Отрицание

Бодрствовал Гэвин гораздо меньше, чем спал. Иногда, просыпаясь, он видел Коннора, иногда — Хэнка, но чаще просыпался один. И это было гораздо правильнее, чем тот же Андерсон у его кровати, но всё равно, Гэвин до обидного быстро привык к чужому вниманию, к тому, что есть кто-то, кому на него не плевать. С подобными привычками потом очень сложно жить. Хэнк предпочитал молчать и почти не отвечал на вопросы, сидел рядом, но либо что-то читал, либо рылся в планшете, отвечал коротко и нейтрально. Совесть скреблась и напоминала, что когда-то Гэвин действительно искренне восхищался этим человеком, что он тратит своё время и силы на пусть и весьма своеобразную, но всё-таки поддержку человеку, который не единожды бил по больному, напоминая о том, о чём стоило молчать. Извиняться было сложно, поэтому Гэвин тоже молчал. Спрашивал о работе, даже спрашивал пару раз про химеру, раз уж она оказалась одной из немногих, кто о нём беспокоилась. Иногда писал родителям. Просто так, без подробностей, даже время выбирал такое, чтобы как будто после смены или перед ней. Коннор приходил часто, но не каждый день, однажды отсутствовал три дня и чёткого времени его посещения не было, как и неизвестно было каждый раз на сколько он останется. Гэвин, впрочем, и не спрашивал. Иногда он ловил себя на том, что ждёт появления андроида и от этого становилось хреново. Коннор ещё в самом начале сказал, что будет писать, если не сможет прийти, но Гэвин тогда отмахнулся и, усмехнувшись, сказал, что любит сюрпризы, так что оно того не стоит. И Коннор не стал писать. А потом Гэвин поймал себя на том, что боится выползти до туалета, потому что пропустит приход андроида, и начинал чувствовать себя Хатико. Коннор, когда приходил, всегда улыбался и всячески выражал позитивный настрой, радовался за Гэвина и его улучшения, рассказывал про свои расследования и чужие, про то, как проходит депортация Блейза и о том, как комментирует происходящее Иерихон. Что химеру есть шанс реабилитировать до более-менее сознательной личности, пусть и навсегда изолированную от человеческого социума, но если Гэвин захочет, он сможет с ней пообщаться. Коннор говорил с ним очень осторожно, прощупывая, какие темы Гэвина не задевают и о чём можно говорить, а о чём нет. Гэвина скорее задевало такое отношение. Через неделю таких плясок Гэвин понял, что они его раздражают, через две — откровенно бесят. Но начинать первым переходить с общих тем на личные — это признать, что всё-таки зависим, что опять привязался. Начинать первым было страшно, хотя казалось бы уже согласился, смирился со всем возможным, но взрыв словно образовал дыру. Создал паузу, давая возможность отступить... Коннор гладил его по волосам, пропуская сквозь побелевшие пальцы человеческие волосы. Он не единожды предлагал помощь с принятием душа, но Гэвин упорно отмахивался, предпочитая помощь персонала больницы. И сейчас Рид особенно остро чувствовал, что волосы уже грязные, и что если раньше это не особенно бы смутило, то сейчас ощущалось чем-то слишком неприятным. А Коннор вроде бы и ни на что не намекал, просто перебирал пряди, но ощущался слишком близко, перед ним не хотелось быть ещё хуже, чем уже был. — Мы же вроде встречаемся теперь? — на всякий случай уточнил Гэвин. — Я тоже придерживаюсь этой точки зрения на наши отношения, — мягко сказал андроид. — Но я рад, что ты обозначил их вслух, не хотелось бы узнать, что я всё это время ошибался. Гэвин скривился, но вспомнил, что и впрямь до конца так ни на что и не согласился. Он собирался попробовать... и сходить на свидание. Просто хотел убедиться, что в этот раз всё будет немного иначе, немного лучше, чем прежние разы. Из плюсов — раньше у его постели после первого неудавшегося свидания никто не сидел. — Тебя смущает, что наши отношения могут поменяться? То что у меня мужской молд и я сильнее тебя? — осторожно заговорил Коннор. Он уже поднимал эту тему однажды, и тогда Гэвину совсем не понравилось то, что он услышал. — Я не хочу, чтобы ты менял себе пол, — тут же оборвал его Гэвин. — Совершенно не хочу. — Но тебе было бы проще. Коннор утверждал, а Гэвин даже поспорить не мог. Да, было бы проще, понятнее. И, возможно, андроиду и правда всё равно, какой с человеческой точки зрения у него пол, но для Гэвина, как для человека, казалось диким заставлять кого-либо, даже того, для кого это не имеет никакого особого значения, менять внешность, только из-за собственных заморочек. А потом Коннор мясо к себе начнёт пришивать, чтобы Гэвина его нечеловеческая сущность не смущала, да? Он усмехнулся своим мыслям и прикрыл глаза, подаваясь чуть ближе к чужой руке. — Какого хрена она у тебя белая? — перевёл разговор Гэвин, дотрагиваясь до обнажённой руки без скина. Он помнил новости, когда лидеры девиантов касались друг друга такими же обнажёнными ладонями и целовались. — Это неосознанная попытка создать коннект, — легко пояснил Коннор. — Я мог бы её подавить, но не хочу. Мне кажется, что так я лучше демонстрирую свою симпатию. — Хер у тебя тоже белым становится от большой симпатии? — Гэвин коротко рассмеялся своей шутке, но тут же напрягся, ожидая ответа. — О, мы дошли до той стадии близости, когда можем обсуждать подобные интимные темы? — Коннор улыбнулся. — У меня нет половых органов. Никаких. Гэвин как-то слишком резко выдохнул, не успев сдержаться. — Видишь, у меня тоже есть недостатки, — Коннор притянул голову Гэвина ближе к себе, кладя на плечо, и тихо произнёс: — Тебе совершенно не стоит смущаться своего тела. Меня же не стыдит мой недостаток. А по человеческим меркам отсутствие половых органов большая проблема, так ведь? — Я не стесняюсь своего тела, — резко отозвался Гэвин, хотя и признавался себе, что были и такие мысли, больше правда угнетал рост, намного больше. — Ты из-за этого так ломишься со мной душ принять? Показать, что всё хорошо и я вообще красавчик? Коннор чуть отстранился. — А ты в этом сомневаешься? — удивился он. — В том, что всё хорошо? Что ты красавчик? Почему, Гэвин? — Хватит на меня давить, — огрызнулся тот, но сразу же неловко замолк. — Тебе напомнить, что я тебе должен? За несостоявшееся свидание. Может быть есть что-то, чего бы ты от меня хотел? Что я могу тебе дать, Гэвин? — Чтобы ты перестал задавать тупые вопросы! — А тебе от этого станет легче? — Коннор медленно положил ладонь на колено человека и мягко сжал. — У тебя подскочил пульс, но знаешь, я не понимаю, ты боишься меня или наоборот. Тебе нравится? Или тебе нравится и ты этого боишься? Гэвин хотел сбросить чужую руку, потом прижать к себе сильнее, показывая андроиду, что тот всё делает правильно, показать, что да, приятно, а потом стало стыдно. И за первое и за второе. Нельзя так. Либо да и уже тогда не бояться ничего, принять всё как есть. Либо прямо сейчас порвать со всем. Недомолвки, полумеры — это так не работает. Он не хуже Коннора помнит, что пришёл сам. Он знает, что до сих пор считает это правильным решением, да, его носит из стороны в сторону, да, он не может выбрать, но он жив. Теперь он знает, что можно и на таблетках выжить. У него было время принять болезнь, он даже принял Коннора, и что ещё более странное, тот до сих пор нянчится с ним и терпит все закидоны, но сейчас тот самый рубеж. Сейчас все дела уже переданы, работа не то чтобы ждёт обратно в ближайшее время, сейчас Гэвин очень часто остаётся наедине с самим собой. Сейчас можно от всего отказаться, выжить и ничего не потерять. Он почувствовал, что успокоился, выспался и в общем-то идёт на поправку. Он может принимать взвешенные и неэмоциональные решения. — Мне нравится и не нравится одновременно. Люди не перестраиваются по щелчку пальцев. Я вообще не представляю, что мне с тобой делать. Зачем ты мне нужен и зачем нужен я тебе? — Гэвин прищурился, всматриваясь в глаза Коннора. — Скажи, раз уж у меня есть одно желание, зачем тебе эти отношения и как долго ты собрался в них быть, если я соглашусь? Коннор поджал губы, коротко улыбнулся и чуть прищурился. — Начнём с того, что ты не тот человек, что пришёл бы ко мне за помощью, — осторожно начал андроид, пытаясь по лицу считывать отношение Гэвина ко всему им произносимому. — Но ты позвал меня, и я не мог это игнорировать. Я быстро считываю эмоции и сразу понял, что это не шутка и не розыгрыш, но одной из первых версий была та, где ты просто заблуждался и в свои заблуждения поверил. Естественно, она вскоре опроверглась. Тогда я принял ответственность за тебя и твою жизнь. Смерть — это слишком серьёзно, и я бы никогда не желал тебе подобного. Я просчитал все варианты, проверил всю информацию, какую смог найти через социальные сети: фотографии с бывшими и то о твоих отношениях, что так или иначе попало в интернет. — Ты взламывал переписку? — хмурясь всё сильнее и сильнее спросил Гэвин. — Это не имеет значения. Важно то, что я просчитал: твои отношения, если игнорировать случайные связи, длились от года до пяти. Ханахаки — это серьёзная болезнь, и я предположил наши возможные отношения от пяти до десяти лет. Это было допустимо. Гэвин со стоном уронил лицо в ладони, думая о том, что сейчас самое время сбросить с колена чужую руку. — Это было логично. А главное, взаимовыгодно. Ты продолжаешь жить, как жил, а я узнаю о тонкостях близкого взаимодействия у людей. Я и раньше думал установить себе половой модуль, так что для меня всё складывалось идеально. Главным обстоятельством было убедить тебя во взаимности и не давать поводов усомниться в обратном. Гэвин зажмурился. Не то что бы он поверил в то, что его полюбили с первого взгляда или позже во время общения — за удивительный характер, но вот как-то всё равно хотелось, чтобы отношение было чуть лучше... А не так. — Но ты стал сопротивляться. И это было нелогично с моей точки зрения, но из того, что я знал о людях, я понимал, что для вас, если дело касается глубоких эмоций, искренность гораздо важнее пусть и во благо, но всё-таки лжи, — Коннор смотрел на Гэвина, но тот не поднимал головы. — И тогда я взломал все переписки, какие смог найти у твоих бывших, то что писали или обсуждали вслух о тебе. Гэвин хотел напомнить про право на личную жизнь, про то, что законы распространяются не только на андроидов. Что значок никак не даёт ему такие права и уж точно не над Гэвином. Сказать, чтобы проваливал на хер с такими попытками помочь. — И я понял, что не хочу быть как они, — подвёл итог Коннор. — Хочу стать лучше. — Да ты, блядь, уже хуже всех, — Гэвин поднял голову и уставился на Коннора, но тот улыбнулся. — Ты мудак, и прямо сейчас я могу посадить тебя за всё, что ты наговорил сейчас мне. — Я не следил за тобой, — тут же отозвался андроид. — Только за ними. Я уважаю твоё личное пространство, но мне надо было понять. — Ты нихуя не ответил на мой прямой вопрос! — воскликнул Гэвин. — Хватит искать лазейки, просто скажи, какого хрена, а? Коннор резко оказался совсем близко, утыкаясь лбом в лоб. — Потому что ты мне интересен, мне нравится, когда ты чему-то рад и когда ты говоришь со мной без злости и желания вызвать на спор или агрессию. Я люблю находиться рядом. Мне нравится смотреть тебе в глаза, хотя это так редко получается. И Гэвин поймал себя на том, что вновь пытается отвести взгляд, но никак не может, потому что Коннор зацепил его своими глазами и не отпускает. Он рвано вздохнул и облизал губы. Андроид отреагировал, мгновенно поцеловав, а потом отстранился. — Я не хочу что-либо делать против твоей воли, но, мне кажется, иногда с тобой лучше действовать, а не ждать разрешения. Поправь, если это не так и поверь — одно твоё слово и я остановлюсь. Но, Гэвин, только если ты действительно хочешь, чтобы я остановился, ладно? Гэвин смотрел во все глаза на андроида и чувствовал, что тот, нависая, больше не ощущался угрозой. Даже слова о взломах переписки, даже то непонятное, что сейчас возможно произойдёт... Гэвин выдохнул, он уже второй раз делал этот страшный шаг и очень надеялся, что не придётся и в третий раз начинать этот путь. Он кивнул. Коннор улыбнулся во весь рот и поцеловал его в висок... и осторожно поднял с кровати, взяв на руки. Первой реакцией Гэвин вцепился ему в плечи и попытался вырваться. — Я хочу отнести тебя в душ, — пояснил Коннор. — Позволишь мне помочь тебе? Гэвин никогда прежде не чувствовал себя таким лёгким и зависимым. Он зажмурился, подавив очередной бессознательный порыв вырваться, и заставил себя принять всё нейтрально. Сначала он рассмеялся, чувствуя, как подступает к горлу ком, который уже давно давил где-то в области груди и похоже был чем-то совсем другим, совсем не связанным ни с цветами, ни с ранами. Он чувствовал как хоть немного, но отпускает что-то сжавшееся внутри. И от этого не сильно, но всё-таки становится легче. Он выдохнул и пнул Коннора ногой. — Ну, неси, чего встал, придурок. Коннор закатил глаза и улыбнулся. — Конечно, Гэвин, несу.