lovelove!

– Ну как же так, как так... Хотя, знаете, Обанай-сан, с повязкой вы тоже очень даже ничего. Знаете? У Обаная-сана, кажется, что-то посильнее сотряса. Он не знает и не помнит ничего кроме двух вещей – во-первых, челюсть болит по-зверски, во вторых – перед ним, на корточках, с куском собственного рукава в руках, сидит Канроджи Мицури. Круговыми движениями наматывает ему ткань на нижнюю часть совсем уж дурной головы. Оборот за оборотом. Почти гипноз. Заклинательница змей. – Вам лучше ничего не говорить пока. Я вас сейчас быстро-быстро до поместья донесу. Вот увидите! Сопротивляться тут бесполезно – Игуро только молится о том, чтоб не зашлакать кровью ворот Мицури. И когда его доставляют в поместье, когда хотят обработать его раны, да наложить уже новую, стерильную повязку, он, жамкая разломанной челюстью, аки старый дедуган, просит не выбрасывать тот спасительный кусок рукава Мицури. После выздоровления – носит его просто так. Чтобы всегда, даже если демоны серьёзно примутся за его пустую черепушку, знать о доброте да смелости Канроджи Мицури. Чтобы всегда помнить её.