Наследник эпохи

— Расскажи ещё что-нибудь! — попросил Эйбрам, как только дедушка закончил одну из многочисленных историй о своей жизни. Слушая их, Эйбрам погружался в неведомый мир, представляя себя рядом с дедушкой в его дворце; в пустыне, верхом на верблюде; на узких улицах, посреди невысоких домов, возведённых будто из песка, как на картинках дедушкиных книг. — О чём? — дедушка улыбнулся. Он с охотой делился новыми историями, не идущими в сравнение со скучной школьной литературой. — О войне, — интерес усиливался, стоило только припомнить ранее услышанные отрывки о внезапном нападении одной части страны на другую. Эйбрам глянул в окно на привычные небоскрёбы и вслушался в шум сигналящих машин, ощутив тоску. Жизнь воинов и придворных казалась куда интереснее, чем его собственная. Дедушка мотнул головой. — Давай лучше я расскажу тебе о мирном времени, когда Апокабана ещё не распалась на две части. — А почему твоя страна распалась? — Эйбрам расстроился, получив отказ, но знал, что если дедушка не хочет о чём-то говорить — настаивать бесполезно. — Наша, — поправил дедушка. — Помни, где ты родился. Эйбрам не забывал, но папу раздражали любые упоминания об Апокабане, вплоть до того, что он запрещал открывать дедушке дверь. Но вечерами дома было скучно одному, а папа возвращался поздно и сразу заваливался спать. Дедушка был как праздник, озарявший серые дни. — Так вот. Среди омег появились те, кто не хотел жить по правилам, и они устроили протест. Их предводитель требовал абсурдных прав о свободе, и правящий в то время амир заключил нарушителей в темницу, откуда они неведомым образом смогли выбраться. У них появились единомышленники, в ряды которых вошли и беты, требующие от альф равного отношения. Но всё должно быть на своих местах, — дедушка улыбнулся. — Природа сама определила истинные предназначения. — Какие? — поинтересовался Эйбрам. — В школе нам говорят, что каждый сам выбирает себе занятие. — Вы живёте иначе, — дедушка нахмурился. — Омеги работают наравне с альфами, но к чему ведёт это вольнодумство? К многочисленным связям до брака, изменам, разводам. — Но учитель говорит по-другому. — Учителя обманывают вас. — А ты заберёшь меня в Апокабану? — Эйбрам в надежде посмотрел на дедушку. Дедушка опустил грустный взгляд. Он собрался что-то сказать, но его прервал звук поворачивающегося ключа в замке входной двери. Эйбрам подскочил от страха — он ведь обещал папе, что больше никогда не будет общаться с дедушкой. — Эйбрам? Несколько мгновений, и папа оказался в комнате. Встретившись с его возмущённым взглядом, Эйбрам почувствовал, как сердце ушло в пятки. — Что ты здесь делаешь? — удивлённо уставившись на дедушку, спросил он. — Арьен! Как ты разговариваешь с отцом? — возмутился дедушка. — Мы не в Апокабане. Убирайся отсюда. Папа отошёл от двери, пропуская дедушку к выходу. Эйбрам сорвался с места и побежал за ним, но был тут же остановлен. — Я говорил тебе не пускать его! — судя по виду, папа был разозлен, но Эйбрама не волновал нарушенный запрет. — Я скучал по дедушке! Гневный взгляд папы усилил скопившееся негодование, и Эйбрам, вырвавшись из его рук, устремился к дедушке. — Когда ты снова приедешь? — запыхавшись, спросил он. — Не знаю, — в глазах дедушки читалось сожаление. — Но когда тебе исполнится двадцать один, ты сможешь сам ко мне приезжать. — Это нескоро! Послышались шаги папы, и дедушка заторопился. — Время быстро пролетит, — произнёс он, скрываясь за входной дверью.

***

— Быстро, — чуть слышно проговорил Эйбрам, пристёгиваясь ремнём безопасности. В присланном за ним частном самолёте было совсем неуютно, ведь три последних года он провёл в казарме с сослуживцами. Непривычная тишина напрягала, но желание навестить дедушку не покидало до сих пор. В здании аэропорта его уже ждали двое альф, удивившие своей необычной, форменной одеждой. Сновавшие вокруг люди тоже носили непривычные вещи - свободные, расписанные узорами одеяния. Поймав на себе подозрительные взгляды окружающих, Эйбрам поспешил за предоставленным ему сопровождением. Открывающийся за окном машины город поражал своими древними постройками — в родном Дай-Кале многоэтажные сооружения заполонили собой все улицы. Разве что в пригородах встречались небольшие дома, но они сильно разнились со зданиями песочного цвета, стоящими вплотную друг к другу. Водитель остановился возле ограждённого забором двухэтажного дома, выделяющегося своими внушительными габаритами на фоне других. Встречающие на пороге альфы смерили его строгим взглядом, и Эйбрам смекнул, что граждан его страны по-прежнему считают врагами. Хоть он был таким же черноволосым и смуглым, как все апокабанцы, джинсы и футболка с кроссовками выдавали, откуда он приехал. Обстановка привлекала красочной отделкой — в Дай-Кале не особо старались над стилем: красили стены комнат в нейтральные цвета и покупали простую мебель. В яркой, освещаемой за счёт многочисленных окон комнате, на широкой кровати, поверх горы подушек лежал тщедушный старик, лишь отдалённо напоминающий некогда бодрого и моложавого альфу. — Эйб? — хриплым голосом спросил дедушка, заставляя вздрогнуть. Казалось, будто с их последней встречи перед обязательной службой в армии прошло не три года, а целых десять лет. — Дедушка… Он только упомянул, что приболел, но не говорил, как в действительности тяжело его состояние. — Возмужал, — дедушка улыбнулся, и в груди Эйбрама заскулил мерзкий холод волнения. Бледность дедушки пугала. — Что с тобой? — хотелось выяснить все подробности болезни дедушки, но тот лишь мотнул головой. — Уже поздно, Эйб. Заметив недоумённые взгляды охраны и альфы в белом халате, стоявшего возле окна, Эйбрам опомнился, что говорили они с дедушкой на своём родном языке, запрещённом здесь. — Мне осталась пара месяцев, — в глазах дедушки не было сожаления, лишь вынужденное смирение. Внезапно возникшая горечь, застрявшая комом в горле, не давала произнести ни слова. Не такой виделась долгожданная встреча. — И я хочу, чтобы ты провёл их со мной. Эйбрам кивнул, сжав руку дедушки.