Последняя воля и завещание Лили Эванс Поттер (Last Will and Testament of Lily Evans Potter)

      — Вернон? — позвала Петуния, ее голос дрожал почти так же сильно, как и руки. — Вернон, ты можешь подойти на минутку?       — В чем дело, дорогая? — ответил грубый голос, когда его чрезмерно крупный владелец вошел в хозяйскую спальню дома номер четыре по Тисовой улице.       — Взгляни на это, — сказала Петуния, протягивая мужу листок бумаги, и ее сердце забилось в предвкушении. Она ждала, как на иголках, пока ее муж закончит читать.       — Это значит...       — Да! — она чуть не вскрикнула, отчаянно кивая. — Наконец-то!       Вернон широко улыбнулся с выражением радостного предвкушения на лице.       — Кстати, где этот урод?       — Ухаживает за садом, — ответила Петуния, запихивая выцветшие открытки, письма и фотографии обратно в коробку из-под обуви, которую нашла на чердаке. Она искала детские фотографии Дадли, когда наткнулась на забытую коробку с неотвеченными и в основном непрочитанными письмами от ее давно умершей сестры.       — А ты знаешь, где живет этот... этот опекун?       — Полагаю, он живет в том же доме, где и вырос. Через два дома от нашего в этом жалком старом районе, — сказала Петуния, содрогаясь при воспоминании о доме своего детства.       — В таком случае, собирай его вещи, милая, — сказал Вернон, радостно потирая свои мясистые руки. — Нельзя терять ни минуты! Поставь его чемоданы у входной двери, а я положу их в багажник. Тогда мы позовем его из сада и сразу же отвезем.       Петуния с обожанием посмотрела на мужа.       — Даддерс будет так счастлив получить обратно свою вторую спальню.       При упоминании о сыне Вернон Дурсль надулся от гордости. Подпрыгивая на носках, он ответил:       — Конечно, будет. И он заслужил это после всего, с чем ему пришлось смириться. И почему мы вообще согласились взять этого мальчишку я никогда не узнаю.       Петуния смотрела вслед удаляющемуся мужу, и его слова эхом отдавались в ее мыслях.

***

      — Куда мы едем? — спросил Гарри.       — Не важно, — коротко ответила тетя. — Просто садись в машину и веди себя тихо.       Дядя Вернон уже сидел за рулем, подпевая какой-то веселой мелодии, игравшей по радио.       Когда мимо проносились дома, Гарри откинулся на спинку сиденья и посмотрел в окно машины, стараясь не обращать внимания на своего кузена Дадли, который набивал рот картофельными чипсами, играя в какую-то жестокую игру на своем геймбое. Дадли не потрудился надеть наушники, поэтому звуки выстрелов друг в друга и мучительные крики жертв эхом отдавались на заднем сиденье.       Пока Гарри угрюмо смотрел в окно машины, он не мог не заметить праздничного настроения своих родственников, и даже не представлял себе причину такого поведения и того, почему его взяли с собой. В то время как его родственники принарядились, он был оторван от своих дел в саду. Его волосы слиплись от пота и были в остатках всякой растительности, лицо и руки были покрыты грязью, а одежда была вся в пятнах, и это даже не считая того, что она была на три размера больше. Его родственники не любили появляться с Гарри на людях даже при самых благоприятных обстоятельствах; он не мог себе представить, куда они везут его сейчас.       Наблюдая за проносящимся мимо пейзажем, он заметил постепенную смену окрестностей. Они перешли от явно зажиточных к все более обветшалым и экономически отсталым. Исчезли ухоженные газоны и кусты. Вместо них появлялись старые кирпичные дома, со свисающими с петель ставнями, усыпанные мусором лужайки и разбитые машины. За заросшими кустами прятались разбитые или заколоченные окна. Чем сомнительнее становились окрестности, тем подозрительнее и тревожнее становился Гарри. Куда они направляются? Или, скорее, поскольку он не мог себе представить, что Дурсли добровольно поедут в такое место, куда они его везут?       — Поверни направо, Вернон, — сказала Петуния.       Гарри с сомнением огляделся. Вдали виднелась большая зловещая дымовая труба. Она принадлежала фабрике, которая, казалось, вышла из строя много лет назад. Большинство окон здания были разбиты, а большая парковка пустовала. Дом окружала цепная ограда с выцветшими и облупившимися вывесками, прикрепленными к ней в разные промежутки времени. Отвернувшись от безобразных развалин, Гарри сосредоточил свое внимание на тупиковой улице, на которую они только что свернули. Над дорогой висела выцветшая вывеска. На ней было написано: «Паучий Тупик». Гарри сглотнул. Что бы ни происходило, это не предвещало ему ничего хорошего. Злорадная улыбка дяди, мелькнувшая в зеркале заднего вида, заставила его желудок скрутиться от дурного предчувствия.       — Куда вы меня привезли?       — Скоро увидишь, — ответил Вернон.       — Вот, — сказала Петуния, указывая длинным бледным пальцем. — Тот, с зелеными ставнями.       Гарри лихорадочно оглядывался по сторонам, пока машина проезжала мимо полуразрушенных и заброшенных домов. Интересно, живет ли здесь вообще кто-нибудь? Наконец, они остановились перед самым последним домом на улице.       — Выходи, — скомандовал Вернон с торжествующей усмешкой на лице.       Гарри взволнованно посмотрел на него.       — Здесь? — спросил он. — Где мы находимся?       — Не задавай вопросов, — отрезала тетя Петуния.       — Это научит тебя ценить то, как хорошо тебе жилось, — прорычал Вернон.       Гарри посмотрел на своих родственников, не в силах поверить, что они бросят его в каком-то странном захудалом районе. Дядя лишь злобно ухмыльнулся в ответ. Глаза его тети были устремлены прямо перед собой, губы поджаты, руки сжаты, как будто она не могла дождаться, когда уедет отсюда. Его кузен Дадли сидел и играл в свой геймбой, совершенно не обращая внимания на все происходящее.       — Но... — начал Гарри.       — Вылезай сейчас же, мальчишка, или я вытащу тебя за ухо, — проревел Вернон.       — И возьми это с собой, — сказала Петуния, протягивая ему конверт из плотной бумаги.       Гарри неохотно взял запечатанный конверт и повертел его в руках. Снаружи ничего не было написано. Ошеломленный неожиданным поворотом событий, Гарри пошатнулся. Что же ему теперь делать?       Дверь распахнулась, и дядя грубо схватил его за воротник рубашки и вытащил из машины. Не успев вовремя встать на ноги, Гарри упал на колени на неровные булыжники.       — Вставай! — скомандовал его дядя. — И отдай это письмо тому уроду, который откроет дверь.       Гарри поднялся на ноги, прихватив с собой таинственный конверт. Вернон закрыл дверцу машины и прислонился к ней, не давая Гарри забраться обратно.       Гарри медленно пошел по заросшей тропинке к дому. Тошнотворный, прогорклый запах ударил ему в нос, и по звуку бегущей воды поблизости он предположил, что зловоние исходило от грязной реки, мимо которой они проехали несколько минут назад. Он оглянулся и увидел, что дядя все еще стоит, прислонившись к дверце машины и самодовольно скрестив руки на груди.       Гарри повернулся лицом к незнакомому дому и глубоко вздохнул. Он понятия не имел, где находится, и кто здесь живет. Его рука то и дело тянулась к карману джинсов, где должна была лежать палочка, но ее не было — он оставил ее на прикроватной тумбочке, пока работал в саду. Какой же это было ошибкой, но он ведь не ожидал, что его куда-то увезут, даже не позволив сначала переодеться, не говоря уже о том, чтобы схватить палочку и упаковать свои скудные пожитки. Его тетя и дядя давно запретили ему держать палочку при себе, хотя он делал это так часто, как только мог.       Сделав последние несколько шагов к двери, он почувствовал, как дрожат его ноги. Что, если его дяде заплатили за то, чтобы он доставил его в дом Пожирателей Смерти? Он быстро оглядел окрестности и не увидел никаких признаков жизни. Он выглядел и чувствовал себя опустошенным и покинутым. Никто никогда не узнает, что с ним случилось.       Он подпрыгнул, услышав громкий щелчок. Обернувшись, он увидел, что это всего лишь его дядя, открывающий багажник машины. С колотящимся сердцем он обернулся и уставился на тяжелую деревянную дверь. Маленькие занавешенные окна обрамляли ее с обеих сторон. Он поднял руку и постучал, сначала тихо, потом чуть сильнее. Его ладони вспотели. Он беспокойно перекладывал конверт из руки в руку.       Гарри услышал какие-то глухие удары вдалеке, но, увидев, как на окнах колыхнулись занавески, он не обернулся, чтобы посмотреть, что вызвало этот шум. Он затаил дыхание, когда дверь отперли и приоткрыли на дюйм, явив подозрительные темные глаза на бледном лице.       — Что вам…       Глубокий, знакомый голос, который резко оборвался при виде его, разрезал воздух, посылая стремительную волну ледяного ужаса по венам Гарри. У него закружилась голова, и он потянулся, чтобы ухватиться за дверной косяк. Как только дверь небольшого дома распахнулась, он услышал, как хлопнула дверца машины. Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как его родственники умчались прочь, оставив мусорный мешок, пустую клетку Хедвиг и его хогвартский чемодан в беспорядочной куче на булыжниках у тротуара.       Страх и гнев боролись друг с другом, когда он повернулся лицом к человеку, которого ненавидел больше всего на свете: человеку, который превратил его жизнь в ад с тех пор, как он впервые ступил на порог Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. И судя по всему, человеку, которому его только что навязали родственники.