2.
2 ноября 2019 г., 12:03
Не то чтобы учёба давалась тяжело. Дело было совершенно не в заданиях и предметах, которые Фрэнк не понимал. Потому что, во-первых, он понимал, а во-вторых, он справлялся более чем успешно. Пока что не было и дня, когда Фрэнк проводил бы вечер впустую. Каждый день он перечитывал лекции, выделяя цветными маркерами то, что необходимо. Зелёный, например, использовался для определений, которые он уже знает, желтый — что-то новое, красный восклицательный знак на полях — нужно почитать об этом побольше, чтобы показать свои знания на семинаре. Однажды Фрэнк составил список вопросов, которые касались устройства Законодательного права, что даже помогло ему в дальнейшем, потому что преподаватель стал относиться к нему с определённо большей лояльностью и добротой. Но это совершенно не радовало его. А как он будет уверен в своих знаниях, если Мистер Уокер будет к нему снисходителен?
Дело было не в этом.
Дело было в том, что когда говорят «В Колумбийский университет попадают те, кто был в первых трёх позициях в рейтинге школы», то, поверьте на слово, это абсолютная правда.
Фрэнк не лучший. Здесь лучшие все.
Он успешно справлялся с философией, литературой, и он даже записался на сраный фитнес. Сраный, мать его, фитнес, на который ходили преимущественно девушки, ибо все парни записались в нормальные секции типа волейбола или плавания. Он чувствовал себя среди такого количества дам весьма-весьма некомфортно, поэтому думал записаться в зал, чтобы заниматься самостоятельно, правда спортзал доступен в основном вечерами, потому что днём там всегда очень много людей.
Фрэнк даже справлялся с курсом этики и морали, смысл которого с каждым занятием бежал всё ближе и ближе нулю, а домашние задания вообще не соответствовали теме прошедшего урока. Фрэнк, блин, справлялся.
Просто он один, просто ему немного одиноко.
В школе он старался иногда искать уединение в библиотеке чтобы не отвлекаться на еду и разговоры с друзьями, но разница в том, что у него были друзья. А это означало, что при любой возможности он всегда мог поговорить с кем-то, если становилось скучно или одиноко.
Наверное, на следующей неделе он найдёт друзей? Наверное.
Таким образом, будучи весьма весьма уставшим, Фрэнк направлялся к метро. Чувствовал себя таким вымотанным, каким не чувствовал себя никогда. Лист, который более не мог вырабатывать зелёный пигмент, отдавший все силы, пал к ногам. Айеро нашёл это весьма поэтичным, но клишированным, однако неосознанно привёл аналогию и понял, что упасть никак нельзя, потому что он будет настолько зол на себя, что доведёт себя до ручки. И повесится на ней от безысходности, как солист «Linkin Park».
И, честно сказать... Что-то подобное происходило с Айеро уже сейчас, когда он достал телефон.
Всю неделю его не посещали мысли о Эл. Не считая завтрака, лекции по праву, обеда в кафе, где он встречает похожего парня, лекции по истории, когда в процессе повествования преподаватель упоминает Элайзу Шлезингер, и двадцати минут перед сном.
Ладно, допустим, посещали.
Допустим, очень много посещали.
Но это не заставит его написать Эл. Нет, конечно же, нет.
«Как проходит учёба? Уже обустроился?»
Фрэнк сел на пустое место, посмотрел на двери и тяжко вздохнул, ощущая тревогу от ожидания ответа.
***
Вечерами они действительно смотрели индийские фильмы, и Айзек не мог обойтись без комментариев. Каждую минуту, а то и секунду, он находил то, над чем можно было посмеяться, на что можно было потыкать пальцем или даже поплакать. — Я так хотел бы снять что-то подобное. Мне кажется, нет ничего круче таких фильмов. Ты, Фрэнк, понимаешь, какой у них громадный сценарий? Айзек — концентрат смеха, шуток и нескончаемых подёргиваний конечностями. Если бы люди состояли не из плоти и крови, а из вещей, то Айзек был бы полностью соткан из пряных сладостей, ярких носков, смеха, света и музыки Эминема, которого он врубал с утра на полную катушку, но зато в наушниках. Он очень плох в понимании того, что такое личное пространство и личное время, постоянно мешая Фрэнку сконцентрироваться на чтении, а так же он совершенно не понимал, что иногда стоит быть хотя бы немного спокойным. На самом деле, Айзек даже классный. Он каждое утро готовил что-то новое и обязательно оставлял порции для Фрэнка и Джерарда. В среду утром он приготовил лапшу и разбудил Фрэнка чтобы спросить, с каким соусом он будет её есть, и нужно ли добавить немного веганских колбасок. В пятницу, когда все спали до десяти часов, он приготовил «Eggo» вафли с луком и какими-то приправами. Думается, никто ранее не ел вафли с чем-то не сладким, но, даже несмотря на это, было очень даже вкусно. А вечером он клал на тарелку кучу печенья, всегда разное, брал себе несколько штук и уходил, как бы намекая, что ты должен попробовать, иначе уже утром оно пропадёт. Айзек — энергия, постоянный хохот и свет. Свет, свет, свет, свет. Всегда свет. Когда Джерард назвал его солнышком, он попал прямиком в сердцевину яблока. Потому что Айзек вставал тогда, когда вставало и солнце, и излучал свой свет весь день, пока не наступал вечер, когда он становился более сдержанным, возможно, уставшим, но всё равно умудрялся делать домашку и смотреть чёртовы Болливудские фильмы каждый день. — Джи, сладкий, точно не хочешь посмотреть с нами Зиту и Гиту? — Их имена звучат так же, как имена приспешников дьявола, — посмеялся Джерард. Господи, какая же у него ненастоящая улыбка. — Разве для тебя это не плюс? Губы Уэя растянулись в ухмылке, но глаза пустые и безжизненные. — Ладно. Я подумаю. Даю этому фильму пятнадцать минут, чтобы меня заинтересовать больше, чем биография Эмиля Рено. Джи бесцеремонно взял печенье с изюмом из тарелки Айзека, которую он сам вообще-то протянул ему, откинулся на спинку дивана и начал наблюдать, как индусы крали ребенка. Джерард… Джерард всё ещё неопознанный объект, вероятно, прибывший с другой планеты или из России. Фрэнку думалось, что только в России люди такие серые, нелюдимые и скучные. Фрэнк видел парня в трёх случаях: 1) Возле холодильника, когда тот доставал кофе ранним утром или поздним вечером. 2) На балконе, когда он всё же приготовил кофе и, как старый дед, пошёл курить, словно это самый важный утренний ритуал. Там он обязательно говорил «надо полить тебя, Эрик», громко чихал на всю улицу, чесал шею и закуривал. 3)Иногда Фрэнку удавалось увидеть его спину, когда тот быстро смывался в свою комнату и закрывался на замок. По сравнению с Айзеком, который, как жвачка, мог прилипнуть и не отлипать в течение дня, постоянно строча СМС-ки на тему «А чем сегодня займёмся вечером?» и скидывая минимум пять вариантов, каждый из которых содержал в себе ужин и кино, Джерард вообще неясный какой-то. Фрэнк вообще не знал, чем он занимался, потому что уходил на учёбу он гораздо позже, приходил с неё раньше, а если Айеро и узнал бы о том, чем он таким занимался за закрытой дверью, то это только какие-то вырванные из контекста слова, по которым толком ничего не поймешь. Фрэнк понял, что утонул в размышлениях, когда обнаружил себя придавленным Айзеком, который протянул Джерарду тарелку. — Ладно, это даже прикольно. Вот только я не понимаю кто из них кто. Айзек громко чавкал, мычал и тыкал грязным пальцем в экран ноутбука: — Смари, в белом — Зита, её эксплуатируют приёмные родители, а там была Гита. — Она что, сейчас действительно умрёт? — спросил Фрэнк, смотря на Айзека. — Не знаю. Думаю, что нет, потому что чаще всего все заканчивается хорошо. Пока Айзек отлучился к холодильнику за очередной тарелкой еды, Джерард уселся на диван, аккуратно отодвигая книгу Фрэнка. — М-м-м, у тебя есть закладка? — парень обернулся по сторонам, хлопая по обивке. — Была, — пожал плечами Айеро. — Прости, но её здесь определённо нет. Ей стоит сделать выговор за прогул работы. Фрэнк понятия не имеет, стоило ли сейчас смеяться или нет, но Джерард говорил забавные вещи. Может, он не такой уж и искусственный? Сейчас этот затворник выглядел весьма милым и Фрэнк, кажется, видел в его глазах какую-то вспышку, которая делала его настоящим. —… Я положу кусок бумаги. Он немного в краске, но выбора не предоставляется. — Ха-ха, а откуда у тебя кусок бумаги? — Не знаю. Но она, в отличие от твоей закладки, оказалась на рабочем месте вовремя. Фрэнк засмеялся, Джерард улыбнулся ему, но когда встретился с глазами Айеро, мгновенно затух и увёл взгляд в сторону третьего соседа. Затух так, словно весь тот огонек искренности, что Фрэнк увидел только десять секунд назад, просто сдуло холодным ветром. На часах было уже около одиннадцати вечера, поэтому постепенно начинало холодать. Ясно с ним всё, лучше фильм смотреть, чем пытаться понять. Скорее всего, он действительно варил мет и очень боялся быть застуканным. Фрэнк отвлёкся от фильма, доставая телефон. — Ребят, давайте сходим в магазин сейчас? — спросил Айзек, демонстрируя пустую упаковку «Pringles». Фрэнк кинул на него взгляд, поджал губы и вновь уткнулся в телефон, набирая «Я надеюсь, что ты в порядке…» Джерард покачал головой, обнял себя за плечи, резко встал и мгновенно ответил: — Хорошо. Я даже заплачу. У нас даже хлеба нет. — Фрэнк, ты идёшь? — спросил Айзи, уже обуваясь. Фрэнк не ответил, будучи погружённым в гипнотизирование экрана, на котором было видно, что Эл печатает ответное сообщение. — Фрэнк? — А? Нет, я побуду тут. Фрэнк нахмурился, когда Эл перестал набирать сообщение, почесал кончик носа и вздохнул. — Ты в порядке? — спросил кто-то из них. — Да, конечно. Купи, пожалуйста, томатов. — Он преобразился в лице, выдавливая микроулыбку, чтобы не возникло лишних вопросов. — Штуки три, наверное. И «Winston» синий. — Ладно. Будем минут через двадцать. А, ещё поставь комп на зарядку. Она у меня в комнате. — Хорошо, Айзи. Дзынь. Дверь закрывается, Фрэнк выждал секунду, вслушиваясь в медленные шаги Джерарда и быстрые Айзека, а потом всё же с нетерпением набрал пароль, один раз ошибся, и посмотрел на экран. «Что тебе нужно от меня? Честно, Фрэнки, я не хочу с тобой разговаривать.» Фрэнк сглотнул комок яда в своем горле, пытаясь сдержать себя от мерзкого ответа. Ещё одно. «Я в порядке. Живу в общежитии, учусь хорошо, преподаватели нормальные, соседи тоже.» «Точнее сосед.» Он специально. Он, мать его, специально, пытался заставить Фрэнка ревновать, и, к сожалению, у него получилось, потому что всего лишь одно сообщение заставило глубоко вдохнуть, закрыть рот и пустить слезу. Он набирает ответ: «Мне очень жаль, что так вышло. Я правда хотел бы сейчас быть с тобой, потому что с тобой мне легче, и я чувствую себя гораздо лучше. Я скучаю, Элли.» На что он рассчитывал? На самом деле, всё то, о чём Айеро писал — правда. На него чертовски давило то, что произошло между ним и Элайзой, потому что его словно раздавил огромный булыжник вины, который вот-тот превратил бы его тело в что-то больше напоминающее клубничный джем. На Фрэнка накатила невероятная грусть и злоба на себя. Он действительно хотел домой или к Эл. Домой к Эл, где они лежали бы на кровати, слушали музыку и разговаривали о школе, уроках и надоедливой учительнице по биологии, которая постоянно валила Эл, но была очень снисходительна к Фрэнку. Он хотел вместе с ним бегать по школе и показывать средний палец всем, кто вякнет хоть что-то недоброжелательное в их сторону. Он хотел грёбаный горячий шоколад, объятья и сладкий сон с парнем, который пришёл к нему в час ночи, потому что у него снова случился сонный паралич и он не мог уснуть без Фрэнка. Но. «Фрэнк. Всё, что было между нами — это школа, школа и школа, ты сам всё испортил и даже, бля, не пытайся что-то изменить. Я слишком далеко от тебя и, поверь, мне не тяжело. Мне стало легче, потому что вокруг всё новое. Новая жизнь, малыш. Так только лучше.» Фрэнк быстро печатает, его спасла только автозамена: «Я скучаю по тому, как ты меня целовал. Я очень скучаю по тому, что было между нами». Ответ от Эл пришёл мгновенно: «Этот диалог никуда не зайдёт. Я не знаю, что ты себе придумал, но вообще-то я был единственным, кто в этих отношениях делал хоть что-то. А ты вечно был холоден. Учёба важнее, так?» И это чистейшая правда. Фрэнк не любил выставлять отношения напоказ, не любил первым целовать парня и не очень охотно ходил с ним в кино. Потому что нужно расставлять приоритеты, верно? Для него было гораздо важнее окончить школу, а это, на секундочку, множество домашнего задания и подготовительных курсов. Сейчас Фрэнк осознал, насколько был неправ. С громким «Блять!», он кинул телефон на диван со всей силы, взял пачку сигарет и вышел на балкон. — Фрэ-э-энки, пошли на «Мстителей»? — Алло, — ответил Фрэнк спросонья, — Эм, я не знаю. Я только что проснулся, мне нужно делать домашку. Короче, нет. — Фрэнки, у тебя есть время! Ты не отвечал час, поэтому я уже вышел. — Нет, я должен сделать сейчас, — резко ответил он, сморщившись и простонав в трубку, — Тогда я буду свободен в четверг. — Но мне не с кем идти! — Значит не иди. Сходим пятницу, хорошо? — Ага. — Не обижайся. Просто учёба важнее всего сейчас. — Даже важнее меня? Фрэнк не смог ответить. И так было довольно часто. Даже, вероятно, слишком часто. Единственные моменты, когда ребята проводили время вместе — это тогда, когда Элайза без спроса приходил к Фрэнку и не предоставлял даже возможности сказать нет. Дым щекотал горло, холодный Нью-Йоркский воздух бил по щекам, а пальцы не переставали нервно мусолить фильтр сигареты. Хоть пулю себе в лоб пустить. Легче от этого не станет. Только сейчас, когда болела голова, было тяжело дышать и подкашивались ноги, он понял, как много потерял. Тогда, в кафе, всё казалось каким-то ненастоящим. Только сейчас Фрэнк осознал. В комнате замигал телефон, уведомляя о новом сообщении, и Фрэнк без сомнений подбежал туда, выкинув сигарету на улицу. «Мы должны найти себе кого-то, кого мы полюбим больше, чем друг друга.» Во Фрэнке потрескивал гнев, как костёр. Гнев разжёг ревность всё больше и больше. Гнев заставил Фрэнка идти на необдуманные поступки. Он пишет: «Я так понимаю, сосед у тебя просто чудесный.» И он со злостью, до боли, от которой хочется заплакать, ударил ступней по полу, прочитывая ответ. «Лучше тебя. Пока, блять.» — Ублюдок. Сука! Хлопок двери. — Фрэнк? Ты чего? — Айзек стоял в дверях, из-за его плеча выглядывал Джерард и скептически осматривал комнату, замечая съехавший ковёр и раскрытую настежь балконную дверь. Фрэнк посмотрел на свои ноги, несколько секунд молчал, и всё, что он смог выдать, было: — Эм. И чуть позже, когда он попытался тихонько поправить коврик: — Немного упал, когда выходил с перекура. Айзек пошёл с пакетами на кухню, поставил их на стол и сделал вид, что всё в порядке, в то время как Джерард, будучи всё ещё заледеневшим в недоверии, о чём говорят сведённые брови и постоянные броски взглядов на парня, стоял в дверях. Только потом, когда Фрэнк окончательно сгорел в пламени чувства стыда и позора и решил отвернуться, Джерард закрыл дверь на замок, достал из кармана пачку сигарет и кинул во Фрэнка. — Лови. Фрэнк поймал «Winston», зачем-то посмотрел на дату производства и кивнул. — Я купил томаты, а ещё мексиканский попкорн. Вы, ребята, пробовали когда-нибудь лазанью без мяса? Это стоит того. — Уэй под щебет Айзека ушёл к себе, возвращаясь с тремя банками «Coca-Cola Zero». — Я приготовлю вам как-нибудь. Джерард кивнул в сторону фильма, уже садясь на диван. — А, всё. Я иду. Так и прошёл вечер. Фрэнк пил дурацкую «Coca-Cola Zero», которую пьют только самые отбитые люди в мире, пытался заесть свои чувства попкорном со вкусом чего-то непонятного, возможно, это вкус стыда и бреда в его голове, которые буквально поедали его мозги. Или паприка с сыром. Спустя час Фрэнк потянулся к телефону. Джерард отодвинул его к себе, кладя подальше. — Не стоит. — Я просто должен написать. — Ага. Потом напишешь, когда перестанешь нервничать. — Я не нервничаю! Айзек остановил фильм. — Фрэнки, ты смял свою банку колы, а ещё ты уже двадцать минут ешь попкорн Джерарда. Ты точно нервничаешь. — Да нормально со мной всё, блять! — прорычал он. Банка упала на пол, ноги Фрэнка подкосились и он сам упал на пол, зарываясь лицом в колени. — Не хочу это обсуждать. Давайте просто досмотрим фильм и пойдём спать? Айзек застыл, Джерард молча включил фильм. Он даже не спросил, почему ему плохо! Фрэнк разозлился, но попытался скрыть это, поэтому просто сел на место и весь фильм молчал. Боже, ну что с ним не так? Почему порой бывает так тяжело держать себя в руках? Фрэнк из тех людей, которые крайне редко показывают свои настоящие чувства. Он предпочитает молчать, если его что-то не устраивает в человеке, потому что так ведут себя приличные и воспитанные люди. Быть крикливым, агрессивным или бестактным — плохо. Сдержанность — одно из главных качеств Фрэнка, которое никогда его не подводило. Лучше стиснув зубы промолчать, чем разводить скандал. Лучше молчать о своих чувствах, чем быть злым и заносчивым. Фильм закончился на типичной индусской свадьбе. Фрэнк уже успел забыть, о чём был этот чёртов фильм, ему плевать, потому что он зол и устал. — Ладно, найди что-нибудь такое же интересное и забавное на завтра. — Джерард пошёл на кухню, скидывая банки и пакеты в мусорку. Айзек поднялся с дивана, припрыгивая на ходу. — Завтра ты тоже будешь смотреть? — Да, Айзи. Айзек поцеловал Джерарда в нос и попрыгал на месте. Фрэнк достал телефон, долго смотрел на пустой экран и молчал, думая над случившемся за сегодняшний день. В это время Айзек убирал кухню, ставил чайник и рылся в ящиках. Нет, ну почему жизнь настолько несправедлива к Айеро? Он не мог разделить себя на несколько кусков, чтобы успевать быть ответственным в отношениях и в учебе одновременно, ведь это в принципе невозможно. Почему всегда, когда Фрэнк расставляет приоритеты, он теряет что-то или кого-то? Почему Эл просто не мог понять, что Фрэнк любит его? — Фрэнк? Ведь он никогда не говорил обратного! Фрэнк всегда вовремя приходил за парнем в школу, всегда был готов помочь с домашним заданием и никогда не позволял кому-либо отзываться о нём плохо. Да, безусловно, в середине одиннадцатого класса, когда они решили встречаться, парень имел больше свободного времени, но кто мог подумать, что выпускной класс заберёт столько свободного времени? — Фрэнк? Фрэнк дёрнул головой, уронил телефон и быстро ответил: — Что? Извини, я задумался. — Пошли сюда. Чай налью, расскажешь, что у тебя происходит. — Нет, Айзи, я не хочу. Айзек кинул во Фрэнка ложкой, чуть не попав по лбу. — Ты охренел? Айзек, блять! — Садись! И Фрэнк послушался: подошёл к столу, паралельно держась за переносицу, в которую прилетела ложка.
