Ответы Курильщика

Сфинкс спрашивает: Как Чёрный стал твоим менеджером? Эта экспозиция Курильщика обещала быть намного многолюднее и интереснее предыдущей. Не все понимали смысл, заложенный в его картинах и многие, придя всего один раз, больше никогда не приходили. Однако, некоторые лица были даже знакомы - художник видел их на прошлых своих выставках. День был холодным и дождливым, запотевшие окна дышали влагой. Серое-серое небо, внушающее людям осеннюю хандру. Посетители с серьезнейшим видом рассматривали полотна, вкрадчивыми взглядами пытаясь увидеть в них что-то, чего не видно на поверхности, прочитать спрятанное между строк. Курильщик наблюдал за ними, и от их выражений лица на его душе становилось еще мрачнее. Как будто они рассматривали не картины, а его самого, под лупой, своими глазами-микроскопами, очками, линзами... Каждый день до шестнадцати-ноль-ноль. Картины, люди, глаза. Ничего выдающегося из ряда вон. Хлопание огромной двери. Новые глаза, разьедающие обстановку. В последний день выставки, за час до закрытия, казалось уже ничего не могло произойти такого, что удивило бы его, ждущего скорейшего окончания этого дня. После пресс-конференции предполагалось в кои то веки отправиться с отцом в кафе. Хлопание двери. Новые глаза. Знакомые, резкие, прожигающие насквозь. Глаза Черного. Вот уж кого Курильщик меньше всего ожидал увидеть здесь и сейчас. Широко распахнув ресницы, на мгновение он застывает в удивлении, затем спохватывается, смущенно смотря то на Черного, то куда-то вниз - на пол, то на картины. Черный пробегает полотна мимолетным взглядом, медленно направляясь прямо к Курильщику. Тот сидит в коляске, несравнимо более навороченной, чем его бывшая "Домовская" и ковыряет тонкими, холодными пальцами обивку на подлокотниках. Черный остановился в полуметре от него. - Привет, - протягивает огромную, мускулистую руку, чтобы поздороваться. - Здравствуй, - Курильщик пожимает ладонь Черного двумя своими руками, но ему так и не удается обхватить ее целиком. • Черный в спортивной куртке, с большим рюкзаком на спине не был похож на остальных посетителей выставки. От него веет порывистостью, мощью и... той жизнью, тем выпускным утром, когда он повел за собой в неизвестность поверивших ему. Курильщик не раз вспоминал тот миг, когда Черный подошел к нему и попрощался, как будто мельком, между прочим, даже не задерживая на нем свой взгляд. - - Увидимся, - сказал он тогда. Курильщик был уверен, что по большому счету, Черному было все равно в тот момент, увидятся они или нет. Иначе бы он позвал его с собой. Как Сфинкса. Как Лэри Спицей. Как многих других. И дело вовсе не в том, что коляснику было бы тяжело в общине. Просто, он был бы там ни к чему, со своими взглядами исподтишка, с заливающимися румянцем щеками в самый неподходящий момент, с бесконечно сыплющимися вопросами. И Курильщик жил настоящим, приняв правила Большой Игры. Смирился с тем, что так и не получил другого места в жизни Черного, кроме состайника, иногда вызывавшего сочувствие, а иногда раздражающего своим "гласом вопиющего в пустыне". - Ну и пусть, - думал он, - я справлюсь, я докажу что мне наплевать. Сколько можно переживать об этом, - рассуждал он вслух сам с собой. Ушел с головой в учебу, затем в работу, благо, сфера искусства это позволяла, и даже ценила - напряженный труд давал свои плоды. Первые выставки, первые продажи картин, первые знакомства с известными людьми, пресс-конференции, журналисты, статьи в газетах. И вот уже и в его жизни тоже не было места Черному и воспоминаниям о нем. Более того, Эрик мечтал больше никогда его не видеть. Не слышать его голоса. Нет его, и нет. И не надо. Все это пронеслось в голове художника при виде Черного еще в дверях. Пока тот медленно шагал к нему через весь зал, Курильщик окончательно сумел забросить все обрывки воспоминаний куда-то на антресоли своего сознания и включить каменное лицо. Курильщик смотрит на Черного, все еще делая жалкие попытки привыкнуть к тому, что это все ему не снится. - Черный... Расскажи, как ты живешь... - старается он произнести как можно более безразлично, хотя в голове любопытными кузнечиками прыгают каверзные вопросы, а глаза выдают плохо скрываемый интерес. Черный начинает рассказывать - про Рыжего, стремящегося к единоличной власти над общиной, про Старика, умершего не так давно, про десяток-другой сменившихся временных работ... - Ты прости, что я тебя тогда не позвал с нами. Я знал, что ты бы отказался. Но нужно было бы хотя бы предложить. - Не стоит ворошить прошлое, я действительно бы отказался. Черный поправил Курильщику упавшую на левый глаз челку, со словами -Ты почти не изменился. Курильщик только усмехнулся. - Так где ты сейчас работаешь? - спросил он Черного. - Конкретно сейчас нигде. Но у меня уже есть несколько предложений, надо только найти время и выбрать из них самое подходящее, а дальше зацеплюсь за место, и, надеюсь, встану на ноги. Черному жарко, он снимает куртку и остается в футболке с каким-то качком на груди. "Как всегда", - думает художник, видя этот рисунок, и давит в себе улыбку. Наконец, он решается задать мучавший его с самого начала разговора вопрос. Пора. - У тебя есть кто-нибудь? Ну, в смысле отношений... - Вроде того. Можно так сказать. Но это не очень серьезно... Всё. Дальше тематика разговора уже не имела глобального смысла. Курильщик слушал, не слыша, смотрел куда-то вглубь. Даже перестал обрывать заусенцы на пальцах (дурная привычка обычно была неискоренима во время щекотливых разговоров). Вибрация телефона в кармане. - Алло... Да? Я понял... Я пришлю расчётные тебе на карту, - безразличным голосом монотонно проговорил художник. - Ты только что кого-то уволил? - усмехнулся Черный, - непривычно видеть тебя в руководящей роли. - Так уж и в руководящей. Мой менеджер... Он уволился сам. Переезжает в другой город. Давно собирался. - Я тоже перееду, если с работой ничего не выйдет. Курильщик вдруг спохватился, что может потерять Черного, только что обретя его. - Черный, тебе хоть картины мои понравились? - Картины? Еще не смотрел... За пятнадцать минут до закрытия выставки Черный обошёл ее всю, как ни странно, успев разглядеть каждую картину и отметить даже, чем она отличается ото всех остальных. Назвав три наиболее понравившиеся и даже разобрав, что художник хотел донести с их помощью, он натолкнул Курильщика на одну смелую мысль, которая, возможно, была бы интересна и выгодна им обоим. - Черный. А может ты будешь моим менеджером? Ты представь только, ни тебе ни мне сейчас не нужно ничего и никого больше искать... Тем более, мои картины тебе хоть немного понятны, - Курильщик скромно улыбнулся и чуть заметно покраснел. - Подумай до завтра, а завтра я жду от тебя звонка. Они попрощались, и Черный со своим рюкзаком снова скрылся где-то там, далеко за пределами взгляда из окна, совсем как тогда. Курильщик сидел в опустевшем зале и смотрел в окно, на панораму города. Люди, кутающиеся в пальто и шарфы, казались занятыми, но безумно одинокими. Каждый спешил по своим делам, сам по себе. Сегодня Курильщик впервые сделал шаг к тому, чтобы не быть таким же как они все - сам по себе. И что бы ни ответил Черный, Эрик знал, что не пожалеет об этом шаге. А следующее утро Курильщика началось с смс - сообщения от Черного: . «Я согласен»."