Become better for me

Утро начинается не с кофе — Тэхён понимает это, когда просыпается от ужасной боли во всём теле. Он уснул прямо на диване, а из-за неудобной позы всё тело ныло, словно после пыток. Ким пытается встать, однако жгучая боль в спине не позволяет ему сделать этого, оставляя лишь возможность медленно тянуться, тихо постанывая от боли. Воспоминания о вчерашнем дне плывут на фоне физической боли, поэтому парень не сразу понимает, по какой причине оказался здесь. Гостиная выглядела как обычно, однако Тэхён понимал, хоть и смутно, что чего-то не хватает. Кого-то не хватает. Он откидывается на спинку дивана, потирая виски и пытаясь настроиться на то, чтобы вспомнить. Но через пару минут он понимает, что это было огромной ошибкой — по сердцу вновь словно проходятся ножом, нещадно вырезая оттуда всё живое. Слишком больно. Поведение Чонгука не получается оправдать никаким образом. Точнее, у Кима попросту нет догадок, которые были бы хотя бы чуточку логичными. Что должно случиться, чтобы человек меньше чем за три часа поменял своё отношение к тому, кому утром признавался в любви? Тэхён не знает. Никто не знает. Ким кидает взгляд на обувную стойку рядом с дверью, пытаясь вспомнить, какие из минимум десяти пар ботинков Чонгук носит чаще всего. Увидя обе любимые пары ботов Чона, он облегчённо выдыхает — значит тот ещё дома. Однако после радости приходит осознание того, что для неё не было абсолютно никакого повода. Тэхён понятия не имеет, что должен говорить тому при встрече, ведь недопонимание, которое всплыло между ними вчера, так просто не забыть. Он осторожно встаёт с дивана, направляясь в свою комнату, но замирает, когда слышит скрип открывающейся двери. Напротив него стоит немного заспанный, до ужаса домашний Чонгук. Сейчас он не выглядит, как наркодилер, а тем более убийца. Сейчас он выглядит как идеальный парень, живущий обычной жизнью и подрабатывающий в кафе напротив. А ведь всё могло сложиться именно так — Чону ведь всего двадцать четыре. Тэхён и не задумывался о том, что они почти ровесники. Имея разницу всего в два года, они умудрились быть абсолютной противоположностью друг друга. Но теперь Кима это совсем (почти) не пугает. Хочется просто вернуть всё на свои места, и вновь видеть улыбку на губах другого. — Доброе утро, — Чонгук произносит немного нервно, собираясь пройти мимо стоящего напротив. Однако его останавливают — Тэхён не сильно, почти невесомо хватает брюнета за рукав, удерживая того на месте. Если бы у Чона была хоть капелька желания уйти, он бы с лёгкостью сделал это. Но сейчас он послушно останавливается, слегка повернув голову, чтобы видеть лицо Кима. Тэхён молча указывает на диван, на ватных ногах подходя и садясь на него. Ему хоть и страшно, однако настроен он решительно — терпеть это чувство ещё дольше парень попросту не сможет. Чонгук медленно подходит, садясь на другой край дивана. У обоих от этого сердце кровью обливается, ведь ещё вчера они сидели тут же, обнимаясь. Сейчас или никогда — Тэхён решает начать первым. — Я… — Могу всё объяснить, — его прерывают, а Ким втайне благодарит за это. Несмотря на острое желание уладить конфликт, он совсем не знал, что должен говорить, — вчера кое-что произошло. Кое-что, что очень важно для меня, — Чонгук подсаживается ближе, заглядывая в глаза напротив. Увидев в них утвердительный ответ, он продолжает, — действительно важно. Не уверен, стоит ли рассказывать тебе подробности… — он отводит взгляд на стену, словно собираясь с духом, — В общем, я встретил своего отца. Тишина. Тэхён не знает, что должен отвечать — Чонгук не рассказывал ему ничего о своей семье, родственниках, или знакомых. Всё, что он знал — история знакомства с Юнги и пара мелочей, рассказанных мимоходом. Чонгук ловит недоуменный взгляд Кима и, как можно судить по его выражению лица, всё понимает. — Ну, — брюнет явно запинается, словно выдавливая из себя слова, — я не видел отца с того самого момента, как всё началось. Я считал его мёртвым, и именно по его вине стал таким, какой я сейчас есть. Но вчера… — он прерывается, давая Киму переварить информацию. Тот до сих пор соображает не до конца, однако видя, сколько боли приносит Чонгуку этот разговор, решает поскорее его закончить. — Я, — Тэхён подаётся вперёд, однако его вновь прерывают. — На протяжении четырнадцати лет, — брюнет придвигается ближе, оставляя между их лицами жалкие сантиметры, — на протяжении чёртовых четырнадцати лет я считал, что мой отец мёртв. Я думал, что остался один в этом прогнившем мире. Я уничтожал себя потому, что был уверен в том, что остался у себя один. И теперь я не понимаю, — он отстраняется, слегка задыхаясь и словно сдерживая слёзы, — с одной стороны, я так сильно скучал по нему… — он поднимает глаза на потолок, не решаясь показывать другому свои слёзы. Он ведь Чон Чонгук. Он не должен плакать. — А с другой… — его губы начинают трястись, но он продолжает, — Всем сердцем ненавижу его. Киму больно смотреть на то, как, казалось, безумно сильный и физически и морально человек медленно рушится изнутри. Он видит, как соляная дорожка скатывается по щеке Чона, поэтому подсаживается ближе. Чонгук опускает взгляд на его лицо, а Тэхён безмолвно просит не скрывать своих настоящих чувств. — В детстве няня рассказывала мне, что если хорошенько проплакаться, может стать немного легче. — он шепчет тихо, однако оба всё прекрасно слышат, — Если хочешь, я могу закрыть глаза и уши, но ты… — он неуверенно ведёт большим пальцем по щеке, стирая падающую слезу, — Пожалуйста, хватит притворяться, что всё хорошо. Чонгуку дважды повторять не нужно — он обхватывает Тэхёна обеими руками, головой утыкаясь тому в плечо. Ким опускает руку ему на голову, успокаивающе водя из стороны в сторону. У Кима начинает болеть плечо, а у Чона до жути затекает шея. Но никто даже не думает отстраняться — Ким пытается уловить каждый вздох и всхлип, что исходит от парня, а Чонгук старается в полную насладиться моментом, постепенно успокаиваясь. Поделившись с кем-то действительно становится легче. Особенно если этот «кто-то» — дорогой тебе человек. Они сидят так ещё около двадцати минут; оба чувствуют, что так правильно. Несмотря на всю боль, они всё же смогли понять друг друга — разве это не называют судьбой? Чонгук не замечает, как начинает засыпать. А Тэхён лишь умиротворённо улыбается, когда голова Чонгука падает на подушку рядом. Накрыв того одеялом, он садится рядом, с улыбкой на лице смотря на своего человека.

***

Даже когда Чонгук вновь приходит в кабинет полицейского, хорошее настроение не покидает его. В мыслях витают прикосновения Тэхёна, поэтому он не сразу соображает, когда ему задают вопрос. Лишь спустя около пяти попыток, у детектива наконец получается обратить внимание Чона на себя. — Мы получили точный адрес всех мест — сегодня пройдемся по паре из них, поспрашиваем у людей и продавцов, — детектив не отрывает взгляд от своего блокнота, небрежно обращаясь к Чонгуку, — вы в порядке? — Хосок наконец поднимает взгляд, устремляясь им на лицо брюнета, — Вчера вы неважно выглядели. Чон слегка улыбается, решив не рассказывать никому, кроме Тэхёна и Юнги про отца. Всё-таки таки слабые места не принято раскрывать, поэтому он решил, что сам сможет со всем разобраться. — Да, всё в порядке. Я бы хотел поскорее закончить, поэтому мы можем начать прямо сейчас? — выдавливая из себя вежливые слова, от которых он совсем отвык, парень едко улыбается. Детектив, кажется, замечает это, однако ничего не говорит. Мужчина молча указывает рукой на дверь, а после и сам устремляется туда. Чонгук следует его примеру, пытаясь сконцентрироваться не на своём скачущем сердце, а на деле, которое вправду важно для него. Ведь он не шутил, когда собирался поймать преступника — стоило ему вспомнить, что он сделал с Тэхёном, как былая злость и бесчувственность возвращалась с новой силой. Садясь в полицейскую машину, Чон чувствует лёгкую нервозность — он ведь до сих пор является преступником. Однако полицейские вели себя профессионально — на данный момент они были лишь деловыми партнёрами. Чонгук внимательно смотрит в окно, в глубине души надеясь заметить родной силуэт отца. Он даже не думает о том, что будет делать, если вдруг встретит его. Просто там, глубоко под сердцем, маленький мальчик до сих пор слёзно молит своего папу вернуться, укрыть за надёжной спиной и не дать этому огромному миру сломить его. Но Чон и бровью не ведёт — все чувства и эмоции он показывает лишь двум людям. Когда машина останавливается, Чонгук совсем не слушает. Подобно кукле на верёвках, он идёт за полицейскими, будучи совсем не в этом мире. Парень витает в своих мыслях, пытается разложить всё по полочкам. Люди бесшумно двигают губами, что-то говоря полицейским, после чего те идут дальше. Чон пытается сконцентрироваться, спустя пару минут наконец возвращаясь в реальный мир. В голову бьёт гениальная идея, поэтому он слегка отстаёт от полицейских, подходя к продавцу какого-то неизвестного магазинчика. — Вы случайно не видели тут мужчину средних лет, одетого во всё чёрное, с грустными глазами… — Чонгук осекается, понимая, как глупо он должно быть звучит. Ведь под его описание подходит половина жителей этого района — черный цвет давно стал всеми любим. Получив от продавца отрицательный ответ, он возвращается к полицейским. И вновь на душе гнусно. Все краски мира блекнут, стоит Чонгуку лишь вспомнить об отце. Парень слышит, но не слушает; на вопросы полицейских он отвечает кивками или мотанием головы, а по сторонам и вовсе не смотрит, даже не задумываясь о том, что это по его инициативе сейчас они бродят по холодному Сеулу, пытаясь найти хоть какие-нибудь следы. Зайдя в очередной маленький магазин с незапоминающимся названием, Чон тяжело вздыхает, давая полицейским понять, что это всё практически бесполезно. Намджун понимающе кивает, однако всё равно подходит к миловидной старушке за прилавком, показывает ей фотографии, старательно рассказывая что-то. Глаза Сокджина и Хосока загораются, моментально привлекая внимание уже определенно замученного Чонгука. — Да, помню такого. Заходил дней пять назад, купил рыболовную леску, связку верёвок и складной ножик. Он мне ещё тогда показался подозрительным, — старушка виновато вздыхает, но полицейский спешит её успокоить. Чон лишь сейчас замечает, что магазин оказался рыболовным. — К сожалению не могу вам больше ничего сказать, потому что не хочу запутывать расследование — я понятия не имею, куда он отправился после посещения магазина. Но одно я запомнила точно, — она опасливо оглядывается, словно сомневаясь в том, что в магазине больше никого нет, — у него на плечах был огромный чёрный чехол. Сперва я подумала, что там находятся удочки, ведь он покупал всё необходимое для рыбалки, но потом поняла, что форма слишком уж сильно напоминает винтовку. Я могу ошибаться, но это было действительно очень похоже: два длинных ствола значительно выделялись среди свободного чехла. Сокджин задумчиво сводит брови к переносице, обращая взгляд сперва на Намджуна, у которого на лице было такое же непонятливое выражение, а затем на Чонгука, что шокировано смотрит на продавщицу. Упоминание винтовки всегда вызывало у него панику, словно он пережил что-то, о чем забыл. Страшные мысли витают у него в голове, но спустя минуту он собирается, возвращая серьезное выражение лица. В голове он вспоминает все те подпольные места, о которых неизвестно полиции, пытаясь угадать, где преступник купил винтовку. Лишний раз перекрывать полезных доставщиков оружия не хотелось, поэтому Чонгук пытался свести разоблачение таких мест к минимуму. Он сдержанно улыбается, как вдруг в мыслях всплывает что-то до безумия страшное. Парень тихо вскрикивает, падая на колени с диким ужасом на лице. — Чонгук, нам нужно идти, — отец упрямо тащит плачущего мальчика за руку, пытаясь увести подальше от дома. На крыльце стоит испуганная женщина, окружённая пятью людьми в чёрном, у одного из которых в руках старинная винтовка. — Мама, — мальчишка в кровь сдирает горло, отчаянно зовя своего самого любимого человека в этом мире, — мама, нам нужно спасти маму! — Чонгук корчится от слёз, у него закладывает уши от собственного крика, однако он продолжает слёзно молить собственного отца о спасении женщины. Тот печально кивает, оттаскивая мальчика подальше в кусты. — Сдвинешься ещё на шаг — выстрелю! — мужчина в черном кричит, обращаясь к беглецам, а после подставляет два дула прямиком к шее женщины. Чон начинает реветь пуще прежнего, изо всех сил начиная махать руками и головой, всеми силами отрицая происходящее. Выстрел. Маленький Чонгук с ужасом смотрит, как его любимая мама с предсмертным криком падает на землю, а из её шеи красным фонтаном хлещет кровь. Зрелище не из приятных, особенно для маленького ребенка. Чон вопит, захлёбываясь в своих слезах, падает на землю, однако даже закрыв глаза видит ужасную картину. Неизвестные люди злобно смеются, быстро смываясь с места происшествия. Отец подбегает к ребёнку, стараясь успокоить того, однако это бесполезно. Чонгук дёргается, вопит и плачет одновременно, рвёт на себе волосы, трёт глаза грязными, испачканными в песке руками. Душевная боль сковывает всё тело, и мальчишка окончательно падает на землю, теряя сознание. Но даже пробывая в отлючке, перед глазами тот видит лишь одну картину — мама лежит в луже собственной крови. И теперь от одного вида красной жидкости его руки начинают трястись, а эмоции внутри вновь образовывают шторм, медленно сводя парня с ума. Чонгук приходит в себя спустя пять минут, всё ещё мелко дрожа и содрогаясь в немом крике. Хосок с подозрением и неким сочувствием смотрит на него, задавая совсем ненужный вопрос «Вы в порядке?». Чон неуверенно кивает, с испугом озираясь по сторонам. Он отпрашивается домой, тотчас поспешив к выходу. Ловит первое попавшееся такси, дрожащим голосом называя адрес, закрывает глаза. Он должен продержаться. Сейчас ему не нужно ничего, кроме родных объятий. Осознание того, что дома его ждёт родной человек греет душу, становлясь лекарством для старых дыр. Медленно, но у него получается успокоится. Подъезжая к зданию, он чувствует лишь лёгкую дрожь и шок после внезапно вернувшегося воспоминания. Кубарем влетая в лифт он поспешно жмёт на кнопку, наблюдая за тем, как же чертовски медленно закрываются его двери. Доехав до нужного этажа парень подбегает к двери, тут же начиная со всей силы барабанить по ней, напрочь забыв о том, что в кармане у него лежат ключи. Дверь открывают спустя полминуты — немного напуганный Тэхён лишь слегка приоткрывает дверь, оставляя лишь маленькую шёлку. Но Чонгуку хватает и её, чтобы распахнуть несчастную дверь и налететь с объятьями на свое единственное утешение. Ким не совсем понимает, что происходит, но прекрасно видит и чувствует, что другому плохо. Его до сих пор трясет, а может даже начинает трясти сильнее — никто не может сказать точно. Тэхён спиной закрывает дверь, не желая выставлять всё напоказ случайному прохожему. Чонгук не выдерживает, толкает другого на диван, сам нависая сверху. Оставляя между губами жалкие пару сантиметров, брюнет шепчет «Ты нужен мне. Нужен, как никогда.», после чего осторожно накрывает губы того своими. Тэхён до сих пор не понимает, что происходит, однако его сердцу и не нужен повод. Сердцебиение у Кима настолько громкое, что он боится спугнуть этим Чона. Он отвечает на поцелуй, нелепо двигаясь вперёд, стараясь обнять другого. Чонгук находит в этих губах, в этой шее что-то до безумия успокаивающее, никакими словами неописуемое и действительно необходимое. Он чувственно сминает чужие губы, прикрывает глаза и обнимает парня за шею, стараясь сконцентрироваться лишь на нём. И у него выходит. Тэхён отстраняется первым, с тёплой улыбкой жалуясь на недостаток воздуха. Чон успокаивается окончательно, обращая внимание только на Кима. Он шепчет что-то до ужаса сопливое о том, что его губы подобны солёной вишне (он ведь терпеть не может сахар), а Тэхён в ответ вновь улыбается, засияв, словно солнце. Парень сперва мнётся, но затем всё же валит Чонгука на диван, обнимая. Пролежав так пару минут, Ким всё же скатывается и садится рядом, вопросительным взглядом уставляясь на Чонгука. Не успев сказать тому, что ему не обязательно всё рассказывать прямо сейчас, тот начинает свою историю. Тэхён даже теряет счёт времени, с интересом и некоторым ужасом слушая всю историю жизни Чона. Парень решает ему рассказать всё до последней мелочи, иногда даже вдаваясь в через чур жуткие подробности. Если Ким чувствует, что Чонгуку сложно о чем-то говорить, он мягко намекает на то, что эту тему можно и пропустить, нежно обнимая другого. А иногда и сам просит остановиться, попросту не выдерживая всего того ужаса, что брюнету пришлось пережить. Чон заканчивает свою историю тогда, когда за окном уже начинает темнеть. Оба сходятся на мысли, что этот день выдался очень выматывающим, поэтому одновременно соглашаются с идеей пойти спать прямо сейчас. Когда Чонгук прощается, собираясь уходить к себе в комнату, Тэхён с улыбкой подходит к нему. — Мы ведь можем просто поспать вместе, верно? Не хочу оставлять тебя сегодня, — щеки парня заливаются краской, но результат не заставляет ждать долго. Чонгук так же тепло улыбается, открывает дверь, приглашая Тэхёна и сам заходит внутрь. Засыпая в объятиях друг друга, оба парня не смеют думать ни о чем, кроме счастливого будущего. И никакие проблемы сейчас не пугают, никакие воспоминания не всплывают в памяти, заставляя содрогаться в ужасе. Сейчас они живут настоящим. Прекрасным настоящим.