Холод в сердце

Они рассказывали примерно полчаса. Гостья умела слушать, задав только несколько уточняющих вопросов. Посмотрела изображения сделанные с накопытника, когда он еще был, а с ручки — по памяти. И по-видимому, ручка заинтересовала больше. Словесный портрет Лухмана и Фреи она тоже выслушала внимательно, спросила, какие на ней были украшения, но тут Джесс не смог с ходу вспомнить, хотя обещал уточнить у жены. Кобылки более приметливы на такие вещи. Когда зашел разговор про индоктринацию, посмотрела на Джесса как-то искоса, видимо сканируя, и заверила, что ничего такого на нём нет. Спросила, какие заклинания не получались у Лухмана, улыбнулась каким-то своим мыслям, и тут случился непредвиденный инцидент. Мелкий жеребёнок, которому надоело сидеть в углу с родителями, отправился «исследовать» зал и, видимо вообразив себя хищником, подкрался и неожиданно кинулся на ногу Амелии. Время остановилось. Перед взглядом Джесса пронеслось несколько картин, одна другой безумнее. Например, что коварный Лухман, притворившись жеребёнком, сейчас воткнёт в ногу кобылы отравленный кинжал. Или она с перепугу шарахнет ребёнка молнией… Но вместо этого единорожка перехватила «атакующего» телекинезом и усадила перед собой на стол. При этом Джесс мог бы поклясться, что её рог не светился. - Ты очень храбрый мальчик. Считай, что ты меня победил… В этот момент приблизился отец жеребёнка, собираясь, видимо, его забрать, но короткого взгляда из-под бровей хватило, чтобы несомненно богатый фабрикант попятился назад. - Какую же награду ты хочешь? - Такой камень! - он указал на «мандат» Амелии. - О, - она усмехнулась, - увы, чтоб это получить, нужно преодолеть страшные испытания… Нет, я не говорю, что ты не сможешь, но сначала тебе надо вырасти. А пока попроси что-нибудь другое. - Шоколадного тигра! Единорожка улыбнулась и двинула копытом. Рядом с мальчишкой и впрямь появилось кондитерское изделие… И он это ел. В самом деле. Она чуть кивнула головой: - Подойди. - И когда отец ребёнка приблизился, сказала, - у мальчика немалый потенциал. Если хочешь отдать его в действительно хорошую школу, через пару месяцев приходи во дворец. Тебя туда не пустят, но ты скажи, что от… От Амелии. Я сделаю так, чтоб жеребёнка взяли. Всё, иди… Пока, малыш. И не бросайся на опасных единорожек. Это мой тебе совет на все времена… - Она чуть улыбнулась. В этот момент по громкой связи объявили, что подан состав до Междуморья. То-ли фабриканту в самом деле надо было на этот поезд, то ли он решил со всем семейством оказаться подальше от «опасной единорожки» и воспользовался поводом, но так или иначе в зале они остались втроём. - Джесс... Этот мальчишка, Лухман… Что ты можешь сказать о нём? Какое общее впечатление у тебя составилось? Чего он хотел? Понимая, что времени у него немного, но тщательно взвешивая слова, единорог ответил: - Он не показался мне безответственным юношей. Он чего-то добивался, но чего - я так и не сумел понять… Амелия вздохнула. - Да понять-то это не мудрено… Но, пожалуй, мне стоит сначала осмотреть особняк и сокровищницу, а уж потом выносить вердикты. Впрочем, сначала ей пришлось посетить короля и только потом, уже поздним вечером, они попали в сокровищницу. Единорожка в быстром темпе обошла экспонаты и задержалась у бюро, на котором когда-то и валялась ставшая теперь знаменитой ручка. Провела копытом над крышкой стола. Как в калейдоскопе в воздухе за несколько секунд сменилась сотня образов. Вещи, которые находились здесь недавно, или были давно, но лежали долго. Из всей мешанины картинок Амелия выбрала нужную, нахмурилась, словно подтвердились какие-то её опасения. Джесс смотрел на это с удивлением. Он знал, что такое возможно — вызвать информационный образ некоторых предметов, но сам так не мог и не знал никого, кто может. Она открыла один из ящиков, вынула журнал приёма-сдачи. Пролистала его, вытащила какую-то записку, близоруко поднесла к глазам. Ольвин и Джесс от стыда готовы были провалится сквозь землю. - Не волнуйтесь так, - не оборачиваясь, сказала Амелия. - Во первых, глупо было предполагать, что похититель оставит письмо. Во-вторых, вы бы его всё равно не увидели, ну и в-третьих, оно зашифровано… Хранители там уже все собрались? Из опроса хранителей Джесс понял, что её интересует строго говоря одно: когда и как упомянутая ручка попала в хранилище? Для выяснения этого даже были вызваны на ночь глядя два почтенных пенсионера из бывших, но ответа она так и не добилась. Давно это было. С накопытником тоже ясности не прибавилось. При очередном пересмотре границ в состав королевства влился небольшой феод, династия правителей которого пресеклась. И в качестве «наследства» упомянутый предмет был получен казной. Его бы отправили на переплавку или на продажу, но приближённые умершего герцога в один голос утверждали, что он считал невзрачный, пусть и золотой напястник чуть ли не главным своим сокровищем, но почему — так и осталось тайной. Несколько лет побрякушку исследовали тогдашние маги, полагая каким-то артефактом, только очень искусно замаскированным, но увы. Амелия покивала — для неё это, похоже, тайной не было. Отпустила хранителей по домам, поглядела на замученных сопровождающих и решила отложить осмотр особняка до завтра. - Могу я задать вопрос? - Поинтересовался Джесс. Она кивнула. - Сколько вы учились? - Влез Ольвин. Амелия немного странно улыбнулась: - Всю жизнь. - А что в этом письме? - спросил Джесс. - Пока не знаю: оно разрезано вдоль. А этот шифр не прочитать без второй половины. Её, надо полагать, мы будем искать завтра… Маги проводили гостью до покоев, простились и разошлись в разные стороны. Однако, Джесс домой не торопился. Немного пропетляв по коридорам, он вышел к лестнице в подвал, ведущей к служебной части библиотеки. И тут же, через несколько секунд из-за поворота появился Ольвин. - А я думал, мы работаем вместе… - Ты же вроде домой пошёл. - Ты тоже. - Ну, - пожал плечами Джесс, - если бы подозрения подтвердились, я бы сказал тебе утром. - Так что, пойдём вдвоём? - Давай. Они спустились в библиотеку. - «Синтез органических цепей»? - Предположил Ольвин. - Думаю, да. Единорог взял искомую книгу, прочитал несколько абзацев и перекинул коллеге, а сам опустился за один из столов. Через минуту рядом с ним уселся Ольвин. - Это должно быть что-то необычайно важное. - Да уж… Она не выглядит впавшей в деменцию. Скорей, прямолинейной как таран. Что, впрочем, неудивительно… Вот думаю, этот Лухман хоть одно слово правды мне сказал? И кто он вообще такой? Ольвин вздохнул: - Теперь это уже не нашего ума дело… Я вот думаю, говорить ей завтра, что мы догадались, или нет? С одной стороны, это может её разгневать, а с другой — мы, по незнанию конечно, можем допустить какое-нибудь нарушение этикета, за которое тысячу лет назад было принято вешать на крепостной стене. И если она забудет, что «простая единорожка», и решит тряхнуть стариной... - Мда… - протянул Джесс. - Интересно, она королю представлялась? И стоит ли нам докладывать ему? С одной стороны — должны, а с другой — как бы нет, потому что уж это-то точно её планы поломает. Ольвин покивал. - Тогда, наверно, надо её саму и спросить. Одной проблемой меньше. Если она рассердится, сможем сослаться на верность монарху и всякое такое… - Будем надеяться, - согласился Джесс. - Она нам на восемь назначила? Давай на полчаса раньше встретимся, вдруг ночью кому-то из нас мысль дельная в голову придёт.