Господин рыцарь

      Любимые цвета есть у каждого. Кто-то обожает черный, вместе с этим обладая способностью в любой, даже самый солнечный день выглядеть темным пятном в серой толпе. Кто-то, наоборот, соберет все краски мира, неизменно притягивая взгляд собственной яркостью. Есть и другие, их выбор — пастельные тона. Имеются и четвертые, и пятые…       Пожалуй, цвет — важная составляющая человеческой жизни. В отличие от большинства животных, люди могут различать цвета и их оттенки. Эта способность обусловлена эволюцией. Цвет влияет на мировосприятие: в помещении со светлыми стенами и дышится легче или, например, традиционно белый — радость, черный — горе. Красные розы — символ страсти. Толстый зеленый крест — аптека. Черная ягода вороньего глаза ядовита, а синяя черники — съедобна. Желтая окраска абрикосов означает их спелость. И примеров этих великое множество!       Моя же жизнь состояла из оттенков серого. Серый, серый и еще раз серый… Я не мог увидеть спавшего под крыльцом кота, не различал грибы в лесной подстилке, не мог восхититься буйством красок на собственных картинах, так нахваливаемых родственниками; вместо красочного салюта, которым так восторгалась сестра, видел лишь белые следы в черноте… Да, вот такой вот я… Ошибка эволюции, как выяснилось на уроке биологии.       Тот день стал отправной точкой. Если раньше в школе меня просто игнорировали, то теперь хулиганы нашли себе игрушку. Ну-у… попытались. Как следствие — в моей жизни появилась привычка бить быстро и больно, а на костяшках подолгу не заживали ссадины. Попробовали лезть к брату, но парочка выбитых зубов быстро охладила пыл всех идиотов. Как говорила бабуля: «Иштыть, разбежалися!» А однажды мама, в очередной раз обрабатывая зеленкой мои руки, сказала: «Это все политика, обстановка в мире не спокойная, а мы, сам знаешь, наполовину русские. Потому, Дениска, никто тебя и не ругает». То есть… детство мне портили взрослые игры?.. Чушь! У нас в стране просто много мазохистов.       Моя семья была небольшой: бабушка и дедушка, перебравшиеся в Америку после развала СССР, их дочка — моя мама; начинающий бизнесмен, влюбившийся в молодую официантку собственного ресторанчика, впоследствии ставший моим папой; моя пятилетняя сестра, я и мой брат-близнец. С ним мы были похожи как две капли воды, только моя капля была соленой. Он был обычным. Таким, как все. Нормальным. Тем, кем я всем сердцем хотел быть. И стал… за мгновение до смерти. Несмотря ни на что, это был самый чудесный миг в моей жизни.       Серые тучи, серый асфальт. Я лежу рядом с разбитым окном. Хлещет ливень. Тяжелые капли дружно барабанят по днищу автобуса, пузырями взрываются в видимой мной луже и смешиваются с кровью. Так красиво, так ярко!

Красный. Багряный. Кармин.

      Пляска цвета завораживает, притягивает взгляд, не отпускает. Пробую убрать кусок стекла, мешающий смотреть, но не могу пошевелиться. Руки не слушаются, ног будто и вовсе нет, но… Стекольная крошка выглядит словно маленькие айсберги посреди разливающегося алого моря. Оторваться — выше моих сил.       Холодно, хочется спать, но какой сон, если Я ВИЖУ? Кто-то загораживает тусклый солнечный свет. Прекрасные глаза смотрят с грустью, и крупные слезы катятся по лицу моего брата. Еще яркий цвет! Мы близнецы, а значит, мои глаза такие же… зеленые?

Салатовый. Изумрудный. Лайм.

      Брат молча берет меня за руку, всхлипывает и тут же закусывает губу, чтобы не разреветься. Его слезы стекают с моей щеки. Я хочу спросить, почему он плачет, хочу поделиться своей радостью, но выходит лишь непонятный свист. Если голос — цена за яркий мир, я готов заплатить!        Цвета меркнут, бледнеют. Очертания расплываются. НЕТ! Нет, пожалуйста, только не серый, только не снова-а-а-а!

***

      Я ненавижу серый… Ненавижу. Он вокруг меня. Я тону в нем. Подобно мухе, попавшейся на липкую ленту, я вязну… Вязну.       Что я здесь делаю?..       Я? А кто я? Не помню…        — Эй, мальчишка! Да, ты, ты… Иди сюда.       Голос? Кого он зовет?.. Неужели меня?        — Да иди же ты! Совсем развеялся… Ну давай! Просто иди на голос!       Я ему нужен? Может, он знает, кто я?       Вязкая серость сдавила. Выкрутила. Выжала. Выплюнула. И все стало таким белым…        — Не тяни время, у тебя его мало осталось. Сюда!       И я пошел. Ноги не касались пола. Я будто плыл в невесомости. Кругом белый. Только белый… Сверкающий и чистый.       С каждым шагом становилось легче дышать. Я вспомнил сестренку, родителей, брата, аварию… Как странно… Как я вообще мог их забыть?..        — Стой, дальше нельзя.       Я остановился. Белый, белый, белый — никого.        — Где ты?       Доселе приятный бархатистый голос с проскальзывающими рычащими нотками вдруг зловеще расхохотался.        — А ты не видишь?       И стоило эху достичь меня, как прямо под моими ногами раскрылась ужасающая воронка. Непроглядно черная, она словно поглощала весь свет. По ней спиралью пробегали алые и черные (настолько она была темной) всполохи, уходя в пустоту.       Тьма! Мрак! Бездна!       Будто старый лак, белое пространство было снесено штормовым ветром, обнажившим неприглядную серость. Там, за стеной урагана, метались неясные силуэты. Корявые длинные пальцы тянулись ко мне, но не могли достать. Вытянутые тела то приближались, то отдалялись, подобно пламени свечи, играющему на ветру.       Мне стало так страшно!        — Нравится? Это посланники с того света, промедлишь, и они заберут тебя в Чертоги Забвения.       Голос, казалось, звучал со всех сторон.        — Я-я не хочу к ним!        — Хочешь жить?       Я отчаянно закивал головой.        — Да! Я не хочу умирать! Моя с…        — Но ты уже мертв! Почти сорок дней!       И голос вновь разразился смехом.        — Н-но я…        — Если хочешь выбраться отсюда, то я предлагаю тебе… сделку.        — Ты дьявол?!        — Не-не-не-не-не! Я тот, кто предлагает тебе жизнь. Демоны таким не занимаются.       Это прозвучало так, будто голос и впрямь обиделся. Меня это немного успокоило.        — Чего ты хочешь взамен?        — О, поверь, плату я возьму, и страдать ты от этого не будешь. Ну же, решай. Твое время на исходе.       Я уже и сам чувствовал, насколько близко от меня проходили серые пальцы. Все ближе и ближе. Ледяной ветер дул мне в спину, касался шеи, оглаживал щеки…        — Я согласен!        — Тогда прыгай!       Хладное прикосновение склизких пальцев к шее, и я, не раздумывая, делаю шаг вперед.       В Бездну.