Ответы Курильщика

Помпей однажды попросил Курильщика рассказать о красных кроссовках. - Мы берём с кремом или бисквитный? - Желейный с фруктами, мам. И облепиховый морс. - Но все это никто, кроме тебя не любит! И у меня аллергия на эти мерзкие персики сверху. И эта оранжевая кислятина... Зубы сводит! - Мам, сегодня МОЙ день рождения. Именно мой. Мне - четырнадцать! И я хочу тот торт, который люблю Я. Из другой комнаты доносится голос отца: - Купи ребёнку торт, какой он просит. А нам купи второй. И нет проблем. - Ах, нет проблем!? Купи?! Я просто хочу, чтобы он учился считаться со всеми членами семьи, а не растил в себе конченного эгоистa! - Перестань, дорогая, ты преувеличиваешь. Это всего лишь торт. - А, значит всего лишь... Эрик забегает в ванную и включает воду, опуская одну руку под холодную струю - вода стекает по тонким пальцам, ледяными каплями обжигает кожу. Мальчик подносит мокрую руку к лицу, непослушная челка тяжелеет и становится влажной, виски приятно остывают, головная боль проходит. Это чертовски отвратительно - в свой день рождения слышать, как тебя называют конченным эгоистом из-за торта. Слышать, как они ругаются. - У меня болит голова. Я должен испытывать чувство вины? Ощущать себя неправым? Но в чем я не прав?! - крутится в воспаленном мозгу. Они все равно нашли бы другой повод. В кондитерской мать демонстративно молча указывает продавщице на желейный с фруктами, и скривив особенно гнусную мордочку - на морс из облепихи. Бросает на прилавок тысячную купюру. Продавщица суетливо подбирает, кивая и улыбаясь. Клиент всегда прав. *** - Это тебе, сынок, подарок от нас с папой, - сдержанно протягивает внушительный сверток. Костюм из дорогого магазина. Хватит ходить в школу, как оборванец. В конце концов, у тебя большое будущее. Я поговорила с Ханной, твоей кузиной, она устроит тебя через пару лет на курсы в тот самый университет. Новейшие цифровые технологии и мир компьютеров - в твоём возрасте я бы все отдала, чтобы учиться там. - Но мама... - И не вздумай возражать. Художник - это не профессия. Это так, - она сделала жест своей хорошенькой головкой в сторону, - баловство. Будешь, вон, как отец, болтаться. Когда то грезил, что будет великим геологом, а вышло что? Самая серьёзная его экспедиция - с пивом на рыбалку. Отец вышел, хлопнув дверью. Ему не нравился тон матери, но спорить с ней сейчас он не решался. Может быть, не хотел окончательно портить сыну праздник, а может... Чувствовал, что слаб против неё. Что нет у него аргументов к возражению. Эрик знал, что он тоже против его стремления к профессиональному творчеству. Несколько раз отец пытался заговаривать об этом, но его слова не звучали так обидно, как сейчас слова этой целеустремленной, искренне желающей сыну лучшего женщины. Она будто была одержима своими идеями устроить все так, как сама считала нужным. И если ей это не удавалось, становилась непредсказуемой. И она назвала его эгоистом! Мальчик сунул ей обратно в руки сверток с костюмом, вымученно улыбнулся и, схватив со стола бутылку с облепиховым морсом, бегом поднялся по лестнице к себе в комнату. Он часто по этой лестнице взбегал, будто взлетал, и прыгал вниз, будто падал, словно подсознательно старался набегаться, напрыгаться на всю последующую жизнь, будто предчувствуя, что уже так скоро будет этого лишен. До позднего вечера мальчишка не выходил оттуда. Родители молча сидели и курили на кухне. Было легко понять, о чем думает каждый из них. Отец - наверняка о том, как жаль испорченного вечера, а мать - о том, как досадно, что ей опять не удалось пробить эту хрупкую, но крепкую и неподдающуюся стену - волю и стремление своего ребёнка. Мужчина вдруг затушил сигарету, рывком поднялся со стула, взял нож и отрезал кусок от нетронутого желейного торта. Положив кусок на тарелку и захватив по пути какую-то коробку из прихожей, направился по лестнице наверх. Стук в дверь. - Эй, сынок! Можно к тебе? - Да, пап, заходи. - Я принёс тебе торт. И кое- что ещё. Они, конечно, не подойдут к маминому костюму, - он улыбнулся, - да и ладно, - не всегда же ты будешь, как франт ходить. Вот, это тебе от меня. Правда, с запасом - на вырост. Могут оказаться велики. Но это мелочи, велики - не малы. И... прости нас. Не нужно было сегодня затевать этот разговор. Эрик осторожно протянул руку и открыл крышку коробки. В ней лежали удивительно красивые, ещё пахнущие новой резиной, ярко-красные кроссовки последней модели. Подошвы у них были полосатые, как леденцы - такие рождественские конфеты, в виде палочек, их вешают на ёлку... - Спасибо, пап. Мальчик обнял отца за плечи, и впервые за сегодняшний день открыто и искренне улыбнулся. - Пап, я все равно не стану вашим компьютерщиком. Или, как его там... Программистом... - Не станешь, так не станешь. Потом разберёмся, - мужчина подмигнул сыну. А теперь - время наконец попробовать торт. Засыпая, Эрик поставил коробку с кроссовками рядом с собой, и большим пальцем поглаживал их подошвы, представляя, как завтра наденет их в школу. Ну и пусть, что только в художественную - в гимназии требовали ходить в туфлях или ботинках, а художка уже после школы - только домой заскочить за красками и обедом. *** Только домой заскочить, на полчаса, снова поссориться с матерью и, опаздывая на урок рисования, первый и последний раз рвануть через дорогу на роковой красный свет.