Цветные картинки

Белый даочжан тонул в белой постели, только темные волосы извивались горной рекой в скалистых уступах одеяла да бессильная рука картинно ниспадала в пространство темноты. Дыхание даочжана было спокойным. Сюэ Ян устроился на циновке и замотался в шерстяное покрывало; жаровня, поблескивая угольками, испускала нежное расслабляющее тепло; свеча догорала, сдаваясь под напором мрака. В окно бил дождь, продолжал мотаться — туда-сюда — красноватый свет фонаря у входа. Сюэ Ян глядел на белую руку даочжана, на стекающие во мрак пальцы, тонкие, но сильные, и ему нестерпимо хотелось прикоснуться, укусить, присвоить эту нежную белизну, владеть ею и делать с ней что вздумается. Но было нельзя. Сюэ Ян чувствовал себя — видимо, на контрасте с недавней вязкой апатичной чернотой — избыточно живым. Хотелось что-то предпринять: развязать небольшую войну или добыть риса на завтрак. Но Сюэ Ян был скован обстоятельствами: он не знал, куда идет даочжан, что собирается делать, как так вышло, что он жив, и надежно ли это. При этом потерять его было — невозможно. Оставалось ни на секунду не спускать с него глаз. До чего же нестерпимая, гнетущая зависимость, думал Сюэ Ян, ворочаясь на циновке. Цепь, сжимавшая горло при малейшей попытке освободиться. В свое время Сюэ Ян рвался с этой цепи до изнеможения, до беспамятства, — бесполезно. Это научило его чему-то совершенно новому и противоречащему самой его природе — смирению. Доверчивый, нелепый Сяо Синчэнь — какой же страшной властью над Сюэ Яном он обладал. Нельзя было недооценивать это могущество. Один раз он уже допустил такую ошибку. Теперь он учтет все. Сюэ Ян осторожно подвинулся ближе к кровати. У изголовья тихо стоял серебристый Шуанхуа, и казалось, что сталь при его ковке смешали с лунным светом. Даочжан тупица — как легко было бы сейчас прыгнуть на него, связать, сонного, бессильного, и делать с ним что захочется. В полном соответствии с его собственным дозволением. Сюэ Ян попытался занять себя более насущными мыслями. Погода портилась день ото дня. Нужно было придумать, где перезимовать, — и убедить даочжана разделить приют с Сюэ Яном. Благородство, граничащее с идиотизмом, — даочжаново слабое место. Это можно использовать. Сюэ Ян придвинулся еще ближе, приподнял единственную руку, невесомо, почти не дыша коснулся кончиков пальцев даочжана. Мизинец едва заметно дрогнул, и Сюэ Ян замер. Но даочжан дышал ровно. Сюэ Ян обрисовывал указательным пальцем изгиб фаланг, погладил нежное углубление ладони. Дождь все сильнее стучал в окно, гудел ветер, начиналась буря. Дыхание даочжана не менялось, и тогда Сюэ Ян приподнялся и коснулся щекой прохладной кисти, пахнувшей травяным мылом. Сердце забилось где-то в горле, стало больно дышать. Он уже целовал эту руку, но тогда она была холодной и твердой, как камень.