Кольцо

              Джон по привычке проснулся на рассвете, но тут же обрадовался возможности провести больше времени в постели. Сегодня не требовалось мчаться на работу, и Мэри больше не ждала его дома. Он уже был дома. Первые солнечные лучи осветили комнату, и утро наполнилось приятным волнением и непривычным предвкушением нового периода в его жизни. Шерлок лежал рядом и мирно сопел у него на плече. Джон закрыл глаза, наслаждаясь редким моментом покоя и безмятежности, пока воспоминания о вчерашнем вечере не откликнулись покалыванием в виске. Вчерашняя вылазка не оправдала возложенных на неё надежд. Ему точно не требовалось дополнительное подтверждение, чтобы убедиться, что появление Виктора не сулит ничего хорошего. Прежде чем блогер сможет разобраться в причинах обмена партнёрами, мужчина задался целью исправить последствия этой авантюры.       Ватсон смахнул прядь тёмных кудрей со лба сыщика и нежно прикоснулся губами к центру. Практически сразу же он почувствовал, что голова Шерлока была слишком тёплой. Он повторил прикосновение, и снова лоб партнёра показался ему чересчур горячим. Поцелуй в тыльную сторону ладони сыщика подтвердил его опасения – у Шерлока действительно была высокая температура. Холмс медленно приоткрыл веки, ощутив прикосновение или, возможно, трение щетины Ватсона о тонкую кожу. Он откинулся на спину и вытянул длинные ноги вдоль кровати. Пролежав ещё пару минут неподвижно, он протяжно зевнул и повернулся к блогеру, который замер в ожидании предстоящей беседы. Детектив протянул ему ладонь в безмолвной просьбе принять в свою, после чего переплёл их пальцы и накрыл его руку обжигающим поцелуем. — Я люблю тебя, — хрипло произнёс Шерлок. Джон обрывисто выдохнул. Он не ожидал, что сыщик так быстро оставит неприятную ситуацию позади, притворяясь, что ничего и не случилось. — С тобой всё нормально? Я имею в виду, как ты себя чувствуешь? — Нормально, — ответил Холмс, сонно потирая глаза, — могло быть и хуже. Жарко только немного, — пожаловался детектив, сбрасывая с себя одеяло. Ватсон вскочил с кровати и вышел из комнаты. — Не уходи… — умолял брюнет. — Я только начал привыкать просыпаться с тобой по утрам. Когда Джон снова появился в дверях, он держал в руках небольшую аптечку. — Ммм, что это у нас тут? Доктор по вызову? — Измерь, пожалуйста, температуру, — попросил он, вручая детективу градусник. — Зачем? — Пожалуйста. — Ладно, — согласился детектив с лёгким вздохом. — Куда его поставить? Под язык, руку или в…? — Под руку, — улыбнувшись, подсказал доктор. Шерлок снял с себя футболку, небрежно бросив её к подножию кровати. Ватсон прошёл в ванную, чтобы убрать её в корзину с грязным бельем, и увидел одежду, в которой был сыщик на вчерашнем рандеву. Не раздумывая, он поднял измятую рубашку, услышал на ней запах одеколона и тонкий след от табака, затем вернул её на место и начал осматривать карманы джинсов. Они были пусты. «Нет, я не буду лезть в его пальто», — возразил блондин промелькнувшей мысли; «Но ему нездоровиться, и ты сможешь быстрее помочь, если обнаружишь причину. Проверь чёртово пальто!» — велел ему здравый смысл, и он подчинился. В правом кармане шерстяного Белстаффа лежал смартфон детектива, открытая пачка жвачки и сто фунтов. В другом кармане была шариковая ручка, ключи и бумажная салфетка. Закончив досмотр, Джон тщательно вымыл руки, и завернувшись в махровый халат, вернулся в спальню. — Ты думаешь, я заболел? — встретил его вопросом Холмс. — Даже такие супергерои, как ты, способны подхватить респираторный вирус, — прокомментировал Ватсон, натягивая на него тёплые носки. Шерлок недовольно хмыкнул. — Давай я посмотрю, — попросил блогер, протягивая руку. — Что? — Термометр передай, говорю. Сыщик послушался и с интересом выждал оглашение результата. — Тридцать семь и шесть, — процедил доктор сквозь зубы, слегка нахмурившись. Он стряхнул показания и вложил градусник обратно в футляр. — Чудесно, — иронично заключил Холмс. — Ты вернёшься в постель? Джон собирался приготовить завтрак, но уязвимый взгляд больного убедил его отложить это занятие. Оказавшись в кровати, детектив положил на него свою руку и сплёл их ноги вместе. — Мне жарко, — вскоре заворчал блондин, отодвигаясь. — Так значит разденься и снова обними меня. Шерлок помог ему освободиться от халата и проворно запустил горячие ладони под майку доктора, придвинувшись губами к его рту. Ватсон остановил его, удержав за затылок. — Ты не должен меня целовать. Ты болеешь. — Неважно. Это не повод отказывать мне в поцелуе. — Я привык быть тем, кто лечит, а не заражает людей. Мои пациенты не поймут, если я возьму больничный. — Хм. Кто из нас ещё супергерой… — разочарованно хмыкнул Холмс. — В наших общих интересах, чтобы ты поскорей выздоровел. — Я не так уж и болен. — У тебя температура. — Немного. Помимо этого, я абсолютно нормально себя чувствую. — В любом случае, нужно повышать иммунитет, — аргументировал доктор и потянулся к аптечке. — Я не буду пить таблетки, — предупредил Шерлок. — Ну хотя бы чаем с лимоном я могу тебя напоить? Холмс покривил ртом, но не стал возражать. Блондин уже почти покинул комнату, как вдруг детектив вскочил и бросился за ним. — Дж... — только и успел сказать сыщик, прежде чем без сознания рухнул на постель. Доктор немедленно подбежал к нему, проверил пульс и осмотрел вены. Затем он взял вату, смочил её нашатырным спиртом и провёл под носом детектива. Шерлок сразу же открыл глаза и начал тяжело дышать. — Ч-что это было? — спросил он ослабленным голосом. — У тебя был обморок, вот что. Всё ещё будешь утверждать, что с тобой всё в порядке?! — Ой… Я просто хотел накинуть на тебя халат, чтобы ты не замёрз. Видимо, голова закружилась при резком подъеме. — Ты меня сильно напугал. Давай договоримся, что ты будешь меньше покидать горизонтальное положение. — А ты будешь меня целовать? — Буду, — кивнул блогер. — Я собираюсь вылечить тебя очень быстро, даже если ради этого мне придётся взять вирус на себя. — Джон, это самая романтичная вещь, которую я от тебя когда-либо слышал. Блогер улыбнулся и чмокнул его в пылающую щеку. — Пойду принесу холодное полотенце. Поможет чувствовать себя лучше. — Возможно, снизит температуру тела, но не в силах охладить жар любви в моём сердце. Ватсон смущённо рассмеялся и ласково погладил его по волосам. — Залезь под одеяло, пожалуйста. Я скоро вернусь.

***

      Спустя немного времени Шерлок принял от него компресс, чай с лимоном и позаимствованным у Хадсон мёдом, а также тосты с малиновым джемом. Позавтракав в постели, они пошли по очереди доделывать часть утренней рутины. Когда снова встретились под одеялом, Джон настоял на повторном измерении температуры. Она снизилась на пару градусов и остановилась на отметке 37,4. — Мы неплохо справляемся с твоей простудой, — ободрил его блогер. — Я не простужен, — рявкнул Холмс, затем достал ломтик лимона со дна кружки и закашлял, прожёвывая его. Доктор посмотрел на него вопросительно. Шерлок отмахнулся, продолжая кашлять. — Я поперхнулся. Ватсон достал чайную ложку из своей кружки и попросил его широко открыть рот, в то время как мягкие подушечки пальцев поворачивали подбородок детектива к свету. Холмс протестующе замотал головой. — Пожалуйста, — настоял доктор, и пациент сдался. Осмотр горла не выявил ничего серьёзного, что было видно по краткой улыбке, поднявшей уголки рта терапевта. — Твоё горло в порядке, — сообщил он, отложив ложку обратно со звенящим звуком. — Спасибо… — неловко произнёс брюнет, сглатывая набегающую слюну. — Знаешь, у меня были некоторые планы на сегодня, так что я попрошу пересмотреть постельный режим. — Неужели? Поделись. — В Скотланд-Ярд к Лестрейду… — Нет. — Он уже неделю просит. — Подождёт. Сегодня явно не тот день, когда я разрешу тебе гоняться за преступниками. — Но я всё равно хотел бы заглянуть в архив; найти стоящее дело. — Попроси отправить материалы по почте. — И если меня что-то заинтересует, ты поедешь со мной? — Ты двадцать минут назад лежал без сознания! Если мы поедем сегодня расследовать, тебе грозит заболеть ещё сильнее. Я не буду лечить тебя заново. И вообще, ты бы мог подобрать себе дело ещё вчера, но вместо этого согласился провести вечер по-другому. Это наводит на мысль, что ты не сильно заинтересован в работе, а просто ищешь повод уйти от определённого разговора,  — предположил блогер, нервно перебирая пальцами складки простыни. — Ты хочешь обсудить вчерашнее? — спросил Шерлок с заметным напряжением. — Думаю, нам стоит прояснить некоторые моменты. — Даю тебе право начать. — Всё началось с этих приглашений… Не пойми меня неправильно, я был не против провести с тобой вечер в клубе. Я даже не возражал против компании твоего бывшего бойфренда, потому что тот должен был прийти туда со своим нынешним парнем. Но я никак не рассчитывал, что ты оставишь меня один на один с кавалером Тревора, забрав самого командировочного с собой. Я был в ярости! Ты ведь прекрасно знаешь, как я к нему отношусь, но всё равно заставил меня нервничать, внезапно исчезнув вдвоём. И это было не только из-за чувства собственничества; я больше переживал за твою безопасность. — Тебе было достаточно спокойно в объятиях чужого мужчины… — Вовсе нет! Я более чем уверен, что основной целью совместного свидания было заставить тебя так думать. — Это была провокация? — Чёрт подери, да. Меня подставили, Шерлок. — Так значит, тот слащавый тип сам к тебе полез? — Не могу поверить, что мне даже приходится об этом говорить. — Я не заметил, что ты сопротивлялся. В моём опьянённом сознании всё выглядело… Вполне обоюдно. — Чем опьянённом? Ты вёл себя совершенно обычно. — Во мне всё же было несколько бокалов. Сейчас не об этом. Во время разговора на парковке Виктор упомянул, что его мать часто вспоминает обо мне и ей бы хотелось, если не увидеть меня, то хотя бы услышать мой голос. Он убедил меня сесть к нему в машину и позвонить ей, чтобы он мог слушать наш разговор, поскольку это было для него важно. И, конечно, я выполнил его просьбу. — Все мы знаем, как матери любят принимать звонки от бывших друзей их сыновей глубокой ночью. — Часовые пояса, Джон. Она в Канаде. Там ещё не было так поздно. — Хорошо. И вы проговорили целый час? — Что ты! Роуминг. Максимум минут восемь. — Что было потом? — Виктор сообщил, что его рабочая виза заканчивается, а он не успел посетить одно злачное место, куда хотел съездить со мной. — Притон? — Какой там… — Шерлок ухмыльнулся, затем стёр улыбку с лица. — Казино. — Ты шутишь?! — Оно было совсем рядом. Я не собирался играть, да и у Виктора наличными было не так много… Учитывая способность моего друга к карточным играм, мы не должны были задержаться надолго. — Он потащил тебя в игорный зал, рассчитывая, что ты поможешь ему выиграть. — Я никогда не был азартным игроком, поэтому не стал поддерживать его стремление к лёгкой наживе только потому, что умею считывать карты по выражению лиц. — Никогда не хотел сорвать джекпот? — Хотел и срывал, ради интереса. Мне тогда было девятнадцать. — И на что ты потратил выигранные деньги? Догадываюсь, сумма была немаленькой. — Отдал Майкрофту. — То есть он забрал их у тебя? — Нет, брат заплатил, чтобы вытащить меня из-под стражи, куда я попал за мошенничество в другом клубе. — С ума сойти! — После этого мне запретили посещать такие заведения. — Не потянуло снова испытать судьбу? — Нет, ни разу. Единственное, что меня до сих пор привлекает в таких местах, – это действительно хороший алкоголь. — Коньяк? — Виски. Ватсон кивнул с пониманием. — Полагаю, мне стоит извиниться за то, что попался на уловку с казино и потерял счёт времени. — Ты точно не употреблял ничего, кроме алкоголя? — Почему ты спрашиваешь? — Потому что интересуюсь, не уговорил ли он тебя покурить или что-то посерьёзнее. — Нет, он уже не обладает надо мной такой властью. — Страшно представить, как бы сложилась твоя жизнь, если бы вы были вместе до сих пор. — Мы бы не были. Причиной почему мы расстались… Боже, там не одна. Главная, что мы не подходили друг другу. — Наверное, это было нечто большее, чем просто несовпадение характеров. — Даже если не учитывать его отца, который был против нас, и те не самые полезные привычки, которые я перенял от бывшего. Даже если отбросить его стремление к свободе и мою неспособность справляться с разлукой, что не раз приводила меня к депрессии, пагубным мыслям и тяжёлым наркотикам, остаётся одна неоспоримая истина: Виктор меня никогда не любил. — Как? — Я ему нравился, ему со мной было хорошо, удобно, иногда выгодно. По большей части наши отношения никогда не перерастали во что-то большее, чем секс по дружбе и весёлое времяпровождение под дозой. Это казалось нормальным, нам было всего по семнадцать. Потом Виктора отчислили за многочисленные пропуски, доучивался он уже в своих краях, и, разумеется, он тогда порвал со мной. В одностороннем порядке. Мы резко перестали общаться, и только через общих знакомых мне удавалось получать о нём новости. Однажды мне сказали, что отец Виктора забрал документы из Кембриджа, узнав, что его сын ходил за ручку с «гомосеком и фриком университета». Наивный. Он даже не подозревал, что мы давно делали гораздо более взрослые вещи. — Ты думал, что он вернётся к тебе по окончанию учёбы? — Я ждал этого целых четыре года. Когда мне исполнилось двадцать один, я окончательно подавил свои чувства и смирился с тем, что мы никогда не будем вместе. — Как ты это понял? — Я просто не написал ему. — Сообщение? — К счастью, тогда не было мобильных телефонов. Я отправлял ему письма дважды в год: на его и мой день рождения. На его стандартно желал всего наилучшего, а на свой рассказывал о том, как у меня прошёл год. Сколько часов я думал о нём, как часто он мне снился, какие домашние животные у нас будут, и фантазии о нашей будущей свадьбе. Не обращай внимания, я не писал всё всерьез. Я был под кайфом, писал что чувствую, а чувствовал я разное. — Он никогда не отвечал? — Один раз прислал открытку на Рождество, так она тогда была моим талисманом на весь год. Представляешь? Я её из рук не выпускал всю зиму точно. Позже выяснилось, что отец Виктора сжигал всю почту, приходящую от меня. Я не удивлён. Да я и не рассчитывал на ответ, я писал, чтобы облегчить душу. — Что случилось потом, когда ты перестал ждать его возвращения? — Майкрофт устроил меня в Скотланд-Ярд, заставил завязать с наркотиками и алкоголем, завалил работой. Она и спасла меня. — Как ты не возненавидел Виктора после всего этого? — Я не виню его. Ответственность за то, что со мной произошло в прошлом, лежит на мне. — Он теперь жалеет, что тебя отпустил. — Я тоже так думал, когда три года назад Тревор нашёл мой номер в интернете и предложил встретиться. — И ты послал его, естественно. — Нет. Я согласился на свой страх и риск. — Зачем? — Мне было любопытно увидеть, как он изменился, и проверить, остались ли у меня к нему какие-либо чувства. — Этот человек чуть не довёл тебя до смерти. — Нет, Джон, я сам этого хотел. Мне казалось, что общество меня не принимает и мне нет места среди людей. — ОН ДОВЁЛ ТЕБЯ ДО ЭТОГО! — Ватсон повысил голос, подчеркнув свои слова. Шерлок внутренне сжался, его серые глаза наполнились слезами. Блондин крепко обнял его, пропуская через себя боль детектива. — Джон, ты моя первая взаимная любовь. У меня не было подобного опыта прежде, поэтому если я веду себя неправильно, говори мне об этом. Я не хочу потерять тебя из-за глупости. — Ни за что. Как бы ты не старался, ты от меня не отделаешься. Мы будем учиться вместе. — Обещаешь? — Обещаю. Дай поцелую. Джон прикоснулся к его губам, нежно поглаживая шею сзади. — Виктор никогда не говорил, что любит тебя? — Конечно, нет. Для меня это впервые прозвучало за нашим обеденным столом, когда он искусно исполнял роль бойфренда, которым мне никогда не был. — А ты? Ты признавался ему в любви лично? — Однажды. Во время интимной близости я не сдержался и выпалил всё как на духу. — И что он? — Не оценил мою откровенность. — Вот гад! Жалею, что не ударил его тогда сильнее. — Джон… Я рассказал это тебе не как призыв защитить мою честь, а как реальный отчёт того, что происходило между мной и ним в прошлом. Мне удалось скрыть это от брата – Майкрофт до сих пор думает, что на иглу меня подсадил другой человек. — Но ты любил его и болел ним несколько лет. — Слава Богу, выздоровел! Наверное, повезло встретить хорошего доктора. — Ты сейчас про меня? — Нет, блин, про Хауса. — Ты и понятия не имеешь, кто такой доктор Хаус. — Ни малейшего. — Это одно из твоих качеств, которое мне импонирует больше всего. Я бы тоже хотел уметь удалять ненужных людей, проводить чистку информации и избавляться от мусора. Научишь? — Это не так просто, даже мне. Некоторые воспоминания преследуют меня с детства. — Редберд? — Самое яркое из них. — Мне жаль, Шерлок. Уверен, это был отличный пёс. — Друг. Самый лучший. Несмотря на то, что дети склонны преувеличивать достоинства окружающего мира, я всё же считаю, что он действительно был замечательным.