Холод и рассвет

Под супинаторами уже едва теплый корпус, который в скором времени полностью остынет. Светает. Ночь была долгой и холодной. Я ведь легко мерзну. Песчаные бури не утихали до недавних пор, и в стыках брони неприятно скрипит песок. Мы явились ночью, посадив корабль в достаточно широком ущелье, включив маскировочное поле. Группа предателей хорошо подготовилась, не без оснований ожидая нашего прибытия. Они были начеку. Несмотря на то, что говорят многие, мы никогда не недооцениваем тех, кого выслеживаем. Эта глупость многих безвозвратно уводила за грань этой реальности. Мы с Каоном пошли первыми, дабы разведать периметр и доложить о численности противника снаружи, их напряженности и готовности. Часть выглядела расслабленной, к их же несчастью. К воротам я пошел один, как самый незаметный. Необходимо было пробраться внутрь и отключить сигнализацию и камеры видеонаблюдения. Их было ровно тридцать восемь. Всех мы знали по именам. Знали о способностях и подготовке каждого. Тот, на верхнюю часть корпуса которого я положил ноги, носил имя Лотхол. Теперь у "этого" нет имени. Теперь это просто... металл. Пока еще едва теплый. Утро тоже холодное. Все мы устали. Я хочу почиститься и завалиться на платформу. Может, даже уйти в подзарядку в чужих объятиях. Я скосил взгляд в сторону, когда услышал приближающиеся легкие шаги. Каон ненавязчиво пристроился рядом, мягко положил ладонь на плечо. Тихий голос: — Замерз? Прижавшись к сокоманднику, я положил голову ему на плечо. Ладонь опустилась ниже, нежно прижимая к себе за талию. Пусть все говорят, что в нашем отряде нет места чувствам. Пусть думают, что даже друг к другу безразличны. Небо все ярче. Мне все еще холодно. И Каон чувствует. Он намного теплее меня, почти горячий. Прикрываю оптику. Смотрю на рассвет. Вокруг разруха. Очередная миссия выполнена. — Возвращаемся! Голос командира доносится до нас низким баритоном. Он не любит повышать голос и делает это крайне редко. Тарн хороший командир, кто бы что ни говорил. Полагаю, я иду не столько за Мегатроном, сколько за Тарном. Не знаю, что будет дальше, всякое бывает, но капитан никогда не обрекал нас на заведомо провальную операцию без тщательной подготовки, никогда не бросал в бой словно пушечное мясо. И, пожалуй, командира можно назвать справедливым. Никто не знает, но без доказательств... без доказательств предателями не становятся. Местная звезда светит все ярче, выходя из-за горизонта. Ярче, но не теплее. Мягкое касание губ к шее приводит в чувство и я вздрагиваю. Тихий смех. Улыбка. — Идем. Может, смогу согреть тебя. Ох, каким тоном это было сказано! Я бы хотел поцеловать тебя, если бы мог. Каон улыбается, уходя. Согреет... Позже, непременно. А пока... Мне холодно.