Пошёл ты

никто из присутствующих не помнил, как солнце оказалось выше домов. весь дом семьи паркер был покрыт блестками и полуживыми телами, лужами алкогольных напитков, между которых проходила хозяйка дома, щурясь от пульсирующей боли в голове. вчера она много выпила, и так и не видела чейза и ноена (вернее, ей было не до этого), которые пошли прогуляться. энтони спал еще к часам десяти, а гриффин отказывался отходить от него, боясь, что с ним что-то случится, и потому уснул где-то на полу рядом. кто-то храпел, но кроме этих звуков не было ничего слышно. ноен проснулся в полуобъятиях хадсона и вдруг подскочил, оглядывая комнату абсолютно шокированным взглядом. он почти задыхался, лихорадично вспоминая, чем закончился вчерашний день. он не помнил, каким образом они уснули и во сколько это было, помнил только, что они долго целовались и. больше ничего? по ощущениям в теле, точно больше ничего. он прощупал свою шею, и подлетел к комоду с зеркалом, осматривая результат их вчерашних развлечений. осенний лес, доходящий до ключиц, но не дальше. он настороженно обернулся и вдруг кинулся к мирно спящему хадсону, потряхивая его со всей дури.  — чейз, чейз. — его взволнованный взгляд блестел тревогой, ладони тряслись, сердце вот-вот выскакивало из груди.  — ты чего? — хадсон приоткрыл глаза от такого резкого нападка в свою сторону, непонимающе глядя на синеволосого, чьи волосы спадали ему на лицо. по его одичавшему взгляду он сразу понял, что его что-то крайне беспокоит.  — что вчера было? — он не знал, помнят ли они об этом оба, и поэтому стоило проверить. — ответь мне, что вчера было. — мы-ы.. целовались? — помнит. чейз все очень даже помнит. — и все? — ноен осел рядом, отцепляясь таки от футболки парня, ощущая, как ладони холодеют, и тревожность никуда и не собирается уходить, лишь сильнее дышит в затылок. — ну, твоя шея — моих губ дело. никак более я твое тело не порочил. — черноволосый приподнялся, глядя на ноена непривычно трезвым и серьезным взглядом. — слушай, ты злишься? — не злюсь. — юбэнкс поглядел на парня, вдруг напрягаясь от его взгляда. в нем что-то переменилось.  — я был пьян, и.. — голубоглазый ощутил резкую, тянущую его на дно тяжесть на душе, произнося эти слова вслух. сухо и с опаской, как будто струсил. — я надеюсь, мы можем остаться друзьями? в ноене вдруг что-то рухнуло на этих словах.  — ты это серьезно сейчас? — слова не лезли предложениями, лишь их отрывками. в его глазах вдруг начал разгораться тот самый синий огонь, яростное пламя, сжигающее все на своем пути. — ты почти берешь меня на этой кровати, а утром говоришь «давай останемся друзьями»? да ты ебнутый, что ли? — ноен, я не уверен, что между нами с тобой. что у нас что-то получится. — чейз пытался грамотно подобрать слова, но он просто не мог, ему нужно было время, которого у него не было. ноен поднялся и отправился к двери, захватив с собой ненароком ту самую пачку сигарет. он не слышал, что чейз ему сказал, мог различить лишь сожалеющий тон и ответить краткое:  — не иди за мной. юбэнкс случайно хлопнул дверью, проходя мимо синтии абсолютно уверенным шагом, та даже не успела с ним поздороваться или хотя бы остановить, схватить за руку, поэтому она сразу отправилась к источнику проблем, заставая чейза с убитым взглядом, сидящего на постели. он потирал руки, сложенные замочком на ногах, даже не слыша, как кто-то зашел следом. — какого хуя ты здесь натворил? синеволосый шел, переступая людей, не слыша ничего и почти не видя из-за выступивших слез, которые он периодически вытирал рукавом, пытаясь держать себя в руках. не время для нервного срыва, ноен, совсем не время. почему так больно, что грудную клетку стискивает пустотой, и в сердце впиваются ребра? сквозь гнев и грусть, что камнем затвердели, он сейчас пытался пройти эти тернии без единой царапины, свято веря в свою неуязвимость, но ощущая, как по всему телу открываются шрамы, а жизнь в конце пути бьет под дых кулаком в последний раз, дабы он наконец пал перед нею на колени. хоть один раз можно выплюнуть кровь ей под ноги, но не подняться. он вдруг в кого-то врезался, почти проскальзывая мимо, но чувствуя, как его перехватывают за талию и тянут на пару шагов обратно, кладут ладони на плечи, не давая вырваться и уйти.  — мальвина? — гриффин выглядел, будто заново родился, потому что пил в тот вечер меньше всех, дабы затем увести энтони. он кратко окинул следы на шее парня, пока тот не скрыл их рукой, делая вид, что потирает кожу, и не скрыл от него глаза, полные слез. его ресницы слиплись в правильные треугольники, а серые глаза горели ярче любого драгоценного камня. — господи, ты же мое солнышко. — он притянул его в свои объятия, пытаясь спрятать от мира и его голодной жестокости, и тот охотно прильнул к его плечу. — пойдем отсюда, тебе здесь сейчас не место. синеволосый слабенько кивнул, истерично всхлипывая. почему его жизнь крутится вокруг страданий, так что, будет всегда? лучше бы он тогда этими таблетками не подавился так, что еще одна горсть в глотку не полезла, лучше бы украл из какой-нибудь палаты скальпель и перерезал себе сонную артерию и никогда больше не увидел никого из этих людей, ни своих родителей, ни своих бывших одноклассников, ни чейза хадсона. гриффин краем глаза взглянул на спящего за кухонным столом ривза и потянул ноена к выходу без каких-либо сомнений. «дойдет домой без меня. может задумается о том, что моя забота не резиновая» эта его мысль была о том, какой энтони бывает похуистичный в сторону всех людей вокруг, и как просто с ним поссориться на этой почве, на самом деле. ему впервые было не до него. парни шли до дома юбэнкса в мертвой тишине. они находились в малознакомом ноену районе, но ему было все равно уже, куда идти, главное дойти куда-то. чтобы тот не мерз в одной рубашке и с утра на улице, гриффин отдал ему свою толстовку, выбивая из того болезненную улыбку, а сам шел, светя голыми бицепсами, в белой футболке. дома лунный юноша молча прошел на кухню, остервенело вытирая засохшие соленые дорожки на собственных щеках. он выкинул пачку сигарет из кармана на стол и нервно вытащил одну, зажимая между губ и, ставя чайник, склоняясь к плите, дабы поджечь табак, а затем только поставить воду греться. джонсон наблюдал за тем, как кухня наполняется дымом, и с какой безнадегой в глазах ноен затягивается, ему почти сжигает легкие с каждой столь глубокой затяжкой. припухшие веки, растрепанные волосы и усыпанная жадными, собственническими засосами шея.  — мальвина. — грифф неспешно подошел к парню, аккуратно забирая из его пальцев сигарету. — мне больно на тебя смотреть.  — мне тоже. — хрипловато констатировал ноен, протягивая два пальца, намекая отдать сигарету, но вместо этого гриффин коснулся свободной рукой его шеи, мягко оглаживая подушечками замеченные ранее синячки.  — хадсон? ноен вдруг замолк, просто глядя убито на парня напротив. ответ был очевиден.  — и что, он просто сказал тебе..? во взгляде ноена все написано, за ответами далеко ходить не приходится.  — он говорил мне не так давно, что ты ему очень дорог, и так поступил. ты уверен, что он не на наркотиках?  — он не общается с пэйтоном. — безразличным тоном ответил сероглазый.  — ты не должен из-за него страдать. он того не стоит, ноен, и я знаю, я его друг, я не должен так говорить, но поверь. чейза вообще редко когда стоит принимать всерьез. но ноен знал, что гриффин не совсем прав. чейз был далеко не глуп и не имел привычки играть с людьми. он недавно отказался от антидепрессантов, вогнав себя в одно из самых тяжелых состояний по незнанию, и ноен был единственным, что его спасало, но и он не мог помогать ему, как противоядие. он лишь отрицательно покачал головой, не в силах разжигать спор. ноен все равно со своего мнения не сойдет: чейз не так прост, каким его видят.  — людей, что воткнули тебе нож в спину, не оправдывают. синеволосый поглядел в светлые глаза джонсона и забрал у него сигарету, глубоко затягиваясь, а затем без всяких на то намеков притягивая к себе, втягивая в ненастойчивый поцелуй и выдыхая в него никотиновое облако, медленно растворившееся между ними. джонсон знал, что целоваться с парнем своего лучшего друга не лучший его выбор, но ноену нужно было выпустить пар, и если ему так будет легче, то пусть. это был поцелуй ради мнимого ощущения, что в жизни все прекрасно. ноен даже не стал себе врать, гриффин умело целуется. их поцелуй прервала широ, блуждающая меж щиколоток парней, и джонсон первым отпрянул, опуская взгляд на пушистое существо.  — ох, у тебя есть кошечка. — он присел к ней и осторожно поднял на руки, чуть отходя к столу. широ уже привыкла к гостям, и, несмотря на недовольное от природы выражение мордочки, громко мурчала у других людей на руках.  — мой суицид она застанет первой. — ноен зажал сигарету между зацелованными губами, заливая им два пакетика черного чая, и поставил перед гриффином одну из чашек.  — из поесть только я или кошка, выбирай. — юноша сел за стол потушил сигарету об пачку мальборо, которую без спроса прикарманил. какая-то не самая крепкая вариация, сигареты чейза более терпкие. джонсон мягко усмехнулся, наблюдая за ним, абсолютно без настроения и без всякой жизни в зрачках, но все равно ведущего с ним диалог.  — не знал, что ты можешь быть такой стервой. юбэнкс поднял взгляд из-под челки, прокручивая окурок и наконец оставляя его в покое.  — у всех людей есть темная сторона. и у тебя, я уверен, тоже.  — нет. — джонсон покачал головой. — я такой и есть, во мне любви к людям больше, чем крови.  — а когда тебя кто-то ранит? блять, сахар забыл. — ноен с тяжелым выдохом поднялся за сахарницей. гриффин взглянул в окно, где давно уже было светло, но при этом тошнотворно пасмурно, а затем снова на юношу.  — есть. просто я отходчивый, а ты не очень.  — это защитная реакция. знаешь, у ранимых людей так обычно и бывает, а я еще и пытаюсь не подпускать к себе тех, кто меня уже наебал один раз. и я бы никогда не подумал, что.. — его голос предательски дрогнул. - что он окажется среди этих людей.  — забудь о нем. все будет хорошо, на нас с энтони ты можешь положиться, это точно.  — вы его друзья. — ноен поднял взгляд на гостя, помешивая насыпанный в чашку сахар и подвигая сахарницу темноволосому, но тот лишь развел руками.  — да мне похуй, я не останусь на его стороне, когда он перекрывает тебе дыхание подобным образом. я чувствую, ты этого не заслуживаешь. хочешь, я даже буду целовать тебя прилюдно, чтобы он подавился своей грязью. уголки губ ноена поползли вверх, образовывая подлую улыбку. — ты вообще думаешь, что ты делаешь и говоришь? что у тебя за это отвечает? — синтия старалась сильно не поднимать голос, хотя ситуация ее дико вымораживала. — я сказал, как есть. я не знаю, что чувствую к нему. — это очевидно, чейз, тебя к нему влечет. — да, но.. — но? — я не хочу, чтобы получилось, как с тобой. — правда? а ты уверен, что ты вообще вернешь его теперь? — а ведь правда, а вернет ли? пустота в голове и на душе чейза вдруг сменилась осознанием, животным почти что страхом, разрывающим изнутри.  — я не.. не знаю? я попросил остаться друзьями, но..  — ты… знаешь, что? не звони мне и не проси помощи. ты убил не только ноена, но и мою веру в тебя. — паркер поправила спавшую с плеча лямку платья и отправилась на выход. — даю тебе десять минут на собрать свои пожитки и уйти. хадсон просто смотрел в одну точку. на его душе бушевал ураган эмоций, к горлу подкатывала тошнота, а от напряжения из носа вдруг хлынула кровь. он шел по улице, смотря сквозь людей, просверливая их нездоровым взглядом, периодически вытирая блядскую кровь с губ и подбородка, но лишь смазывая по лицу вбок, дотягивая прерывистую линию почти до скул. номер пэйтона набрался сам собой, другого выхода он не нашел. его сердце тянуло обратно, к ноену, но он упустил его и идти извиняться пока не было смысла, сил и слов. какую же хуйню он сказал ему. его ангел, лунное чадо. он сам вынудил его уйти. прокручивалось в голове раз за разом, как и воспоминания прошедшего вечера. губы ноена — это то, ради чего ему хотелось жить и в тот момент, и сейчас. он бы мир отдал, чтобы поцеловать их еще раз, и разбил бы ебало любому, кто посмел бы коснуться их за его спиной, но честно ли это по отношению к самому юбэнксу, когда он взял и. кажется, разбил ему сердце? он со всей дури вдруг ударил по кирпичной стене с кулака, разбивая себе костяшки об рельефную поверхность, и отшатнулся, еле сдерживая желание закричать в полный голос, до хрипоты, срывая его. заметив в конце улицы невысокого парня, чье лицо было упрятано за капюшоном, тот узнал своего старого приятеля, который вывел его из прострации, схватив за рукав и уводя по узкой улочке к какой-то железной, неприметной двери. это был запасной выход из какого-то сомнительного клуба, и видимо, у паренька и здесь были знакомые, раз он просто снял капюшон, чтобы охранник его признал. заводя чейза в туалет, в котором горел тусклый свет пыльной лампочки и соответственно пахло, мурмайер стукнулся об стену спиной, роясь в карманах.  — сколько людей здесь сегодня блевало? — хадсон поморщился, и вдруг протянул руку к полупрозрачному пакетику с разноцветными таблеточками, который достал пэйтон, но тот лишь поднял руку, не давая ему взять. — тихо-тихо, приятель, сначала расскажи, какими судьбами, я уж думал, ты завязал. — раз так четко излагает свои мысли, значит ломка еще не наступила.  — страдания по одному человеку. дай, прошу тебя. прости, что я не при деньгах, я дома-то не был еще.  — да мне не жалко тебе отсыпать пару таблов за ничего, просил бы ты кокаин, траву или героин. уже другое дело. я интересуюсь, как твой друг. — мурмайер по одной высыпал таблетки в ладонь, отсчитывая, и раздраженный чейз уже почти выхватил их, но тот снова отвел руку, глядя на того с азартом и капелькой неадекватности во взгляде. — да тебя ломит, посмотри на себя. ты такой же, как и я, у таких нет будущего ни с кем, остынь.  — я не такой же. — прохрипел хадсон, поворачиваясь к полуразбитому зеркалу, только сейчас замечая какой-то белый порошочек в раковине, и шприцы, спрятанные между отваливающимся со стены кафелем и бетоном. его волосы прилипли ко лбу, завиваясь от пота, выступившего на коже лба, глаза цвета ясного неба одичали, а на лице было кровавое месиво.  — пиздец, прими, бедняга. не все сразу только. — мальчишка вытянул на ладони четыре таблетки, и чейз перенял их, закидывая одну в рот и раскусывая вопреки тому, что вкус этой дряни не всегда самый охуенный, лишь бы быстрее растворилось.  — не думал, что мы с тобой окажемся когда-нибудь в одном и том же тупике. — мурмайер убрал предложенный ранее пакетик в карман и сунул ледяные, костлявые ручонки туда же.  — мы и не оказались, там где ты я никогда не окажусь, помяни мои слова. — ответил хадсон, открывая кран и пытаясь ледяной водой смыть засохшую на лице кровяную корочку. яркий металлический запах резал нос и оставлял отвратный привкус на губах. боже, его итак тошнило, а сейчас точно вырвет.  — а я так не считаю. и ты смотри, за дерзость можно по ебалу получить. — предупредил мурмайер, пока еще не сходя на агрессию. его удивляло состояние чейза, он никогда таким не являлся к нему, да он даже не знал, что у этого беззаботного парня есть такая сторона.  — это ты сейчас по ебалу получишь. — выплюнул тот, закрывая кран и протирая лицо рукой в последний раз, зыркая в сторону мальчишки. — мне терять нечего.  — прям таки нечего? хочешь, напьемся и переночуем под мостом? у чейза перед глазами в очередной раз пронеслись моменты, когда они с ноеном были вместе. как тот лучезарно улыбался, заставляя его сердце биться чаще. его самые родные объятия, его мягкий голос, запах его одежды, вкус его губ. он по этому так дико тосковал теперь, когда не мог просто написать ему «прости». он знал, что ноену этого достаточно не будет, да ему ничего уже от него не надо, скорее всего. запах этого места уже приелся, так что и не тошнило так сильно. тошнило, скорее, от самого себя.