You're a heart attack in black hair dye.

Фрэнк, возможно, идиот. Довольное странное начало повествования, дорогой читатель, но именно это стоит уяснить и запомнить в первые минуты знакомства. Так вот, Фрэнк Энтони Томас Айеро Младший, возможно, идиот. Именно эти мысли проскользнули в тот момент, когда парень смотрел на отдаляющуюся фигуру красноволосого парня по имени Эл. Точнее Элайза, но за этот год он никогда не называл его полным именем. Парень ровным и вполне уверенным шагом шёл к выходу, пока скрипя подошвой чёрных кед не покинул маленькое кафе на главной улице. А Фрэнку, который всё ещё размышлял, идиот он или нет, оставалось только опустить голову и зарыться пальцами в волосах в надежде успокоиться. Это случилось неделю назад, если не больше. Фрэнк получил грант в Колумбийском университете, который занял престижное место на Манхэттене и шесть городских кварталов в районе 116-й улицы Нью-Йорка. Поступил он на Юридический факультет, выбрав Конституционное право. И, получив письмо, обнаружил, что прошёл… Поступил. Смог. В четверг вечером он позвонил Эл, но вместо того, чтобы сказать «Я поступил в Нью-Йорк, а в Техас меня просто не взяли», предложил встретиться и сказал правду. А заключалась правда в том, что он собирал рекомендации, писал дополнительные экзамены и тщательно готовился к Колумбийскому, совершенно не планируя направлять документы туда, куда оба парня планировали поступать. То есть целых полгода Фрэнк обманывал своего парня, вселяя в него ложные надежды на совместное будущее только потому, что ему стыдно. Таким образом. Всё-таки я идиот. Легкие наполнились титаном и свинцом, а в ушах отзывалась пустота, разъедающая картинку перед глазами. Ах нет, это просто слёзы. Эл ничего не ответил и просто ушёл. Даже не орал, даже не подарил парню пощёчину. Лучше бы орал. Может, тогда Фрэнку было бы несколько легче. Мол, получил по заслугам, и карма работает. Легче получать наказание за свои грехи, чем жить с ними. — Идиот. Брусничный чай, уже порядком остывший, скользнул по глотке, и парень надеялся захлебнуться, хотя где-то через полчаса ему не будет так плохо и стыдно, потому что чувство радости и гордости за себя выкинут из разума эту муть. — Можно счёт, пожалуйста? У Фрэнка большие планы на будущее, пускай это будущее не подразумевает рядом милого парня, который всегда так ласково гладил по голове и делал самые вкусные панкейки в мире. Они вместе построили такие грандиозные планы, воплотив которые, вероятно, он был бы счастлив. А главное, что Фрэнк хотел быть любимым и нужным. Фрэнк по уши влюблён в Элайза до сих пор, просто он слишком дурак, чтобы сохранить хоть какую-то идиллию в своей жизни. И порой проще разрушить всё на корню, чем тянуть долгие годы, делая хуже и себе, и ему. Ведь Фрэнк не был бы счастлив, поступив в Техас. Наверняка его бы гложили мысли о несбывшихся мечтах, потраченных возможностях. Еще полгода назад Фрэнк сделал выбор в пользу другой мечты, хотя осознал свой выбор он только сейчас, когда ком сожалений и обиды на себя застрял в горле, мешая дышать. Просто. Заплатить по счетам и двигаться дальше. Вот что важно на данный момент, разве нет? Школа, экзамены, перепалки с преподавателями и бессонные ночи, проведённые за учебниками, закончились. От них останутся только воспоминания, которые со временем развеются по ветру, словно пепел от сигареты. Важно двигаться вперед, оставив за собой прошлое, которое уже не вернуть, уже не изменить. Фрэнку больше не нужно задыхаться в городе, где невозможно ничего добиться, и работники магазинов получают больше, чем люди в офисе. Фрэнк не увидел свой рюкзак поблизости, когда официантка приносит счёт. — Твою мать.

***

Фрэнк, возможно, ещё и придурок. Честно говоря, если бы Айеро не был этим самым придурком, то он бы сейчас не пытался найти перекись или хоть какую-то заживляющую мазь в аптечке. Потому что только придурки и недотёпы не заметят яму на дороге, падая так, что Фрэнку пришлось пожалеть о дырках на своих джинсах. А ведь он всего лишь убегал от разъярённого официанта. На кухню зашла мама, держа в руках пустую чашку и несколько фантиков от конфет. — Фрэнк? — Чего, мам? — не поворачивая головы спросил он, проклиная себя ещё больше. — Перекись справа. — Парень достал перекись, продолжая искать вату. — Вата в ящике. К тебе приехал Эйдан. Фрэнк агрессивно открыл бутылку, с силой выдавливая жидкость на вату, отчего всё полилось на пол. Мама смяла бумажки, выбросив их в мусорку, и посмотрела на сына с некоторой усмешкой. — Недотёпа. — Идиот, придурок. Теперь ещё и недотепа! Айеро сел на стул, вытер мокрые руки о джинсы и взял ватку. — Дай я. — Линда аккуратно приложила вату к ссадине, на что парень закусил губу и сморщился. — Ты большой молодец. Сейчас тебе нужно только собрать вещи и хорошенько отоспаться. Так что долго не гуляй. — Хорошо. — Я горжусь тобой, — хлопнув по плечу сказала Линда, вставая на ноги. — Я знаю. Спасибо, — сухо ответил парень, уходя.

***

Нью-Йорк встречал Фрэнка карамельным рассветом и тёплым ветром, который порядком подпортил укладку. Шум большого города и разнообразие всяческих вывесок, витрин, магазинов и странно одетых людей заставляли парня почувствовать некоторый дискомфорт и одновременно с этим волнение. Однако время летело незаметно, палитра ярких красок перестала смешиваться в винегрет, а после трёх неудачных попыток доехать до кампуса на метро он даже начал ориентироваться. Последнее, что предстояло пройти Фрэнку на сегодня — заселение в общежитие. И сейчас, когда он около трёх часов пытался добраться до места назначения, спустив попутно кучу денег, чувство усталости взяло над ним верх. Однако желание скорее обустроить комнату и познакомиться с соседом настолько велико, что не даёт парню уснуть прямо посреди улицы. Во всяком случае, его вещи уже где-то там, что облегчает задачу. От метро до общежития он добрался без особых проблем, решив спросить дорогу у прохожих. Здесь красиво. По-настоящему красиво. — Разделю квартирку! Ребята, кто хочет покинуть эту страшную общагу и жить в квартирке — ко мне! Фрэнк кидает окурок на землю и идёт в направлении к входу. — Парень! Не хочешь вместе снимать квартирку? — Да тут и общежитие ничего, — с неким пренебрежением кидает Фрэнк, осматривая парня. Он сам как вывеска, потому что обилие красных и жёлтых цветов в одежде само по себе кричит о том, что его стоит заметить. — Думаешь? А ты зайди, посмотри, может, передумаешь. А у меня тут квартирка трёхкомнатная и соседи хорошие, — подмигивает он, одновременно прыгая с ноги на ногу, что выдаёт некую нервозность. — Сколько берёшь? — Тысяча. — О, помилуй, я лучше в общагу. — Он улыбается, хлопает парня по плечу и медленно ступает по лестнице. Поднявшись наверх, попутно смеясь самому себе под нос, Фрэнк минует все формальности и поднимается в комнату. Третий этаж, это уже неплохо. Комната парня оказалась двухместной, и его сосед отсутствовал, однако его вещи были раскиданы по помещению. Возможно, Фрэнк мог получить место прямо возле окна, но из-за опоздания ему придётся спать у стены. Зато можно повесить плакаты «Misfits» и тот постер «Техасской резни бензопилой», который он выкрал у кого-то на вечеринке в прошлый четверг. Только прежде чем сделать хоть что-то, стоит подмести грязь и протереть кровать антисептиком, потому что он обнаружил грязный ботинок под своей кроватью и ещё один у двери. Айеро ненавидит грязь, он всегда был чистюлей. Фрэнк открывает шкаф и обнаруживает там чужие вещи. Конечно, рассчитывать на отдельный шкаф было, возможно, слишком самонадеянно, но хотя бы полку мог бы дать свою. Сосед занял всё пространство, включая нижние и верхние полки, пользоваться которыми не очень-то удобно. А еще здесь пахнет травкой и одеколоном, от которого в голове проскальзывают флэшбэки из прошлого. Айеро оглядывается ещё раз, замечая на тумбе икону. О нет. Верующий парень, который курит травку и пользуется одеколоном как у Эл — это слишком. Фрэнк спускается к стойке выдачи пропусков, где перед ним стоит всего два человека. Он настолько поздно прибыл? Когда очередь доходит до него, он задаёт вопрос: — Извините, я могу поменять комнату на одиночную? Или просто поменять комнату. — Несмотря на нервозность и желание просто сесть на стул и понаблюдать за тем, как трясутся колени, он старается выглядеть уверенным и дружелюбным, но рука, которой он держит рюкзак, предательски дрожит. — Все места заняты. Есть три одноместных комнаты, которые ещё свободны, но если вы не предоставите в течение недели данные о том, что вы берёте три дополнительных курса, то только с доплатой. Это точно не то, что входило в его планы. Откуда взять эти деньги? — А сколько составляет эта доплата? — Семьсот пятьдесят долларов. Это слишком. Настолько слишком, что Фрэнк роняет портфель и слишком долго держит паузу перед ответом. — Благодарю. Парень поспешно хватает рюкзак и бежит вниз, почти падая со ступенек. Он хлопает всё ещё кричащего чувака по плечу и говорит: — Восемьсот. — По рукам! — парниша даёт пять, радостно улыбаясь, а после, оглядываясь вокруг, протягивает ладонь и выдаёт: — Я Айзек. Тебе помочь с вещами? — Да, прошу. Они ещё в холле, — еле дыша отвечает Фрэнк, будучи очень беспокойным за своё место проживания. — Тогда зачем терять время? Погнали наверх.

***

— Здесь пока что не так чисто, потому что мы сами только три дня назад въехали. Но, думаю, обустроишься. Что ж. Гораздо лучше. Квартира почти что рядом с университетом, да еще и с ремонтом… Это лучшее, что могла преподнести судьба. Первая комната похожа на студию, потому что кровать и кухню отделяет только барная стойка, но по коридору Фрэнк видит ещё четыре двери. — Ты будешь скорее всего здесь, рядом с кухней, но если ты слишком много спишь и не любишь, когда с утра пораньше кто-то готовит кофе в двух метрах от твоей постели, то можем перетащить диван ко мне. — Фрэнк качает головой, попутно перенося чемодан к дивану. Айзек кивает. — Джи не очень хочет иметь соседа, послал бы к чёрту, но он платит почти половину, так что будем послушными. Куришь? — практически без пауз тараторит парень, попутно успев забежать к себе и снять верхнюю одежду, оставшись только в чёрной футболке и каких-то тренировочных брюках. — Да, — хрипит Фрэнк, кидая на диван пачку «Винстона». — Клёво. Значит запах тебя смущать не будет. Кстати, пойдём покурим? Очень… Активный этот Айзек. Парни вышли на балкон, откуда шла пожарная лестница. Здесь уже стояла пепельница с несколькими окурками и один единственный фикус, за которым давненько не ухаживали. На перилах скопился слой пепла, что заставляет Фрэнка достать салфетку, а Айзека удивлённо вскинуть бровями. — А почему Джи не хочет соседа? — Мне нужно уединение, — на выдохе произнёс Айзек, нюхая собственную футболку. — Что? — Он сказал, что ему нужно уединение. К слову, он уже у себя. — Айзек показал пальцем на соседнее окно. — Его не трогать, а то словит панику и начнёт судорожно прибирать вещи на столе. Проверено на практике. — Посмеялся, после чего решил резко сменить тему: — Ехать до кампуса одну станцию, но идти минут тридцать, так что к концу месяца я буду вставать рано. Денег нихуя, честно. — У меня тоже. Грант покрывает далеко не всё. К тому же я оплатил месяц общежития. — Ого! Грант! Молодец. Значит, будем питаться лапшой и дешёвой колбасой. Айзек показывает большой палец вверх и странно, даже нервно, хихикает. — Я не ем мясо. — Значит, будешь жевать лапшу с овощами. Надо сходить в магазин… Чёрт. У Айзека льется энергия из всех щелей, и за этот час он практически всё время улыбался, активно жестикулировал и разговаривал. В основном сам с собой, отчего было несколько некомфортно, но Фрэнк привыкнет. — Сходим. Всё равно нужно прогуляться. Ребята выходят с балкона, и Фрэнк очередной раз оглядывается. — Я не верю, что это место стоит три тысячи. — Так и не стоит. Пять тысяч за это всё, — как само собой разумеющееся говорит он, проходя за стойку и оглядывая диван Фрэнка. — Ого. — Это Нью-Йорк, дорогуша. Тут всё дорого. Хотя ближайшие месяцы всё, что мы будем делать, будет предоставляться университетом. Фрэнк поёжился от холода и, чтобы как-то согреться, решил разложить вещи, коих немало. В соседней комнате послышался громкий хлопок, словно что-то упало. — Уэй, ты там в порядке? — крикнул Айзек, ставя турку на плиту, чтобы отойти и заглянуть в коридор. — Да, всё окей. Это мольберт… От… От ветра упал. — Не на тебя? — Нет, на пол. — Закрой окно, холодно пиздец. Затем он вернулся на место, включил плиту и принялся варить кофе. Фрэнк улыбнулся, но придавать значение этому диалогу не стал. Этот парень совсем не выходит из комнаты? Ну и пусть. Сначала он принялся распаковывать вещи из громадной коробки, на которой была изображена эмблема университета, а также написано имя парня и адрес общежития. Жаль, что эта коробка так и не добралась до назначенного места. Из неё Фрэнк достал книги, лампу, маленький электрический чайник, две упаковки риса и столько же овсянки. Ого, этого он точно не складывал. — Ты взял крупу? Блять, ты мне начинаешь нравиться всё больше и больше. — Это всё мама, — пробормотал Фрэнк себе под нос, при этом пытаясь понять для себя, в какой момент она вообще успела залезть в коробку с вещами. Парень потянулся дальше, беря в руки утюг. — Серьёзно? — тянет Айзек, полностью забыв про кофе, который льётся из турки, с характерным звуком расползаясь по плитке. — Мама… С тихим, но слышимым «Бля», парень бежит к плите, но не успевает убрать, как вновь спрашивает: — Что ещё там? Фрэнк взял коробку, которая всё ещё была довольно увесистой, и, решив, что доставать по одной вещи крайне неудобно, вывалил всё на диван. — Плакаты, пластинки, проигрыватель и вешалки. — Я вижу ещё что-то. — Где? — На полу. Фрэнк посмотрел вниз, увидел внизу знакомую вещь и безэмоционально ответил, пожав плечами: — Это сумка с обувью на зиму. — Чтоб меня так кто-то собрал! Тащи все свои съедобные припасы сюда и садись. — Айзек хлопает по столешнице и мигом перемещается к шкафу, гремя посудой, доставая чашки. — Кофе пить будем. — Парень снова отошёл от кухни, смотря в коридор — Ко-о-офе будем пить! — прикрикнул хозяин квартиры, словно пытаясь привлечь чьё-то внимание. — Что ты делаешь? — недоумённо спрашивает Айеро, медленно присаживаясь на не очень удобный стул, который определённо подходит людям ростом повыше, чем Фрэнк. — Пытаюсь призвать беса из преисподней. Из комнаты того самого Уэя послышалось: — Какой кофе? Айзек оглянулся, а потом с неким испугом, который вообще-то не присущ человеку в такой ситуации, посмотрел на Айеро и спросил шёпотом: — А это какой кофе? Фрэнк решил крикнуть сам, что его даже развеселило. — Не растворимый, вроде крепкий. — Спасибо, — прошептал парень. Послышались шаги человека, который, еле волоча ноги, шаркает по полу. — Ладно. — Джи открыл дверь. — Иду-иду. Из коридора на кухню вышло нечто в японской пижаме, которая делает парня похожим на плюшевую игрушку без набивки. Волосы его были растрепаны, возможно даже начёсаны, и вообще больше напоминают чёртово пламя чёрного цвета. Дверь за ним с силой захлопнулась из-за сквозняка, а сам парень устало потёр глаза, одновременно зевая. Странно, ведь Фрэнк изначально подумал, что если человек так засел в своём пространстве, не давая кому-либо нарушить свою обитель, то он, вероятно, что-то усердно пишет или, быть может, рисует. Но теперь Фрэнк думает, что это нечто варит мет. — Вышел наконец. Я тебя целый день не видел, — недовольно пробухтел Айзек, ставя две полные кружки на стол. Фрэнк решил первым познакомиться, поэтому встал с табурета и подал руку. — Я Фрэнк. Парень, по всей видимости, был удивлён или напуган, потому что вместо того, чтобы пожать руку в ответ, посмотрел на Фрэнка широко раскрытыми глазами, кивнул и тихо произнёс: — А я Джерард. И сел за стол. Что ж. Это самое странное знакомство в жизни Айеро. Таких нелюдимых ещё поискать нужно, а Фрэнк попал прямо в яблочко, просто сменив место проживания с общежития на квартиру. Где и с кем нужно жить, чтобы так реагировать на чужое приветствие? А если ему дадут пять, то парень начнёт уворачиваться, прикрывая голову руками? — Фрэнк, ты пьёшь кофе со сливками или без? — Без. Айзек долил воды в чашку Фрэнка, добавил сливки в свою и сел рядом с Джерардом напротив Айеро. Джерард сидел с опущенными в чашку глазами, иногда переводя взгляд на окно. Фрэнк немного нервничал, но старался сохранить хладнокровие и невозмутимо смотрел то на одного, то на другого. — Итак, — наконец нарушает тишину Айзек, — На какой факультет ты поступил? — Ты ведь знаешь, что ошивался возле общежития для Юридического факультета. Чёрт, пора прекращать Фрэнку так часто язвить и вообще быть грубым, потому что так дела точно не пойдут хорошо. — Да? Блин, а ведь точно. А я вот в театральном. На этом Курсе начну писать работу по индийскому кино. Оно называется Болливуд, представляете? У нас Голливуд, а у них Болливуд. Так забавно. — Хихикнул, его смех расползался по комнате, как свет, озаряя всё вокруг, отчего стало даже уютно. — Кстати, где-то в четверг я пойду за несколькими фильмами, и мы обязаны их посмотреть, потому что это уморительно, но одновременно с этим интересно. К тому же, если вы не смотрели ни одного индийского фильма, то вы оба киношные девственники! — Айзек любит фильмы, — закончил Уэй. — Да! Этим летом я посмотрел ровно сотню фильмов, а это почти всё, что было в моём списке. Вот ты, Фрэнк, что смотрел этим летом? — Сто? Это задание такое было? — Если бы Айзеку задавали смотреть кино, он бы уже давно выпустился досрочно. — Во-первых, Джи, досрочно выпускают только из тюрьмы. Во-вторых, любить кино и любить его смотреть это совершенно разные вещи! Ведь обычно все только видят готовый продукт, абсолютно не обращая внимание на детали, операторскую работу, диалоги, и даже не знают, каков авторский приём того или иного режиссёра. — Так и с книгами. Либо тебе важен сюжет, либо ты обращаешь внимание на авторский слог и умение использовать метафоры, например. — Джерард делает большой глоток, затем засунул руку в карман пижамы и достал сигарету. Оу, да он умный. — Читаешь? — уже искренне по-доброму поинтересовался Фрэнк, пока парень искал зажигалку. — Редко. Но приходится. Приходится? Вообще, если Айзек — странный, то Джерард восседает на троне среди всех странных людей, с которыми Фрэнку приходилось общаться. Начиная от того, как он говорит — медленно, словно читая по бумажке, заканчивая внешним видом, который буквально кричит «Этот парень чертовски странный, не трогай его!». Джерард совсем не смотрит в глаза, словно боится, что от этого он что-то потеряет. Кажется, жить с таким человек будет не так уж и легко, как могло показаться на первый взгляд. — Джерард у нас писатель. Картинный писатель, — вставил Айзек, подняв указательный палец. Джерард затягивается, усмехается и говорит: — Картины, может, и пишут, но я всё-таки будущий художник. Парень взял салфетку, положил её рядом с чашкой и стряхнул пепел. Фрэнк поморщился. — А. Ну да. Показал бы хотя бы раз. — Только если напишу комикс или продам одну из них. А так иди в жопу. Если бы Джерард, говоря подобное, не давил улыбку, Фрэнк бы решил, что он питает к Айзеку некоторую злобу, или, может, принимает за полнейшего идиота. — Как грубо. А мы ведь почти друзья. — Я знаю тебя всего месяц. И то, только потому, что ты облил меня этой мерзкой штукой. — Это был раф? — Ты знаешь, я никогда не признаю, что это кофе. — Но это кофе. — Это кофейный напиток. Не иначе. Даже капучино для меня — надругательство, а ты мне пытаешься в который раз доказать, что штука с молоком, или с орехами, или с сиропом — это тоже кофе! Да это торт. Не спорь. Вот теперь Джерард не усмехается. — Торт нельзя выпить! — возмущается Айзек, убирая локти со стола и смотря на Джерарда с какой-то обидой или удивлением. — Ты пьёшь торт каждый день. — Ты издеваешься? — Нет, я серьёзно. — Господи, это важно? — не выдерживает Фрэнк. — Да! — Нет, вообще срать. Только до тех пор, пока кое-кто не называет торт кофе. — Это значит «да», придурок. — Айзек обижено посмотрел на Джерарда так, как будто тот не просто задел его чёртово самолюбие, а схватил и размазал по асфальту, как голубиный череп. — Короче, я покурю и спать. Спасибо за кофе, Айзи. И не поверите, но Айзек действительно преобразился: мимолетно улыбнулся, опустил глаза в чашку и улыбнулся ещё шире. — Не за что, солнце. Сладких снов. Джерард открыл балконную дверь, повернул голову, посмотрел куда-то на диван, и сказал: — Приятно было познакомиться, Фрэнк.