Эпоха мертвых

Ожидание — это, пожалуй, худшее чувство в мире. Я сбилась со счета сколько раз я повторила сама себе за то какую глупость сейчас совершаю. Я становлюсь соучастницей преступления! Почти на моих глазах убили человека, а я сижу здесь и жду, когда убийца заявиться в мой дом вместо того, чтобы разумно позвонить в полицию. Руки не перестают теребить кулон на шее, а глаза бегать из одного угла кухни в другой. Каждый шорох и скрип, заставляет меня подпрыгивать на месте. А часы, висящие на входе в кухню словно накаляют нервы до предела своим бесконечным тиканьем. Семь вечера. Я сижу так уже минут двадцать, а создаётся впечатление, что прошли уже как минимум сутки с того момента как я закрыла дверь прямо перед носом убийцы. Я не позволяю себе подходить к окну и даже задуматься о том, чтобы просто проследить за тем, что там происходит. В доме почти не горит свет, только несколько настольных ламп в гостиной и вытяжка помогают не остаться полностью в темноте помещения. Сил даже просто подняться и пройти к выключателю нет, да и мысль о том, чтобы создавать лишний шум и движения вгоняют в ужас. Дождь прекратился, наверное, в тот момент как я закрыла последнее окно в доме, или может я просто перестала слышать что-либо из-за шума крови в своей голове. Я не знала. Сейчас я слышала только свое сердце, что стучало в груди с такой силой, готовое в любой момент проломить мне ребра, лишь бы перестать чувствовать это ужасно тесное пространство грудной клетки. Легкие горели огнем, создавая ощущение, что я пробежала полумарафон. А в висках пульсировала кровь. Я была одним сплошным накалившемся нервом. Три стука в дверь в момент выдернули меня из мыслей, и я даже не смогла понять откуда появились силы почти бегом пронестись к двери. Не было даже и толики сомнения перед тем, как настежь открыть её. Глаза сразу же уставились на лицо парня, что был изрядно потрепан. Черная толстовка сменилась на белую футболку и черную кожаную куртку, на руках больше не было запекшейся крови, а волосы были почти высушены, но всё так же лежали в беспорядке на голове. Глаза, в которых какое-то время назад горел огонь, сейчас были совершенно обычными глазами человека, с синяками и покраснениями словно от недосыпа. Ссадина возле губы была обработана и почти незаметна, словно прошло несколько дней как её нанесли. ― Могу я войти? ― его голос заставил меня несколько раз моргнуть, возвращаясь в реальность. Я сделала короткий шаг в сторону от двери и мои глаза невольно упали на то место, где совсем недавно покоилось тело человека. Там было пусто, не было даже и следа. Он позаботился обо всём. Эта страшная мысль прогремела в голове словно гром. Что помешает ему сейчас убрать меня как свидетеля? И так же незаметно избавиться от моего тела? Адриан сделал несколько неуверенных шагов в дом проходя мимо меня и уже более уверенно повернул в сторону кухни. В голову закралась глупая мысль, что он находиться здесь не впервые. Заперев дверь, я последовала за ним. Стоя напротив друг друга в разных уголках кухни мы молчали. Я не сводила с него глаз. Жесткая линия челюсти, плотно поджатые губы и уверенный взгляд. При этом освещении я смогла увидеть куда больше, чем в самый первый раз на крыльце. Мне показалось, что он из разряда тех парней, которым хочется слепо довериться. Я ошиблась. Он был из тех парней кому доверять опасно, но именно в момент, когда ты его видишь, тебе хочется думать, что он не причинит тебе зла. Зачастую такие мысли обманчивы. Я даже не могу предположить сколько мы молчим. Минута, две, а может и полчаса, всё это кажется таким неважным сейчас. ― Ты убьешь меня? ― мой голос прозвучал настолько тихо, что даже я за шумом собственно сердца не смогла до конца всё расслышать. Его глаза, что всё это время старательно избегали, пока я нагло его рассматривали резко впились в меня. Печаль, беспокойство и замешательство отразились на его лице. Он совершенно не стремился скрывать эмоции от меня. ― Маринетт, я бы никогда… ― он скривил губы и сдвинул брови на переносице, словно высказывая этим весь ужас, что он испытывает лишь от одной мысли об этом. Я даже не понимала почему верила ему. Почему не чувствовала страха находясь так близко к нему, и зная, что буквально полчаса назад он убил человека. Возможно, это от того, что такие эмоции было бы невозможно наиграть, а возможно и от того, что я настолько наивна, что меня так легко обвести вокруг пальца. ― Ты убил того человека, — это был не вопрос. Я даже не знала, что именно хотела донести этой фразой. Он оперся о стену позади него и опустил голову вниз, словно готовясь к худшему. Отсюда, и при таком освещении я могла видеть лишь половину его лица. Он заиграл жевалками и прикрыл глаза. ― Прошу, объясни мне, что это не то, что я думаю. Не то что я видела. Я даже не заметила, как мой голос надломился. Истерика подкралась так близко и неуловимо, что складывалось ощущение, что я нахожу на грани своего самоконтроля. ― Прости, Маринетт. Я не могу, ― он поднял глаза и уставился прямиком на меня. Так пристально, что захотелось просто сжаться. ― Он хотел причинить тебе боль, и мне пришлось… действовать радикально. ― Да кто ты черт подери такой?! ― вскрикнула я. Казалось, мой голос эхом разнесся по дому. Отталкиваясь от стен, он так звонко прозвучал в моей голове, что я ощутила, как стала чуть ближе к потере самоконтроля. ― Я друг, Маринетт, ― я отчетлива различила как его голос дрогнул на слове друг. ― Я бы хотел сказать тебе больше, хотел бы чтобы ты поняла всё, но я не могу. Он резко оттолкнулся от стены и сделал быстрый шаг в мою сторону. Так же резко я отступила назад и его лицо на миг исказила гримаса боли. ― Ты мне не друг. Ты мне никто. Ты просто чертов псих, что преследует меня. ― Прошу, Маринетт, не надо, ― его голос звучал слабо, исполнено боли. ― Тебе опасно здесь оставаться. Эта фраза прозвучала так, словно он прокричал мне её в самое лицо, а не произнес её так тихо, что я должна была её и вовсе не расслышать. Не знаю почему, но я словно интуитивно почувствовала то, что он собирался сказать следующим, и почему-то от этого всё моё тело охватил холод. ― Тебе угрожает опасность и именно поэтому я сейчас здесь, ― он сделал ещё один шаг ко мне, и в его глазах от чего-то возник огонек надежды. ― Ты должна уехать, иначе твоя семья пострадает. Я задохнулась. Могу поклясться, что я на миг забыла, как дышать. Что за бред он несет? ― Убирайся. Не будь я сейчас на грани того, чтобы просто зарыдать и забиться в углу, я бы похлопала себя по плечу зато, как холодно и отчужденно прозвучал мой голос. ― Маринетт, не надо… ― мне было почти его жаль. Почти. ― Я сказала, убирайся из моего дома, сейчас же! Не знаю, что именно было в его глазах в этот момент, но казалось, словно я вонзила в его спину нож, а не просто заставила уйти. Но я не собиралась отступать. Он псих, и как только он покинет этот дом, я поеду к родителям и расскажу им всё, что происходило здесь. И этот кошмар закончится. Он просто должен закончиться. Адриан развернулся и молча вышел. Он исчез так быстро, что казалось, просто растворился в воздухе и только звук захлопнувшейся двери, помог действительно понять, что он ушел. Выждав пять минут, я ринулась к гаражу. По пути схватив с тумбы ключи от Kia Forte брата, который ему подарили на восемнадцатилетие. При этом не забыв мысленно поблагодарить его, за то, что редко берет машину с собой. Я быстро завела автомобиль. Благо на права я сдала больше года назад и пускай практики у меня было не много, доехать до больницы, в которой работают родители, я точно смогу. На улице вновь начиналась гроза. Накрапывал мелкий дождь, что теперь никак не радовало. Я то и дело поглядывала в зеркала заднего вида, но никакой слежки я не замечала. Но острое чувство тревоги нарастало с каждой минутой. Я даже не помнила, как влетела в больницу. Как на стойке регистрации просила позвать родителей. И судя по тому, как засуетились медсестры выглядела я не лучшим образом. Спортивные штаны, мятая футболка, беспорядок на голове и ужас, написанный на лице, напугали бы кого угодно. Семь минут ожидания и я вижу то, как в мою сторону приближается мама. Подходит к стойке регистрации, что-то спрашивает, и женщина указывает на меня. Чувство тревоги достигает своего предела, и я просто подрываюсь с места налитая на женщину с объятиями. Она на миг замирает, а после осторожно отводит от себя. ― С вами всё в порядке? ― сердце ухает вниз. ― Вам нужна помощь? Как вас зовут? ― Мам, ты чего? ― Простите? ― она совершенно ничего не понимает. Я резко одергиваю руки и делаю шаг назад. ― Как вас зовут? ― Я Маринетт. Маринетт Дюпен-Чен, твоя дочь. Что происходит? Я совершенно ничего не понимаю. Почему она делает это? Она не помнит меня? Как это вообще возможно?! ― Простите мисс, но у меня нет дочери, ― она смотрит на меня как на умалишённую, словно я псих, сбежавший из-под надзора врачей. ― Давай те пройдем в палату, и мы позвоним вашим родителям. Но это ты! Черт, черт, черт… Как это возможно? ― Простите, не надо, я просто ошиблась, ― резко развернувшись я следую на выход из больницы. Позади меня что-то кричат, но я не реагирую. Этого не может быть. Я сплю. Это всё просто плохой сон. Выйдя на улицу, я сразу чувствую морозную свежесть октября, но даже она не помогает прийти в себя. Запрокинув голову, я позволяю дождевым каплям падать на лицо в надежде что это поможет мне очнуться. Очнуться в собственной кровати, и понять, что это просто дерьмовый сон. Но это не помогает, и я чувствую, как несколько слез скатываться по лицу смешиваясь с дождем. Переведя взгляд на парковку, я замираю. Адриан стоит рядом с черным BMW засунув руки в карманы брюк и смотрит на меня. До конца не понимая, что творю я быстрым шагом направляюсь в его сторону. ― Что ты сделал? ― я кричу. Но мой голос тонет в звуках машин и мигалок. ― Я ничего не делал, Маринетт, это то, за что я тебя предупреждал, ― он делает несколько шагов в моем направлении, но нас все равно разделяет слишком большое расстояние. ― Твоим родителям угрожала опасность, так что о них пришлось позаботиться. ― Какого черта ты сделал?! ― по моему лицу катятся слезы, и я то и дело смахиваю их с лица, чтобы отчетливо видеть лицо парня. ― Прошу, сядь в машину, и я всё тебе расскажу. Всё что ты попросишь! Он, наверное, смеётся раз реально полагает, что я решусь на это. ― Ни за что! Говори сейчас. ― Маринетт, я прошу тебя, сядь в машину! ― его голос, как и мой тонет в оглушающих звуках города. Но даже при этом, его умоляющий взгляд все равно пробивается к моему сознанию, и я соглашаюсь. Сама до конца не понимая, что делаю, но я сажусь в его машину. Молча захлопываю дверь и жду, когда он обойдет автомобиль, чтобы сесть рядом. И готовлюсь к худшему. Я имею дело с явным психом, который смог заставить моих родителей забыть МЕНЯ. И я собираюсь выяснить всё. Адриан захлопывает дверь и все звуки исчезают, до того момента пока его голос не разрезает тишину. ― И так, что тебя интересует в первую очередь? В голове было миллион вопросов. И каждый последующий, что приходил в голову, затмевал за собой все остальные. ― Кто ты такой? ― мой голос дрожал. Толи от холода, или от нервов, я не знала. Сейчас этот вопрос был для меня уже не столь значителен, чем всё то, что беспокоило в этот момент. Как ему удалось заставить маму забыть меня? Он агент ЦРУ, или возможно какой-то другой шпионской организации, у которой достаточно примочек для таких вещей? И что ещё более важно, можно ли как-то всё это исправить?! ― Я не знаю, как объяснить это тебе, ― обе его руки покоились на руле. Он то и дело сжимал пальцы с такой силой, что костяшки вмиг белели. Я старательно избегала его взгляда. Смотреть на него было последним чего я хотела. Мне нужно получить ответы, заставить его вернуть всё на свои круги, и просто забыть об этом дне! ― Ну ты уж как-нибудь попытайся. Думаю, я не была готова к правде. К той правде, которую он хотел бы мне преподнести. Но разве вообще можно быть готовым хоть к чему-то? — Это прозвучит странно, ― он сделал паузу перед тем, как продолжить. ― Но меня прислали сюда твои родители. ― Что? ― думаю я была похожа на рыбу, с то и дело открывающимся и закрывающимся ртом не в силах произнести и слова. Мои родители? Мои родные родители? ― Ещё двенадцать лет назад, ― его голос был тихим, но я отчетлива могла различить каждое слово. Как это возможно? Сложно было даже попытаться что-то понять. ― Я не понимаю, — это было правдой. ― Послушай, Маринетт, ― Адриан развернулся на сидении лицом ко мне, а я всё так же продолжала смотреть в лобовое окно на скатывающиеся дождевые капли по стеклу. Кажется, что с каждым его словом вопрос становилось в тысячи раз больше. Где мои родители? Почему они прислали его? Что произошло? Почему они меня бросили? Голова просто разрывалась от всех этих мыслей. — Это звучит безумно, но я был отправлен к тебе, чтобы защищать тебя. Твои родители отправили меня сюда. Боже, хватит! ― Сейчас тебе сложно всё это понять, но я обещаю, что объясню всё. Только прошу, доверься мне. Я отвезу тебя в безопасное место. В салоне автомобиля раздался смех. Горький, жестокий, сумасшедший смех. Он принадлежал мне. Я смеялась не в силах успокоиться. Я-то считала, что сошла с ума, но на самом деле сумасшедшим здесь был только он. ― Ты просто псих! ― с трудом мне удалось выдавить из себя несколько слов. Смех медленно начал перерастать в истерику, и я уже совершенно не чувствовала, как вместо смешков из горла вырываются всхлипы. Какой ужасный день. Он определённо станет худшим днем во всей моей жизни. ― Надеюсь ты сможешь меня простить, ― я даже не успела отреагировать на фразу парня, как почувствовала легкий укол в руку. Вполне вероятно мне могло и показаться, ведь собственного тела, я уже и не чувствовала от холода. Слезы в ту же секунду прекратились, и я ощутила неимоверную усталость. Захотелось закрыть глаза и просто провалить в небытие. Сил бороться больше не было, и в последний раз взглянув в глаза парня, я отключилась.