как они проявляются было загадкой, может, всё то, что показывали по телевизору — лишь понятная людям визуализация чего-то совсем другого, и в реальности всё иначе. Люди с разных континентов не всегда понимают друг друга, даже имея новейшие переводчики и представления о менталитете, а тут андроиды. Как вообще это работает? А если Коннор ответит взаимностью и пообещает быть с Гэвином до конца своих дней? Это реально поможет? А если андроид соврёт из жалости? Единственное, что знал Гэвин, это то, что он очень хочет жить. Он не представлял, что ему делать с андроидом, как работает болезнь, точно ли она от любви. Но знал, что любит свою жизнь, хочет жить дальше и хочет работать на своей работе. А это сложно, если в любой момент имеешь все шансы сдохнуть от ханахаки. Ему потребовалось около часа, чтобы съездить на работу, найти контакты Коннора и, засев в баре, написать тому, чтобы срочно приехал. — Мне плевать, как ты будешь меня лечить, но ты не бросишь меня с этим дерьмом один на один, понятно? — Гэвин чувствовал, что его трясёт от одного вида андроида, от желания избить, сломать, сделать что угодно, чтобы этот Пиноккио понял на своей ненастоящей шкуре, насколько сейчас плохо человеку. — Ты признаешься мне в больших и светлых чувствах прямо сейчас, а если не поможет, то поедем ко мне и трахнемся. Тебе всё понятно? Андроид приподнял бровь и медленно кивнул. Он быстро приехал и был задумчиво напряжён, следил внимательно за нервничавшим детективом и разговаривал таким тоном, словно Гэвин — псих размахивающий дробовиком в торговом центре днём в выходной. И от этого бесил ещё больше. — Да, детектив Рид, думаю, я понял, что вы от меня хотите, но вы точно уверены, что именно я источник вашей болезни? — Так сильно ненавижу я только тебя, — честно признался Гэвин. — Нет у меня никого к кому я испытывал бы чувства сильнее чем к тебе. — О, — выдавил из себя Коннор, мигнул диодом и улыбнулся. — Это мило. Я люблю тебя, Гэвин. Ты слишком очарователен. И андроид подмигнул ему. Рид зарычал от того, как же сильно захотелось начистить пластиковую рожу этому наглецу. Он схватил Коннора за грудки. — Ты что, решил меня подъёбывать?! — зашипел он, подтягивая андроида ближе к себе. — Решил, что я с тобой шутки шучу? Коннор чуть искривил губы, являя взору лёгкую полуулыбку-полуухмылку. И Гэвин почувствовал боль, словно внутри резанули лезвием, он с силой оттолкнул андроида обратно и рванул в сторону туалета. Похоже придётся идти к врачам, интересно, страховка покроет попытки его лечения? Или это они должны будут платить Гэвину за уникальность и быстроту обращения? К чёрту, просто к чёрту. И главным образом к чёрту Коннора с его шутейками. Это была очень глупая идея — просить помощи у кого-либо, особенно у этой тупой машины. Коннор вошёл следом, как раз, когда Гэвин выковыривал пальцами застрявшую в горле веточку с цветком, он внимательно склонил голову в сторону, рассматривая, как Гэвин сначала откашливает все остатки, а потом пальцами утрамбовывает соцветие в сливную дырку раковины и смывает всё водой. — Цветы базилика, — негромко проговорил Коннор. — Основное значение на языке цветов: «я вас ненавижу». — Весело, не правда ли? — усмехнулся Гэвин и собрался было пройти мимо, но его неожиданно перехватили поперек груди и жестко впечатали в стену. Он даже не успел возмутиться, когда его поцеловали. Грудь снова резануло, но тут же отпустило. Гэвин даже ответил не сразу, но, когда получилось, поцелуй вышел не таким уж и плохим, по крайней мере, целоваться с ненастоящим мальчиком оказалось приятнее, чем он думал раньше. — Вам лучше? — тоном лечащего врача спросил его Коннор. — Походу дела, — рассеянно согласился Гэвин, трогая свои губы. Поцелуй, особенно под конец, когда уже привычная за последние несколько часов тяжесть в груди отпустила, показался приятным, и это было совсем неожиданное открытие. — Тогда, нам следует поехать к вам, — отозвался андроид. — Нахрена тебе ко мне ехать? — нахмурился Гэвин. — Секс, вы сами сказали, что он поможет. Мы поедем к вам, и если поцелуй помог сейчас, то регулярный секс закрепит результат и сделает его постоянным, — Коннор произносил всё это чётко и как-то механически, совсем без эмоций, словно не он с первого же дня ещё до девиации пытался во всём походить на человека. Словно был тем, кто сообщил о неизлечимом диагнозе и о малоэффективной операции, как альтернативной попытке спастись. — Вероятнее всего, вы не вылечитесь, но сможете исправно выполнять свои функции, не отвлекаясь на болезнь. Хотя я бы советовал вам отправиться к специалисту, чтобы вас на постоянной основе наблюдали. Готов составить вам компанию и в этом. Гэвин окинул взглядом Коннора с головы до ног и прикинул, что раз ему нужнее, раз он в более зависимом положении, то с вероятностью сто процентов ебать в их сексе будут его, а андроид, так и быть, хером или пальцами, если первого не окажется, спасёт детектива от смерти. Коннор — герой и победитель, а Гэвин пусть скажет спасибо, что выебли. Мелькнули мысли о том, что он слишком быстро и радикально бросился решать проблему, что, возможно, и проблемы не было и, вообще, цветы просто померещились с недосыпа, перепоя, старых черепномозговых, да что угодно могло аукнуться от не слишком бережного обращения со своим здоровьем и жизнью. Не мог же он реально влюбиться в этого робота?! — Думаю, поцелуев пока хватит, — отозвался он, отступая на шаг в сторону, выскальзывая из пространства между андроидом и стеной. — Увидимся завтра на работе, жестянка. Гэвин задумчиво обогнул Коннора и отправился в глубь зала. Тот не стал его останавливать, а самому детективу стоило решить, насколько сильно он хочет жить. Потому что одно дело спокойно относиться ко всем нетрадиционным ориентациям, включая любителей киберсекса со своим полом, а совсем другое — стать одним из них и не то, чтобы добровольно. Он остановился на пороге бара пытаясь проветрить голову и игнорировать давящую, всё возрастающую тяжесть в груди, когда его неожиданно схватили, развернули и не успел он ничего толком сказать, как в его губы впились поцелуем и второй вышел дольше, чувственнее и по всем параметрам лучше первого. — Увидимся завтра на работе, детектив Рид, — мягко сказал Коннор после и улыбнулся. — Буду рад вас видеть.