истории будущего

Всю комнату наполнили крики и грохот, выходящие далеко за пределы столь небольшого помещения, ставя целое общежитие А-класса академии ЮЭЙ на уши. И если бы ученики не знали, кому они принадлежат, то подумали бы, что на них в очередной раз совершили набег злодеи. Вот только сейчас всё гораздо проще, но не для Тодороки, тяжело дышащего и неподвижно валяющегося на койке в комнате Бакуго. Для него безграничные сексуальные потребности Кацуки гораздо страшнее любого нападения. Бакуго, довольный до чертиков проделанной работой, сидит на полу с расцарапанной щекой и лыбится, пялясь на Шото, который теперь абсолютно беззащитен. Тодороки, со связанными руками и ногами лежит на койке, раздраженно глядя на Кацуки в ответ. Этому придурку захотелось посмотреть на свою омегу в образе девчонки. А начиналось всё очень даже хорошо. После того, как они наконец вместе закончили делать домашку, альфа подтянул на свои колени любимую омегу, начиная нежно обнимать и облизывать его шею, прижимая к себе за бедра. Потом он добрался до уха Тодороки, как обычно тихо и возбуждающе шепча, вот только не «Я люблю тебя», или «Я хочу тебя», что всегда делал раньше, заставляя послушно расслабляться и отдаваться в чужие руки, а ни с того ни с сего «Надень юбку». Шото от неожиданности упал с его колен, с неверием глядя прямо в красные глаза Бакуго, ожидая увидеть там отрицание услышанного, вот только его не было. Кацуки был абсолютно серьезен. Бакуго, прекрасно видя, что исполнять его желание никто не собирается, резко поменялся в лице, глядя на омегу диким подчиняющим взглядом, от которого Шото сжался, замирая от страха и мечтая провалиться сквозь пол, лишь бы не видеть как Кацуки злится. Он делает это часто, вот только на самого Тодороки его дерьмовое настроение никогда не распространялось. До этого момента. Однако Бакуго как никто другой знает, каким упрямым может быть Тодороки. Поэтому он открыл ящик в столе, доставая оттуда две веревки прямо на глазах омеги. Если Кацуки хочет увидеть Шото в юбке, то он его увидит в юбке. Если Кацуки хочет надеть на Шото юбку, то он наденет на него юбку. Если Кацуки хочет трахнуть Шото в юбке, значит он трахнет его в юбке. Тодороки вздрогнул, начиная дрожать и часто дышать. В следующий момент альфа резко спрыгнул со стула прямо на свою омегу, и пока тот все ещё пребывал в культурном шоке, неожиданно схватил его на руки и кинул на кровать. Вот только это действие отрезвило Шото, который вновь начал брыкаться и вырываться, когда блондин, с веревками в руках, приземлился на него сверху, садясь на живот и намертво придавливая к кровати. В ходе нечеловеческой борьбы Кацуки был отправлен на пол сверх сильным пинком, зато Шото наконец обездвижен, валяясь с завязанными руками и ногами. Удовлетворенный своей идеальной работой, Бакуго достал из шкафа ту самую юбку, короткую пышную и красную, прямо под стиль его любимой омеги. Как же стремно смотрели на альфу продавцы в магазине, когда он выбирал размер этой вещи на глаз, идеально зная толщину тонкой талии Шото. Кинув ее рядом с омегой, он начал медленно заползать на постель, нависая прямо над Тодороки. И вот мог бы Кацуки сейчас наброситься на свою жертву, дико сдирая с нее вещи и наконец натягивая столь желанную глазу юбку на любимое тело, однако Шото будет яро сопротивляться, а он сильный, эта тактика принесет еще больше проблем. Поэтому Бакуго ложится на него сверху, нежно целуя и перекидывая связанные меж собой руки себе за шею. Работает, гетерохром понемногу расслабляется, добровольно отдаваясь в чужую власть. А блондин не останавливается на одних лишь поцелуях, горячей ладонью он забирается под майку Тодороки, прикасаясь ею к столь холодному телу. Да, омега постоянно во время холодных ночей греется о своего альфу, хоть и имеет огненную причуду, ведь и самому Бакуго безумно нравится, когда лежа в крепких объятиях он чувствует, как меняется температура тела Шото. Однако сейчас такой контраст горячего и холодного заставляет вздрогнуть от неожиданности и застонать прямо в чужие губы самым прекрасным в мире голосом. А у Кацуки уже давно стоит колом, что впору гвозди забивать, да и эти стоны сводят с ума, однако слишком рано, он все ещё не натянул на свою омегу юбку. Горячая ладонь скользит вниз по телу, забираясь под резинку спортивных штанов и оглаживая член Тодороки через ткань нижнего белья, затем резко сдавливая его. Шото вскрикнул от такой неожиданности, выгибаясь в спине и вплотную прижимаясь к блондину, что внимательно следит за реакцией и эмоциями человека под собой. Затем он перемещает руку на бедро омеги, мягко сжимая его и слушая умоляющий скулеж возле уха. Принцесса полностью готов, он сейчас такой мягкий и нежный, что без задней мысли выполнит любое желание своего альфы. Победно улыбаясь, Бакуго схватил Шото за резинку спортивных штанов, стягивая столь ненужную вещь на то расстояние, на которое позволяла это сделать веревка, удерживающая любимые стройные ноги. А затем и майку, путая в ней чужие руки, тем самым завязывая их ещё больше. Тодороки дрожит от холода, и плачет от отсутствия столь желанных прикосновений. Он приоткрывает разноцветные глаза, взглядом ища своего альфу. И находит его прямо над собой, таким жадным взглядом смотрящего сверху вниз, что Шото изо всех сил тянется к нему, мысленно умоляя уже сократить столь большое расстояние. Тодороки поднимает корпус, оказываясь прямо напротив такого любимого лица, однако его несильным толчком в грудь кидают обратно, заставляя вновь упасть на уже ненавистную постель и заскулить от безысходности. Ну почему ему никак не дают приблизиться к себе? Ведь Шото так сейчас хочет Кацуки. Да он хочет его постоянно. А Бакуго отползает назад и разводит в стороны ноги омеги настолько, насколько это даёт возможным сделать степень скованности его пленника. Он наклоняется к паху Тодороки и немного прикусывает внутреннюю сторону бедра, отчего Шото подскакивает и начинает усиленно тереться пятой точкой о покрывало, на что Кацуки усмехается, с удовлетворением отмечая, что только он может довести свою омегу до такого состояния, практически ничего при этом не делая. Блондин возвращает ладонь на мокрую задницу, четко ощущая, что его мальчик уже вовсю течёт одуряющей мятной смазкой. Лишь от одного запаха можно сойти с ума, теряя над собой полный контроль, поэтому надо быстрее заканчивать. Кацуки развязывает веревки на руках и ногах, окончательно стягивая с омеги одежду и краем глаза замечая, с какой благодарной улыбкой сейчас смотрит на него Шото. Весь такой разрумяненный и хорошенький, с маленькими слезинками в уголках глаз и приоткрытым ротиком, откуда совсем скоро будут доноситься лучшие в мире стоны. Бакуго приспускает трусы омеги, почему-то отказываясь полностью оголять его, и разворачивая к себе спиной, ставит на четвереньки. Один палец входит без проблем, с легкостью проскальзывая внутрь, поэтому Кацуки сразу вставляет и второй, замечая как омега сжал в руках покрывало и задышал ещё чаще. Блондин приблизился к нему вплотную, практически ложась сверху, и грубо двигая рукой, разрабатывает проход, наслаждаясь не сдержанными стонами и редкими вскриками. Шото уже ничего не соображает, он просто поддаётся назад, самостоятельно насаживаясь на чужие пальцы и кайфуя как самая настоящая шлюшка, однако своему альфе он не стесняется показывать такую неправильную развратную сторону себя. Это ничто по сравнению со всей той грязью, что они уже успели попробовать вместе, с каждым разом изучая предпочтения друг друга лучше и лучше. Блондин хватает омегу за волосы, дергая на себя, и одновременно вставляет третий палец, резко проезжаясь по простате. И Шото просто кричит в слёзы от неожиданно нахлынувших столь приятных ощущений. Кацуки идеально знает его тело, прекрасно понимая, как можно довести Тодороки до оргазма одними лишь прикосновениями. Он опускается к шее омеги, начиная вылизывать метку годовалой давности своим шершавым горячим языком, заставляя его откинуть голову вперёд, покорно подставляя свой загривок на растерзание. А Кацуки ведет носом дальше, зарываясь в мягкие разноцветные волосы, дуя на них и глядя, как яркие жгучие красные пряди смешиваются с кристально белоснежными, образуя сногсшибательный дуэт. Теперь, когда омега свободно принимает три пальца, альфа вытаскивает их, с упоением слушая разочарованный вздох, и отстраняется, заставляя Тодороки вздрогнуть от отсутствия горячего любимого тела поблизости. Поэтому Шото резко разворачивается и с испугом глядит в красные, наполненные неподдельным весельем, глаза. Столь сильное возбуждение приносит нестерпимую боль обоим, однако Бакуго продолжает смотреть в упор, заставляя усиленно размышлять над причиной такого своего поведения. Вот только Тодороки не глупый, он всегда так идеально чувствует настроение Кацуки, без слов понимая его желания и каждый раз покорно исполняя их. Вот и сейчас, омега переводит взгляд на лежащую рядом красную юбку на резинке. Бакуго-гад, изначально всё продумал, поэтому и купил без молнии, заранее зная, что точно в процессе вновь возникнут проблемы с замком, а увидеть Шото в этой вещи, еле прикрывающей бёдра, он вот прям очень хочет. Тодороки вновь обращает свой взор на блондина, заплаканными от возбуждения глазами мысленно умоляя, «Может не надо?» А Кацуки приближается к нему, обнимая за талию и вовлекая в новый нежный поцелуй, так и говорящий, «Надо!» и Шото жалобно скулит ему в рот, потому что выбора теперь уже точно нет, хотя его и изначально не было, омега всегда в конечном итоге сдается, в точности покорно следуя придуманному своим альфой сценарию. Тодороки берёт юбку и без всяких слов натягивает ее на свои худые накачанные ноги, не в силах больше терпеть такого стремительно пожирающего все внутренности жара. Кацуки, глядя на столь приятное глазу зрелище, расплывается в удовлетворительной улыбке, быстро избавляя себя от одежды. Сил сдерживаться больше нет, он наконец добился своего, а его омега такой миленький в этой миниюбке, она ему идеально подошла, прямо точно по размеру, хотя Бакуго в своей интуиции и знании тела Шото никогда и не сомневался. Он усаживается на столь мягкой постели на колени, хватая Тодороки за руку, и резко тянет его на себя, заставляя практически сесть сверху. Прямо промеж ног омеги оказывается огромный колом стоящий член, с нетерпением ждущий столь желанный зад. Гетерохром смотрит на все это зрелище, покорно ожидая дальнейших действий своего альфы, вот только тот не двигается, продолжая с улыбкой наблюдать за растерянностью прекрасной омеги. Ведь единственный раз, когда он отдал инициативу Тодороки, позволяя ему лично управлять всем процессом, был во вторую их ночь, когда блондин чувствовал вину за ложные обвинения, но почему сейчас ни с того ни с сего он разрешает ему вести? Омега, не найдя ответа на свой вопрос, решил забить на все эти размышления, наконец начиная действовать самостоятельно. Он немного задирает юбку, оголяя подтянутые бедра, и стягивает с себя нижнее бельё, откидывая его куда-то на пол и совсем не замечая столь жадного и пристального взгляда затуманенных похотью красных глаз со стороны. Избавившись от последней мешающейся вещи, но оставляя так понравившуюся блондину юбку на себе, Шото вновь возвращается к Кацуки, и беря в холодную ладонь всё ещё ожидающий член, направляет его прямо в себя. А Бакуго в это время по-настоящему кайфует, чувствуя, как мягкие горячие стенки с каждым миллиметром сжимают его не менее горячее достоинство все сильнее и сильнее. Тодороки крепко держался за его плечи, стараясь насадиться как можно глубже, всё таки не привык он проявлять инициативу в таких делах. Дойдя до середины, омега мудро посчитал, что достаточно, и вновь притянул к себе Кацуки, вовлекая в глубокий поцелуй, на этот раз лично вылизывая его рот, повторяя все его действия, которые ранее тот сам лично проделывал с Шото. Напоследок облизав чужую обветренную губу, и легко чмокнув в неё, Тодороки отстраняется, возобновляя процесс и продолжая удерживать себя на весу за счёт чужих сильных плеч. Шото двигался как мог, пытаясь насадиться как можно глубже, однако сколько бы он ни старался, получалось только до середины, что очень не понравилось Кацуки. Нет, ему конечно же очень нравится просто сидеть и нихера не делать, лишь за счёт своей омеги получая удовольствие, вот только всё равно что-то не так, чувство, будто он не владеет Шото полностью, а вопрос собственности всегда был слишком болезненным для столь ревнивого характера. А эта сучка даже не стонет своим столь прекрасным голосом, лишь висит на Кацуки и часто дышит горячим дыханием прямо в шею, заставляя воспаляться ещё сильнее. Не выдержав, он неожиданно хватает Тодороки за бедра, резко дергая вниз, тем самым заставляя опуститься на член до конца и покорно принять его полностью, наконец слыша громкий протяжный стон с примесью вскрика. Шото выгибается в спине, запрокидывая голову назад, и Бакуго вжимает его в себя, клыками впиваясь в столь мягкую кожу в миллиметре от ключицы. Этого всего становится слишком много для Тодороки, он громко стонет, послушно подставляясь под чужие руки и кайфуя от жестких быстрых толчков снизу и сильных укусов во всех местах, куда только блондин может дотянуться, чтобы пометить свою собственность. Он кайфует от столь крепкой хватки на бёдрах, сжимающей их до синяков. Кайфует от такого напора, оказываясь прижатым к любимому рельефному телу, создающему горячее трение от тесного взаимодействия кожи с кожей. Шото кайфует от всего Кацуки, наконец полностью ощущая его. Неожиданно темп ускоряется в разы, альфа просто натягивает омегу на свой член, заставляя принимать полностью каждый толчок, столь глубокий, что Тодороки кричит, не в силах сдержать свой голос и совсем не заботясь о соседях за стенкой. А Бакуго вылизывает его шею, опускаясь к груди и кусая за сосок, заставляя Шото захныкать от переизбытка эмоций. И так почти каждый раз, практически каждую ночь. Бакуго постоянно доводит свою омегу до края, заставляя задыхаться от собственных слишком сильных чувств. Ведь Тодороки также как и Бакуго прекрасно знает, что так реагировать способен лишь на его прикосновения, жадно вдыхая столь любимый запах хвойного леса, так и говорящий, «Я здесь. Ты не один.» И омега верит ему, покорно отдаваясь в чужую власть. В последний раз войдя до упора, альфа замирает, усиливая хватку на бедрах Тодороки и фиксируя их в таком положении. С громким выдохом он кончает внутрь омеги, только сейчас ощущая горячую липкую смесь на своем животе. Шото падает вниз, ложась на плечо Кацуки, пытаясь отдышаться и прийти в себя. А сам Бакуго в это время под руки снимает его со своего члена, заботливо укладывая в постель, и вытягивая из-под него одеяло, нежно укрывает, заворачивая в него омегу как колбаску. Тодороки так и лежит, даже не пытаясь избавиться от помятой в ходе жаркого секса юбки. А смысл? Оказывается она очень даже удобная, будто специально была изобретена для жесткого траха. Бакуго ложится рядом, притягивая Шото к себе, и крепко обнимая, залазит к нему под одеяло, грея своим вечно горячим телом и вновь заполняя собой всю пустоту в сердце Тодороки. К слову, омега не чувствует её уже целый год, с удовольствием отмечая, что она больше не его верная спутница. Все чувства заполнены одним лишь человеком, единственным, с кем рядом Тодороки наконец смог почувствовать настоящее счастье. —А знаешь, тебе очень идут юбки, обязательно как-нибудь ещё попробуем, и не один раз. -шепчет блондин, заботливо поглаживая свою омегу по голове и наблюдая за тем, как закрываются от усталости прекрасные разноцветные глаза, не в силах больше удерживать своего обладателя в этой реальности. Напоследок Шото вплотную приблизился к Кацуки и крепко обнял его своими руками, в ответ лишь громко обреченно вздыхая куда-то в область чужой шеи. Если Кацуки Бакуго чего-то хочет, никто никогда его не остановит. Он всегда добьется всего сам. За год отношений Шото ни раз удостоверился в этом на своём же примере.