Любовь бродячих псов

                                                Есть легенда про вампира, чья кожа бледна, как девственно белый снег, чьи глаза серые, сложно тлеющий пепел после крупного пожара, чье темное одеяние, будто непроглядная тьма.       Испробовав лишь раз крови и плоти человеческой более не мог желать иного угощения. И дабы уберечь любимых от своего неутолимого голода, он давно скрылся в глубинах горных пещер, куда не ступала нога человека, где солнечный луч не заглядывает в гости.       Но ходят слухи, что и в наше время на светских мероприятиях можно заметить темную фигуру, что ловко лавирует между гостей. Лишь краем глаза. Да только повернешь свой взор полностью, то тут же увидишь пустоту. Померещилось ли? Зрение подводит? Кто знает.       А за ним, словно призрак следует белая фигура. Платиновые волосы и отрешенный взгляд привлекают внимание девушек, но лишь те отводят свой взгляд, то тут же светлый образ исчезает из их разума.       Поговаривают, мол, вечным спутником вампира стал королевский рыцарь, что на крови поклялся верно служить своему делу и навсегда покончить с посланником Дьявола. Нет ему покоя, пока ступает нога того по земле.       Только нет у легенды конца. Противостояние вампира и рыцаря по сей день не законченно. Но наступит час, когда они встретятся лицом к лицу под ясной луной, чтобы завершить историю.             — Зачем ты вновь и вновь это перечитываешь?       Ацуши плывущей походкой заходит в тускло освещенную библиотеку, держа в руках поднос с двумя кружками. Он неспешно подходит к двум креслам и ставить напитки на маленький столик между ними. Не получив ответ на свой вопрос, Накаджима вновь спрашивает:             — Зачем перечитывать эту лживую легенду, если знаешь правду?       Аккуратно приземляется на подлокотник кресла юноши, смотря на него сверху вниз. Он ведет рукой по приятной ткани домашней кофты, оттягивает высокий ворот, тем самым открывая вид на изящную шею с множеством медленно заживающих укусов.             — Разве люди могли догадаться о такой простой истине? — шепчет Накаджима, проводя ногтями по нетронутому участку кожи. — Могли ли они они заметить то, что было у них под носом? — невесомо касается губами линии челюсти. — Едва ли. Да, Рюноске?       Акутагава шумно выдыхает. Даже от такого простого действия всё его тело, будто электролизуется, отзываясь на ласки слишком ярко. Он быстро кивает, потому что, конечно, он знает, никто бы и никогда не догадался об этом. Отлично помнит, как будучи ребенком он встретил такого же мальчишку, что прятался в стоге сена, чтобы его не поймали и не выкинули на улицу из королевского дворца. Как уже подростками они несдержанно целовались, повинуясь зову сердца. Как уже став юношей, он почувствовал неконтролируемый голод, который ничем не мог утолить. Рюноске помнит, как до него все же дошло, почему за мальчишкой гонялась стража, по какой причине его хотели выкинуть на улицу. Он наконец понял, что подписал себе смертный приговор.             — Если ты чувствуешь, что хочешь этого, то не сдерживайся. Ты же знаешь, это вредно, — Ацуши приподнимает его лицо ближе к себе пальцами удерживая подбородок, краем глаза замечая, как тонкие руки его любимого тянуться к шее. Чувствует, как острые клыки вонзаются с болью в еще не зажившие раны от прошлого раза. Слышит, как Акутагава тихо всхлипывает рядом с ухом и аккуратно отстраняет его от себя. — Вот видишь, не нужно бояться. Мы ведь уже столько раз это делали.             — Еще, — поскуливает Рюноске, пальцами сминая одежду юноши.       Накаджима целует его в губы, слизывая остатки собственной крови. Задевает своими клыками чувствительную кожу, оставляя тонкий порез. Забрать и отбросить книгу со сборником легенд из ослабевших рук не составляет труда. Он кладет горячие ладони на талию партнера и ведет их дальше по спине к лопаткам, на что получает несдержанный стон удовольствия.       Ацуши забрал его боль, его страдания, его переживания и волнения. Он забрал его сердце и душу. Он заберет его жизнь, если захочет. И Акутагава не будет против, он покорно все отдаст. Так же, как и сейчас отдает всего себя.