Любить омегу

Фарлан (он не знает, что его мать вовсе не настоящая омега, а отец — ни альфа и ни бета). Я очень гордился своей семьёй. Семьёй военных. Мой отец — Сильнейший воин Человечества, а мама, хоть и бывший солдат, — младшая сестра Главнокомандующей Ханджи Зое. Та была знаменитой учёной, внесшей значительный вклад в изучение титанов. В начальной школе меня за это уважали. Все хотели со мной дружить, жизнь казалась лёгкой — до определённого момента… В десять лет мне присвоили статус омеги. И всё в одночасье рухнуло. Все были уверены, что я буду альфой, так как характер у меня был ничуть не омеговский. Да и я сам был в этом уверен: среди детей, у которых заранее проклёвывался альфовский характер, я был одним из лидеров. Когда все узнали мой настоящий пол, посыпались насмешки, а те, кого я считал друзьями, исчезли, словно их волной смыло. Большинство из них определились как альфы, а некоторые — как беты. — Фу, обманщик, — плевались в мою сторону. Кто-то кинул в меня мятый фантик от конфеты. Он отскочил от моей головы куда-то в сторону. Я прикрыл голову рукой, опасаясь, что прилетит что-то потяжелее. В груди постепенно зрела злость. Да как они смеют?! — На что ты рассчитывал, пытаясь подружиться с будущими альфами? Да ещё и обманывая нас? — Небось берёшь пример со своей матери, да? — продолжал один из бывших друзей. — Мне мама говорила, что твоя мать тоже притворялась бетой, чтобы пробраться в постель к капитану Аккерману. Типа сперва притворилась, чтобы попасть в Элитный отряд, а потом — в постель к капитану, — он мерзко рассмеялся. Что?! Как они смеют такое говорить о моей маме?! О моей красивой маме?!! Я зарычал, показав клыки (у альф и омег они были — это свидетельствовало о внутреннем звере, управляющем инстинктами; у альф клыки крупнее). — Повтори ещё раз, скотина? — прошипел я. Тот ухмыльнулся, демонстрируя в ответ свои клыки. Самое смешное — мои были крупнее. — А вот и повторю. Твоя мама — шлюха, и ты хочешь стать таким же, раз пытался к нашей компании присосаться, о-ме-га! И я сорвался, кинувшись в драку. Один против троих — но мне было всё равно. Ярость душила, и хотелось, чтобы они навсегда заткнулись и больше никогда ничего не говорили ни обо мне, ни о моей маме. Всё смешалось: руки, ноги, волосы, крики. Кто-то схватил меня за волосы и пытался оттащить назад, кому-то я попал в глаз, а кому-то — ногой в колено. — Скотина, грёбаная омежка, ты заплатишь за это! — А ну остановитесь! — раздался чей-то крик. Но никто не обратил внимания, и все продолжали махаться. — А ну стоять, я сказала! — и в нашу толпу влетело что-то блондинистое, раскидав всех по сторонам. Я отлетел к стене и резко выдохнул, пытаясь восстановить дыхание. Подняв глаза, я увидел, что на том месте, где была драка, стояла двенадцатилетняя девочка с двумя высокими хвостами на голове. Её стальные серые глаза были полны ярости. — Вы совсем охренели — втроём на одного нападать? — громко проговорила она моим бывшим друзьям. От её тона трое мальчиков съёжились. Хоть они буквально вчера определились как альфы, но перед той, кто была альфой уже два года и значительно сильнее, они трусили. Мари Захариус. — Он сам первый напал, — ответили ей. — А ну пошли на хрен отсюда. Её командного тона они не смели ослушаться и поплелись прочь, злобно поглядывая на меня. Потом девочка повернулась ко мне и медленно подошла. Она долго смотрела на меня, словно изучая каждую деталь. Крылья её носа слегка трепетали, будто она принюхивалась. — Чего уставилась? — не выдержал я. — Хм, — склонила она голову набок, всё так же не отводя взгляда от моего лица. — Омега, значит. Я решила — буду твоей альфой. — Что?! Она клыкасто мне улыбнулась. Не став с ней спорить, я позволил ей помочь отвести меня домой. Мама, увидев меня побитым, бросилась ко мне. — О господи, что с тобой случилось?! — она упала передо мной на колени и, обхватив ладонями моё лицо, стала осматривать синяки. В нос ударил привычный запах заварного сладкого чая, который с детства успокаивал меня. — Мелкие ублюдочные личинки альф напали на него, — ответила за меня Мари, стоя рядом и сложив руки на груди. — Мари, — строго посмотрела на неё мама, — следи за языком, пожалуйста. Я не удивился, что она знает эту девочку. Всё-таки дочь коллеги. — Тётя Юки, я решила, что он будет моей омегой, так что в обиду не дам. — Мама… — не удержался я и заплакал. От несправедливости. Мама сняла с меня уличную одежду и отвела в ванну отмываться, а Мари отправила домой. Потом, уже на кухне, она замазывала мои раны мазью. Я долго молчал, а потом спросил: — Почему я омега, и ты не удивилась? Мама пристально посмотрела на меня. — А разве плохо быть омегой? — Учителя говорят, что омеги должны быть скромными, ухаживать за своими альфами, вить гнездо для семьи и поддерживать гармонию. — И? — А я не хочу этого! — почти закричал я и вырвал руку из ладоней матери, где она обрабатывала царапину. — Я хочу, как папа, поступить в армию и стать солдатом. Я хочу сражаться с титанами и убивать их. Я хочу, как тётя Ханджи и ты, стать военным. Я хочу через четыре года поступить в кадетский корпус и научиться летать на УПМ. Я хочу быть альфой, как папа! Из глаз снова потекли слёзы — от обиды и несправедливости судьбы. Я зашмыгал носом. Мама вздохнула и отодвинула заживляющую мазь в сторону. — Ну, поступай в армию, раз ты так хочешь. Мы мешать не будем. — Меня не возьмут из-за того, что я омега. — Кто тебе это сказал? — Учительница. Она сказала, что омег не берут в армию, наш удел — следить за домом и рожать детей. Мама покачала головой. — Но я-то стала солдатом. — Тебя раньше считали бетой. Она хмыкнула, встала и села на диван рядом со мной. Подняв руку, мама погладила меня по голове. — Без разницы. Омег берут в армию, если они хотят. Когда я служила, я встречала много омег среди солдат. Та же тётя Нанаба, помнишь? Я постепенно успокаивался и удивлённо смотрел на маму. — Она мама той девочки, которая привела тебя домой. — Тётя Нанаба убивала титанов? — Да. И не стыдись того, что ты омега, и не слушай, что говорят другие. Просто будь собой. И помни: мы с папой всегда будем тебя поддерживать. После этого мы с мамой долго разговаривали. Она рассказывала много удивительных историй со времён своей службы. Потом вернулся отец, выслушал, что со мной произошло, и сказал, что ему плевать, альфа я или омега — сути это не меняет, и я остаюсь его сыном. Это успокоило меня ещё больше, потому что до этого один из учителей в школе сказал, что Сильнейший воин Человечества будет стыдиться того, что его сын оказался омегой. Хоть слова отца и успокоили меня, слова того учителя ещё долгие годы царапали мою душу. В школе я стал ещё агрессивнее, чем был раньше (а характер у меня и до этого был не сахар), и постоянно устраивал драки с альфами и бетами. Учителя хватались за голову от моих выходок и уговаривали вести себя прилежно, как и «положено омеге». Но мне было плевать. Маму часто вызывали в школу и жаловались. Она лишь пожимала плечами и говорила, что поговорит с сыном дома. Отец же часто пропадал на службе или ездил к морю — на базу Разведкорпуса (её основали после того, как открылся доступ к морю, когда развалины древнего города зачистили от титанов). Моим воспитанием в основном занималась мама. — Фарлан, — говорила она, — устраивай, пожалуйста, поменьше драк в школе. Я устала почти каждый день ходить туда. Нотаций она мне особо не читала. И я правда старался меньше драться, но бывшие друзья-альфы сами постоянно меня провоцировали. Со временем в школе я собрал свою компанию, где был единоличным лидером. В неё входили почти все категории: беты, омеги и даже пара альф (последние даже не пытались оспаривать моё лидерство, что было удивительно). Для многих омег я стал кумиром из-за своего бунтарства, хотя были и те, кто меня осуждал. Но, как я уже говорил, мне было плевать. Однажды так совпало, что в школу вызвали отца, когда тот как раз вернулся из долгой командировки. — Раз твоя мать не справляется с твоим поведением, пусть придёт отец, — произнёс директор (который был альфой). Я лишь хмыкнул. Отец пришёл на следующий день. Он зашёл в кабинет директора, не стучась и не здороваясь, прошёл к кожаному дивану и сел, закинув ногу на ногу. — Ну что? — спросил он ошеломлённого директора. Мой отец был невысокого роста, и директор по сравнению с ним выглядел амбалом — ещё и из-за лишнего веса. Но аура, исходившая от отца, подавляла в этом пространстве всё. Я стоял рядом с директором и прекрасно видел, как тот съёжился в своём дорогом кресле, едва папа произнёс первое слово. Не спрашивая разрешения, я подошёл к отцу и сел рядом. К его ауре я давно привык, так что особого дискомфорта не чувствовал — в отличие от остальных. Отец лишь мельком посмотрел на меня, затем снова перевёл взгляд на директора. — Ну что, молчим? Чего вызвали меня? — повторил он. Директор дёрнулся, по его лицу стекал пот. Видимо, он уже пожалел, что вообще вызвал моего папу. Ха. — В-видите ли, мистер Аккерман, ваш сын… — Что мой сын? — О-он… — Что? — В-ведёт себя не так, как п-положено омеге, — быстро протараторил директор и ещё сильнее съёжился под пронзительным взглядом отца. Папа долго смотрел на него, а потом улыбнулся, демонстрируя зубы. Я, как всегда, восхитился его внушительными клыками — они были намного крупнее, чем у большинства альф. Я мечтал о таких же… хотя, учитывая мой пол… — И что? — В смысле? — опешил директор. — И что с того, что он так себя ведёт? Он кого-то убил? — Н-нет. — Вырвал кому-то глаз, сломал руку или ногу? — Нет, ч-что вы. — Тогда почему из-за какой-то ерунды вы оторвали меня от моей жены? — Но ваш сын омега, а ведёт себя… — Раз он никого не убил, не оторвал голову и не вырвал позвоночник, меня это не касается. Не трогайте меня больше из-за всякой ерунды. Остальными проблемами пусть занимается моя жена. Фарлан, собирайся, пойдём. И отец забрал меня домой, оставив офигевшего директора одного в кабинете. Я хорошо знал характер моего отца — Леви Аккермана, Сильнейшего воина Человечества. Ему не было всё равно на меня. Просто, как у солдата, у него было немного другое мышление, и его больше волновали иные проблемы. Поэтому за моё поведение он особо ругать меня не стал. Он сам мне когда-то сказал: — Не позволяй всяким муравьям принижать себя. Особенно тем, кто слишком много о себе возомнил. Вот я и не позволял. Прошло два года, и мне исполнилось двенадцать лет. И все эти годы рядом со мной крутилась одна раздражающая девочка-альфа. Мари Захариус. И в этом году она поступает в кадетский корпус. — Фарлан, — посмотрела она на меня, — к сожалению, я не смогу провести с тобой первую течку. Но ты не беспокойся: твоя мама сказала, что ты будешь на блокаторах. Я на летних каникулах приеду домой, и мы снова увидимся. — В смысле — течку? — не понял я. — Так тебе же двенадцать исполнилось на прошлой неделе. У омег первая течка в двенадцать лет. Разве ты не знал? — Иди ты на фиг. На что она не обиделась, а лишь улыбнулась. Через неделю она уехала поступать. Я лишь вздохнул, подумав, что мне ждать ещё два года. Течка. Самое страшное событие для меня. И она нагрянула неожиданно — через несколько месяцев. Была середина июня. В тот день я шёл домой от дома друга, у которого гостил (мы поиграли в несколько игр), когда низ живота резко потянуло, а тело бросило в жар. Что за…?!! Сознание словно заволокло туманом, и чего-то невыносимо захотелось. Чего-то такого, чтобы… Я тряхнул головой и сосредоточился. Нужно дойти до дома — там мама поможет. Я догадывался, что это, поэтому торопился, с трудом передвигая ноги и пошатываясь. — Так так, что за интересный запах и какой красивый мальчик у нас тут? — раздался неожиданный голос откуда-то сбоку.   Повернув голову, увидел двух довольно взрослых мужиков-альф. Один был в темной шляпе и держал в зубах сигару. — Кого-то неожиданно течка застала в дороге, — хмыкнул другой. — Мальчик, а ну иди-ка сюда. Я яростно прошипел, чтобы пошли они далеко и надолго и бросился бежать. — Ты посмотри какой прыткий, — удивился тот, что в шляпе. — Течка у него, а как бегает. Впервые вижу, чтобы омега в течке убегала. — А ты заметил, что на наш запах он никак не отреагировал, странно? У него точно течка? Г…ном вы суки пахнете, так, что идите в ж… Эти уроды погнались за мной. Догнали, схватили и затащили в переулок. Я извивался и покрывал матом их. Один из них пытался спустить с меня штаны, на что я впился клыками в его запястье. — Ай, сука бл…ь, — и ударили по лицу. — До крови прокусил, ты посмотри какие у него клыки. Не крупноваты для омеги? — Омега он омега, не чуешь что ли? — ответили ему. — А че сопротивляется так, не уж-то не тянет тебя мальчик к нам? — склонились к моему лицу.   Я плюнул в ответ. По лицу альфы медленно стекала слюна. Его лицо исказилось и на мне разорвали рубашку, а чтобы не кричал, зажали рот рукой. И окончательно спустили штаны. Я начал плакать и глухо выть через ладонь. — Но ничего, тебе понравиться, когда мы начнем, сам потом еще будешь добавки просить, — сказал тот, кто в шляпе растягивая ширинку. — Вы уверены? — А как же, — ухмыльнулся тот, а потом застыл. — Кто это сказал? Он оглянулся. — Я. Откуда-то сверху прилетел трос и пробил ему правую руку. Мужик заорал, брызнула кровь. Второй, который держал меня, резко отпустил и, отступая, посмотрел вверх — и увидел, как к нему летит блондинистое нечто, сверкая лезвиями. Это было последнее, что он увидел в своей жизни, потому что голова полетела далеко от тела. Альфа в шляпе, придерживая раненую руку, в шоке смотрел на тело приятеля без головы, которое через пару секунд рухнуло на землю, заливая её фонтаном крови. — Эй, — девочка подошла к нему ближе, широко улыбаясь и скаля клыки. Всё её тело было покрыто ремнями от УПМ. — Т-ты… к-как ты… — мужик быстро отступил от неё. — Тварь, да как ты… — У тебя ширинка расстёгнута, и ты своё хозяйство потерял. Сверкнуло лезвие. — А-а-а-а-а! Мелькнул трос. — Бульк… бульк… — Ни хрена не пойму, что ты там говоришь. Ну ладно, видимо, дырка в горле мешает. И она повернулась ко мне. Солнечные лучи ярко играли в её светлых волосах, рисуя над головой нимб. Серые глаза, цвета предгрозовых туч, казались прекрасными. Казалось, будто с небес спустился ангел. Мари Захариус. — Я же говорила, что на летние каникулы вернусь домой.  Пять лет спустя. — Да он её с малых лет учил пользоваться УПМ, — жаловалась Нанаба на свою альфу Юки, помогая накрывать праздничный рождественский ужин. — Говорил, что его дочка должна занять первое место на выпуске из кадетского корпуса. И что в итоге? За год завершила обучение вместо трёх. Это вообще нормально? Юки улыбнулась. — Да ладно тебе. Лучше подай тот салат, что стоит возле чайника. Я отложу немного Фарлану — он его любит. Кстати тебе твоя дочь уже рассказала? — Что? — удивлённо посмотрела на неё бывшая коллега. — Видимо, нет, — покачала головой Юки. — Фарлан мне тоже ещё ничего не говорил. Но вчера я заметила, что он что-то прятал за воротником на шее. Нанаба приподняла бровь. — Ты думаешь, это… Хотя я тоже заметила, что Мари в последнее время стала носить одежду с высоким воротником. Вот паразитка, а. И две женщины весело рассмеялись.