истории будущего

Вновь настало время геройской практики. Некоторые ищут себе новые места для стажировок, а некоторые возвращаются в прошлые агентства. Прямо как Шото. У него выбора-то и не было, единственный вариант, который одобрит отец, это его же офис. А противиться этому давлению ну вот никак не хочется, да и тем более этот теперь уже герой номер один может многому научить. Только вот бывший символ мира упросил своего прежнего соперника взять на тренировки ещё и своего преемника. Так что в офис Старателя теперь должны были отправиться двое будущих героев. Однако в самом конце к ним присоединился и третий, аргументируя тем, что не отпустит свою омегу одного на целую неделю с неуравновешенным Деку. Поэтому в итоге трое лучших учеников академии ЮЭЙ проходят стажировку у нынешнего сильнейшего героя. —А куда эти двое делись? –Старатель, после долгих и жестких тренировок наконец устроил перерыв своим подопечным, вот только время длительности отдыха не назвал. —Я не знаю. Они ушли сразу после того, как вы сказали, что мы можем немного отдохнуть. -«Вот только вы не уточнили как именно отдохнуть»-про себя продолжил Мидория. Дураку понятно, чем свалили заниматься Бакуго и Тодороки. Они так пялились друг на друга всё то время, которое находились на тренировочной площадке, что Изуку казалось, будто сейчас случится нечто неприличное прямо на глазах у всех. Создается впечатление, что у них год секса не было, хотя ещё только сегодня утром Мидория, живущий по соседству с Шото, слышал далеко не тихие звуки за стенкой. —Они уже должны были вернуться. Перерыв целых пять минут был. -нервно проговорил Старатель, строя у себя в голове некие догадки и объединяя их в логическую цепочку. «Нет, ну пяти минут им точно не хватит, особенно Кацчану» нервно улыбаясь, осознавал герой Деку, понимая, что друзья только что его киданули и видимо ему теперь придется одному за троих отрабатывать. *** —Ну Кацуки. -после пяти неудачных попыток вырваться прохныкал Шото. Он конечно хотел Бакуго, очень хотел, только не здесь и не сейчас, это же офис его отца. Однако видимо его любимому альфе было пофиг на следование хотя бы элементарным правилам приличия и соблюдение норм морали. Блондин совсем не привык сдерживаться. Чуть накатывает нужда, и он прижимает свою омегу к кровати, да и не только к ней, любая устойчивая поверхность сойдет. Тодороки уже давно понял, сопротивляться этому напору абсолютно бесполезно, поэтому в очередной раз смирился со своей участью. Уже когда к нему в самом начале перерыва подошел Кацуки со словами «Эй, Шото», Тодороки понял, сейчас случится то, о чём потом придется ещё долго краснеть. Хотя ему уж точно не привыкать. У него даже в туалете академии было, когда за тонкой стенкой справляют нужду другие ученики. Экстрим, скажет Кацуки. Да одно его присутствие в жизни Шото уже дикий экстрим. Поэтому единственное, что ему остается, это просто висеть на крепком плече своего альфы, покорно ожидая судной минуты. Видимо в туалете этого агентства. —Детка не волнуйся, мы быстро. -прошептал Кацуки и шлепнул свою омегу по пятой точке. Тодороки на это действие громко простонал по привычке, но быстро заткнул обеими ладонями рот, ужасаясь своей столь постыдной реакцией на действия любимого альфы. Только что пришло осознание, что он так реагирует на любое его касание, заводясь уже с пол оборота. Однако Бакуго на такое действие со стороны лишь усмехнулся, обратно возвращая свою ладонь на чужую ягодицу, легонько сжимая ее. —Я конечно знаю, насколько являюсь охеренным, и что передо мной просто невозможно устоять, но ты всё таки постарайся быть тише. Шото от таких прикосновений вздрогнул, с новой силой начиная вырываться из столь цепких лап. Вот только снова ничего не получилось, ощущение, что его сопротивление только раззадоривает ненасытного альфу, заставляя ещё сильнее желать подмять под себя столь непокорную омегу. Обреченно простонав, Тодороки перестал сопротивляться, все равно бесполезно, да и теперь уже не к чему, до двери в волшебную комнату осталось всего пять метров. Омега лишь злобно прошипел напоследок: —Ну конечно, не тебе же будут вставлять. Да, после каждой близости со своим альфой Шото ещё где-то часа два не может прийти в себя, а сзади его обычно прижимают к себе так сильно, что приходится применять причуду, чтобы немного охладиться. Хотя и сам Кацуки обычно использует его в качестве холодильника. Но только персонального, других он к своей омеге и на метр не подпускает. —Правильно, вставлять будут тебе. На это заявление Тодороки только рассмеялся, не в силах сдержать столь колкий ответ. —Значит будут? —Будет. -прошипел Кацуки и опустил Шото на пол, наконец донеся до туалета. —Принцесса не зли меня, а то у нас ведь и дальше сегодня будут тренировки. Блондин, неожиданно вжимая свою омегу в стену, резко приблизился и впился в губы Тодороки слишком дерзким поцелуем, прокусывая столь нежную часть любимого до крови, однако затем заботливо зализывая небольшую ранку. И наконец отстранившись от Шото, он осмотрел помещение в поисках удобного места для совсем скорого секса. Но одна вещь привлекла внимание, заставляя усмехнуться и вновь развернуться лицом к своей омеге, который уже успел вновь прижаться к нему, крепко обнимая и покорно ожидая своей дальнейшей участи, вглядываясь в столь любимые черты профиля. Однако Кацуки на него как-то странно смотрел в ответ. Не выдержав этой игры взглядов, Тодороки первый решил поинтересоваться причиной столь неоднозначных эмоций напротив. —Кацуки, что случилось? В этот момент альфа будто вышел из ступора, вновь фокусируя взгляд на своей омеге и наконец приходя в себя. Он пару раз поморгал, вспоминая вопрос Тодороки, но вскоре осознал, что как бы Шото всё ещё ждет ответа. —Нахера твоему отцу золотой сральник? Шото сначала не поверил ушам, но вскоре догадался повернуть голову в сторону и убедиться во всем лично. Да, правда золотой, когда он в прошлый раз здесь тренировался, это помещение вообще по-другому выглядело. Но с чего бы это его отцу так тратиться на какую-то фигню? Тодороки завис, пытаясь хоть как-то оправдать столь бесполезные действия Старателя. Откуда у него это может быть, неужели кто-то подарил, он бы точно сам на такое не решился? Из размышлений его вырывают пальцы, вцепившиеся в подбородок и развернувшие лицо омеги обратно, заставляя смотреть только в красные глаза. —Я не знаю… -единственное, что успел сказать Шото прежде, чем его заткнули собственническим поцелуем. Альфа, с каждой секундой языком проникая всё дальше и дальше в рот своей омеги, схватил его за бедра, крепко прижимая к себе, и поднял над полом, перенося его в сторону раковины и сажая на неё. Она выглядит крепко, а Тодороки достаточно легкий, по крайней мере сам Кацуки в этом убеждён. Он вновь принялся облизывать губы Шото, пытаясь снять его геройский костюм. —Да забей ты уже на этот сральник. -прорычал альфа, бесясь от того, что эта синяя тряпка совсем не поддается, никак не давая наконец добраться до столь желанного тела с бархатной кожей. —Блять, почему из всех костюмов ты выбрал именно этот? Сука, совсем не расстегивается. Немного улыбнувшись и пытаясь не засмеяться вслух, Шото с легкостью расстегнул такое сложное устройство, покорно отдаваясь в чужие руки. Видимо у его альфы проблемы с молниями, каждый раз столь противную часть Тодороки проделывает с собой самостоятельно, иначе такими темпами, вещей, безжалостно уничтожаемых разъяренным Кацуки, совсем не останется. Расстегнув молнию до конца, Шото послушно расслабился, позволяя стягивать с себя такую важную составляющую любого героя. Когда наконец Бакуго снял с него всю одежду, он безудержно начал оставлять метки на шее своей собственности, проталкивая ему в рот сразу три пальца. Послушно выполнив свою задачу и вылизав все пальцы, Тодороки выпускает их из своего рта, тем самым показывая, что он готов, теперь можно приступать к растяжке. Вот только Кацуки не был намерен на долгую подготовку. Жадно целуя омегу, прекрасно понимая, что сейчас будет оглушительный вскрик, Бакуго вставил сразу три пальца на всю длину. Так оно и было, блондин, прижимая к себе Тодороки, всем телом ощутил, как тот затрясся, нервно дергаясь в столь сильных руках. Зашипев, Шото оттолкнул от себя столь неудержимого альфу, уничтожающим взглядом смотря прямо ему в глаза и неумолимо сжимая внутри три пальца, ерзая на них и скуля от столь резкой боли. Но Бакуго вновь приблизился к нему, ласково обнимая свободной рукой и шепча в ухо всякие нежные глупости. —Тихо, потерпи немного, у нас совсем нет времени на длительную растяжку. Шото задрожал от столь тихого и возбуждающего голоса, покорно расслабляясь и желая поскорее уже закончить эти мучения. Кацуки, снова имея возможность свободно двигать пальцами внутри, с первого раза находит простату, заставляя омегу выгнуться в спине и простонать уже от удовольствия, заплаканными глазами глядя на своего альфу так прямо и открыто, что Бакуго хочется зацеловать это самое милое создание на земле. Посчитав, что достаточно, блондин наконец вынимает пальцы, пристраиваясь к своей омеге. Но тот отчего-то усмехнулся, слишком ехидным взглядом смотря на Бакуго. Только вот не понятно по какой причине. —А ты достанешь до сюда? -Шото решил положить конец столь усердному мыслительному процессу в чужой голове, сразу называя причину такого бурного веселья. Он сидит на высокой раковине, совсем не на уровне паха своего хищника. В принципе-то Кацуки сможет дотянуться до омеги, но с трудом. Однако столь насмешливый взгляд Тодороки через чур бесит. Альфа хватает его на руки и переносит немного в сторону, вновь вдавливая в стену, так и удобнее, и привычнее, и доступнее. Шото, наконец расстегнув чужие штаны, стянул их до колен, пару раз проведя по члену Кацуки и не без посторонней помощи прыгая на чужую талию, скрещивая ноги за крепкой накачанной спиной. Блондин, удерживая Тодороки за бедра, резко опустил его немного вниз, всего одним движением насаживая на свой стояк и слушая умопомрачительный вскрик. Его всегда вело от этого низкого нежного голоса, Бакуго слышит его всё время, двадцать четыре на семь, потому что он со своей омегой всегда вместе. Редко кто видел их по-раздельности с того самого момента, когда они начали встречаться. Но до сих пор этот прекрасный голос абсолютно не надоел, ничто в Шото не способно когда-либо надоесть Кацуки. Он любит его до хруста костей в момент очередных крепких объятий и одновременно с тем до сладких криков во время каждой бурной ночи. Кацуки правда очень любит Шото. Слишком резко набирая темп, альфа начинает жестко насаживать омегу на свой член, дурея от такой покорности и вседозволенности. Шото всегда со всей страстью отдавался ему, позволяя делать с собой все, что только его партнеру захочется. Он крепко обнимает Кацуки, отчаянно тянется к его губам, вот только очередной глубокий толчок заставляет запрокинуть голову назад, отдаляясь всё дальше и дальше от своей цели. Тодороки плачет от безысходности, он так хочет поцеловать Бакуго, но никак не получается. Кацуки, видя проблемы своей омеги, сам приближается к нему, нежно облизывая его губы, и проникая внутрь, сплетает их языки. Темп такой быстрый, а Шото так сладко стонет, что сдержаться невозможно. Альфа, одним резким толчком полностью насадив на себя омегу, излился прямо в него, в этот же момент чувствуя как Шото тоже кончает, больше не в силах сдерживаться. Немного отдышавшись, Бакуго вышел из Тодороки, вновь сажая его на раковину, ведь омега еле дышит, а значит о том, чтобы самостоятельно держаться на ногах и речи идти не может. Кацуки всем телом прижимается к Шото, сладко шепча на ухо, «детка...» Однако его прерывает столь грубый голос со стороны: —Если вы наконец закончили, то живо на тренировку.