Холод и рассвет

Празднования во время войны всегда откладываются до лучших времен. Неважно, будь то момент полного затишья, когда солдаты рады отключиться хоть на пару кликов где-нибудь в безопасном месте. На базе ли в углу, дабы никому не мешать, на точке ли обзора рядом с напарником, готовым растолкать в случае чего, или в окопах, близ таких же уставших сослуживцев. Бой был тяжелым. ДПП не часто участвуют в прямом столкновении, но если того требует ситуация, то засиживаться в тылу мы не собираемся. Ирония, но от меня больше толка как раз за спинами сознаковцев, на какой-нибудь вышке с хорошим обзором и желательно несколькими путями отступления. В прямом бою с большим количеством противников меня просто раздавят, не заметив. Казалось бы, ты снайпер, сиди и стреляй во врага... но ведь и у врагов есть стрелки. Место дислокации менять необходимо чуть ли не после каждого выстрела, чтобы следующий не прилетел в тебя. Взрывы, выстрелы и крики утихли давно. Серый пепел падал с неба, тяжелым слоем ложась мне на плечи. Боевая горячка утихла, мысли о тактике перемещений, о расчетах скорости ветра и расстояния давно утихли, оставив после себя пустоту. И в этой пустоте рождались размышления другого рода. Иногда — сомнения. Их ненавижу больше всего. За что мы сражаемся? За свободу. Чью? Интересная ведь штука получается. Мы сражаемся за нашу свободу. Я буду сражаться за свою и лучше умру, чем вновь позволю надеть на себя ошейник и посадить в клетку. Вот только кто сразиться за их свободу? Я не наивен. Мира в всем мире не достичь никакими методами, никогда, всегда будут те, кто против, всегда будут те, кто станет сражаться за свою свободу уже против нас. Могу только представить судьбу большинства автоботов в случае нашей победы. Могу только представить судьбу большинства десептиконов, в случае их победы. Вскидываю голову на звуки голосов. Порядок. Свои. Проверяют мертвых и делают их мертвыми, если они таковыми не являются. Стряхиваю пепел с плеч, стоило бы помочь им, но... на сегодня я все. Киваю им в ответ, когда прохожу мимо. Одного я узнал. Снял незаметно подошедшего к нему со спины вражеского солдата. Он никогда не узнает, кто его спас, но не это обидно, обидно будет, если однажды он окажется в Списке. По полю боя опасно прогуливаться даже после упомянутого боя. Мало ли, сколько стрелков враждующей стороны осталось в глазницах окон? Но сейчас волнений не осталось, только я, пепел и мертвые. Тела поверженных насажены на пики. Знамена с мрачно глядящими с них знаками гордо развеваются на ветру. Такой же знак и на моей груди. Сверяюсь с внутренним хронометром. Буквально через пару кликов механизм в башне Совета в Иаконе призрачным эхом былых времен знаменует полный поворот Старого цикла, оглашая начало Нового. В этот раз — молча. Башня давно разрушена, никаких звуков от чудесного в своей воздушной хрупкости строения больше не добиться. Я видел его всего раз, но этого раза хватило, чтобы запомнить зрелище до конца своих дней. Возможно однажды, после войны, после разрухи, что придет за ней, какой-нибудь умелый часовщик восстановит его. А пока пусть думает о том, чтобы выжить. Выжить, чтобы после восстановить. И не важно, какой фракции его разум и Искра будут принадлежать. В комлинке раздается нехарактерный треск. Кто-то пытается пробиться сквозь легкие помехи, вызванные металлическим пеплом. Усиливаю сигнал собственного передатчика, как могу и слышу знакомый голос с легкой тревогой: — Вос, слышишь меня? Ты куда пропал? — Я в порядке, Каон. Возвращаюсь на базу. Остальные? — Уже здесь. Ждем тебя. Отлет через джоор, как только дозаправимся. Тарн велел не опаздывать. Ты далеко? — Успею. Тишина. На миг показалось, что либо связь прервалась, либо Каон скинул линию, но... — Вос? — заминка. — С праздником. Я приготовил тебе подарок. Оставил в каюте. Не лучшее, что можно найти в такое время, но... — Спасибо, Каон, — перебиваю его. — Я на подходе, скоро увидимся. Каон очарователен, своеобразно, в своей собственной манере. Кто бы еще подумал о подарке в такое время? За что мы сражаемся? Иногда я сомневаюсь в том, что стоит сражаться. Что вместо этого можно было бы просто исчезнуть. Иногда, лишь на клик, а потом... — Вос! А потом все встает на свои места. На оклик Тарна поднимаю руку в приветствии и подхожу к нему. Мы сражаемся за свою свободу. Я точно буду сражаться за свою. — Ты вовремя. Помоги Гелексу провести последнюю проверку и поднимайся на борт, — уверенно киваю и направляюсь к огромной синей фигуре возле шлюза подачи топлива, как командир останавливает следующей фразой: — И, Вос? С праздником. Оборачиваюсь, улыбаюсь одной оптикой, благодарю и отвечаю взаимностью на старый манер, приложив руку к груди прямо напротив Искры и плавным жестом указываю всей ладонью в его сторону. Тарн кивает в ответ и отворачивается, связываясь с кем-то. Но меня это уже не касается. Пусть иногда я буду сомневаться. Пусть иногда я не буду уверен в нашей цели. Пусть иногда меня подводят корпус и разум, но я буду знать, за что мы сражаемся, за что я сражаюсь. Я буду сражаться за свою свободу. И за свободу вас четверых я тоже буду биться. Здесь и сейчас, в этом рушащемся мире, вам четырем я доверю свою Искру. После долгой ночи на горизонте занимался рассвет.