9 женщин

      Для создания Ускорителя требовался не только металл, но и пластик. Тот, что периодически попадал в руки Таносу, тут же, забракованный, бывал отброшен. Однако титана обременяли не второсортность сырья или его непригодность для переработки — разного рода синтетики хватало и на Санктуарии — Таноса раздражало то, что приходилось разгребать весь этот пластмассовый мусор, за слоем грязи почти неотличимый от металла.       За тягостными мыслями и монотонной работой Танос потерял счёт времени. Казалось, с того момента, как челнок с грузом отбыл с поверхности, прошла вечность, ржавая и холодная. Но, судя по тому, что титана никто не донимал расспросами о возвращении Гаморы, ощущение это было ложным.       Во рту пересохло, и Танос чувствовал, что, заговори он сейчас, ему не удастся издать ни одного внятного звука — только глухо скрежетать одеревеневшим языком. Оставалось надеяться, что Гамора, несмотря на рассеянность — порождение суррогатной усталости — всё-таки не забудет прихватить обещанную флягу…       Сбросив с плеч обломок, вероятно, самый большой из найденных за всё время, Танос замер, прислушиваясь к предрассветной темноте. Гул. Сначала совсем тихий, словно принадлежащий какому-то заплутавшему в ночи насекомому, быстро усиливался, и вскоре на небе зажглись сигнальные огни челнока, пробившего низкие тучи и стремительно приближавшегося к земле. Измученные бездельем стражники оживились и тут же бросились к предполагаемому месту посадки. Предводитель, разбуженный шумом двигателей и поднявшейся суматохой, тоже не остался сидеть в стороне и вынырнул из кабины мономобиля навстречу Гаморе, которая наконец вернулась с первой партией вожделенного провианта. К общему потоку «встречающих» присоединился и Танос.       Посадив корабль, Гамора сразу занялась его разгрузкой. Не отвлекаясь на зевак, лишь кивнув вышедшему из-за их спин отцу, она уже отстегнула несколько тросов и потянулась к следующему, как вдруг её остановил торопливый голос:       – Нет-нет-нет! – Подоспевший к челноку Предводитель сердито замахал на Гамору руками. – Ты что, прям здесь сгружать собралась, одурелая?       «Ну да», – мысленно ответила Гамора, но вслух решила этого не говорить, а только вопрошающе поглядела на Таноса.       – Хоть бы головой своей подумала, кому таскать легче: тебе на челноке или нам на собственном горбу? – Предводитель отчитывал застывшую в недоумении Гамору, как напроказничавшее дитя, ещё больше усиливая её замешательство. – Остальное будешь сразу на базу возить. Туда же, откуда пришли. Распоряжение отдано, тебя давно уже ждут. Мимо не пролетишь… Ты меня поняла? – Заручившись отрывистым кивком, Предводитель закончил командовать и неторопливо обернулся к Таносу. Менторский тон его сменился язвительным: – Там и взвесим. А то что-то больно легко кораблик ваш шёл. На первый раз прощаю, но…       Прищурившись, Предводитель погрозил Гаморе пальцем. Такой гнусной клеветы она ещё не слышала, и если оскорбление, как и выговор, ей удалось пропустить мимо ушей, то теперь нутро вскипело. С трудом Гамора нашла в себе силы сдержаться, хотя от знающего взгляда Таноса не укрылось то, как в тонкую полоску сжались её искусанные губы и затрепетали ноздри.       Зато у Пеппер не было нужды прятать злость.       – Сволочь! – зазвенел в коммуникаторах её негодующий голос. – Нет там недовеса! Пусть только попробуют чего-то недосчитать!.. – Что будет в случае, если они всё-таки «попробуют», Вирджиния не знала и тяжело дыша замолчала: поняла, что сорвалась и только мешает.       Гамора, не теряя больше времени, обернулась спиной к толпе и, нервно встряхивая выбившимися из «хвоста» прядями, принялась крепить тросы обратно.       – Не спеши, куколка, – внезапно Предводитель поймал Гамору за руку, которую она тут же отдёрнула, брезгливо поморщившись.       – Что теперь? – На этот раз раздражение выплеснулось быстрее, чем Гамора успела о чём-то подумать.       Но её злое шипение лишь рассмешило Предводителя.       – Сначала посмотрим, что ты нам привезла, – он улыбнулся настолько плотоядно, что у Гаморы перехватило дыхание, и она невольно покосилась на Таноса. Блеснувший в её взгляде и самом жесте испуг не скрылся от хищных глаз Предводителя, который оскалился ещё демонстративнее. Оторвавшись от изучения измождённого, но по-прежнему красивого лица, он подошёл к контейнерам и ловко взобрался на самый верх громоздкой пирамиды. Выхватив откуда-то из складок одежды нож, он уверенно поддел лезвием крышку одного из ящиков. Наклонившись над ним, осмотрев и даже обнюхав содержимое, Предводитель шумно засопел и обернулся: – Выглядит не слишком съедобно. А, Дион? Твоя дочка привезла какое-то дерьмо.       Напряжение прокалило воздух настолько, что Шури стало тяжело дышать. Пытаясь закрыться, она обхватила себя за плечи, сдавив их так крепко, что останутся синяки:       – Это я виновата! – Губы её дрожали. – Очевидно было, что корм не годится… что его проверят… Я должна была догадаться! – В отчаянии Шури бросилась к Пеппер, повиснув у неё на плече, и зашептала: – Что же теперь будет?..       Но ответа не последовало. Вирджиния лишь невидяще смотрела перед собой, скованная страхом по рукам и ногам. Сиплый, почти чужой голос вывел её из оцепенения, заставив вздрогнуть.       – Это нормальная пища, хоть вид и непритязательный, – Танос говорил размеренно. Он хорошо понимал опасения бандитов: никто не любит, когда против них используют их же методы, даже ненамеренно.       – Вид-то как раз обыкновенный — вяленого мяса, – Предводитель покачал головой, – но вот запах. Решили нам тухлятину сбагрить?       Танос хотел что-то возразить, но закашлялся. Дожидаться его слов Предводитель не стал:       – Подойди, – всей шестернёй он поманил к себе Гамору.       Стараясь не оглядываться на отца и вообще держаться как можно спокойнее, она вплотную приблизилась к контейнерам. Ноги её с трудом слушались, а перед глазами стояло одно-единственное воспоминание…       Это случилось в далёком прошлом, но Гаморе вдруг показалось, будто всё происходило вчера — так ярко вспыхнули забытые ощущения.       «Война» с Небулой тогда была в самом разгаре. Драться вне тренировочного зала сёстрам запрещалось под страхом смерти — единственный способ её же не допустить — и в ход шли любые методы. Однако тот раз запомнился Гаморе особенно.       Небула, оскорблённая очередным поражением и последовавшей модификацией, впервые попробовала действовать не напрямую, как поступала обычно, затем получая ещё и от Таноса, а отомстила сестре более изобретательно: подсунула ей в салат крошечный кусочек корма для аутрайдеров. Гамора не ждала подвоха от, по её мнению, неспособной на хитрость Небулы и, не почуяв специфического запаха за ароматом приправ, проглотила концентрат. Закончить завтрак она не успела. Реакция организма последовала незамедлительно: Гамору тут же вырвало и затем тошнило ещё несколько часов…       «Сейчас он потребует, чтобы я это съела. Откажусь или нет — исход один…» – Гамора с ужасом поняла, что лёгкой смерти ждать не стоит, но даже не подумала сдаться.       Запрокинув голову так, что затылок болезненно упёрся в хомут, она посмотрела наверх.       Предводитель уже не копался в контейнерах. Достав из одного небольшой, примерно с ладонь размером, пласт концентрата, он повертел тот в пальцах и бросил прямо в руки Гаморе. А затем прозвучало то, чего она никак не ожидала:       – Будь душкой, отнеси папочке.       Сердце Гаморы пропустило несколько ударов, и она оглянулась на Таноса. Неподъёмный груз ответственности в одно мгновение упал с её плеч, однако легче от этого Гаморе не стало: освободившееся место моментально заполнила столь же неподъёмная тревога, своей тяжестью придавившая её к земле.       В отличие от дочери, Танос выглядел до безумия спокойным. Выглядел… Под бронёй из уверенности и безразличия он был в бешенстве — и не только от собственного бессилия. Когда он говорил начать с «не ходового», то и подумать не мог, что в дело пустят концентрат, съедобный по своей сути, но по факту — непереносимый никем, кроме аутрайдеров. «О чём Гамора знала!» Но злость на дочь прошла тут же, стоило Таносу внимательнее посмотреть в более не закрытое спутанными волосами лицо: растерянная и измученная, с заострившимися скулами и потухшими глазами, Гамора вызывала только чувство щемящей жалости. Сейчас от неё не требовалось ни судьбоносных решений, ни отчаянных действий — всё это снова оказалось в руках Таноса, но она никак не могла собраться и просто сдвинуться с места, до хруста сжимая в ладони кусок погибельной провизии…       «Ну же…» – стараясь даже не приободрить, а хотя бы вывести из оцепенения, произнёс одними губами Танос и медленно кивнул Гаморе. Наконец внутри что-то щёлкнуло, и, не чувствуя себя, Гамора сделала шаг…

***

      – Оно несъедобное. Он отравится! – По затянувшейся паузе, по тому, как притихла на плече Предводителя Хоуп, Шури всё поняла. – Это конец…       Пеппер крепче притянула принцессу к себе и уткнулась носом в её макушку:       – Мы не можем им помочь…       – Танос говорил… – шёпотом начала Хоуп, но тут же запнулась — собственный голос показался ей чужим. Дальнейшие слова потребовали от неё нечеловеческих усилий: – Танос говорил при любой опасности уводить Санктуарий… Пора?       Шури резко распахнула воспалённые глаза, вонзившись взглядом в бледное лицо Пеппер. С материнской теплотой погладив принцессу по жёстким волосам, Вирджиния грустно улыбнулась:       – Пропадать, так всем вместе.       По щеке её скатилась одинокая капля…

***

      Гамора стояла перед Таносом с протянутой рукой, хотя та была пуста — уже несколько секунд кусок жёг ладонь титана.       – Флягу.       – Что? – Гамора непонимающе посмотрела на отца, словно впервые слышала произнесённое им слово. Наконец, пускай и с задержкой, в её взгляде загорелось сознание: – Да, точно, фляга… – Негнущимися пальцами Гамора отстегнула от пояса бутыль и передала её Таносу.       – Отойди! – раздался сзади приказ Предводителя.       Гамора повиновалась. Не отрывая глаз от отца, она пятилась, пока не упёрлась лопатками в чью-то грудь. В чувство Гамору вернули тут же обвившие талию горячие руки…       Предводитель ловко спрыгнул с нагромождения и подошёл к Таносу, встав прямо напротив и пристально всматриваясь в его лицо. Вновь оголив зубы, Предводитель вкрадчиво промурлыкал:       – Приятного аппетита, Дион.       Не мешкая, Танос поднёс концентрат к обветренным губам и откусил, неторопливо прожевал, проглотил… Толпа зашевелилась, раздираемая любопытством, и стала напирать сзади. Но то и дело выглядывающие из-за спины наблюдатели не мешали Таносу, он полностью сосредоточился на собственных ощущениях. Ещё пара таких же укусов, и в руках осталась только фляга, которой титан не преминул воспользоваться, позволив себе жадно опустошить ёмкость до половины. Танос ел с таким аппетитом, что у стоящего рядом стражника совсем не фигурально потекли слюни.       Заметив столь бурную реакцию и то, как жадно косятся на ящики остальные, Предводитель рявкнул:       – До делёжки ничего не жрать! – Он оглядел банду, всем своим видом демонстрируя, что представление окончено и им пора расходиться. – Замечу хоть один вскрытый контейнер, сытого искать не стану — все попляшете! – Предводитель махнул Гаморе рукой, давая позволение уводить челнок, и обернулся к Таносу. То, что чужак не пошёл на попятный, ещё ничего не значило, хотя о многом говорило. – Что ж, Дион, приятно иметь с тобой дело.       Сказав это, Предводитель зашагал к мономобилю, попутно приказывая кому-то по рации отправить груз на комплексную экспертизу.       Как только Предводитель удалился, Танос опустил тяжёлую ладонь на плечо подошедшей и с волнением заглядывающей ему в лицо Гаморы:       – Вернёшься… – к горлу подступил ком, и Танос сделал глоток из фляги, глуша рвотный позыв, – …надо будет ещё поработать.       Тем временем Санктуарий содрогался от радостных воплей Шури. Обнимая осевшую на пол Пеппер, она трещала, что «теперь, главное, не рассказывать ни о чём Окойе», чьё рагу Танос однажды обозвал месивом и, хотя не отказался его есть, делал это с видом самого несчастного страдальца во всей Вселенной…

***

      Отсутствие Предводителя заметили не сразу. На то, что он исчез вместе со своей повозкой и частью охраны, увязшие в работе Танос и Гамора обратили внимание, уже подготовив к отправке вторую партию сырья. От Хоуп, продолжавшей слежку, никакой информации о передвижениях и вообще планах Предводителя не поступало. Причину такого странного молчания долго искать не пришлось: связи не было ни с самой Хоуп, ни с Санктуарием. На все запросы коммуникатор лишь щедро плевался помехами, то ядовито шипя, то глухо замолкая, и, дабы не множить подозрения, попытки прекратили.       От Кодора, в силу юности и природной открытости активно идущего на контакт, Гамора узнала, что Предводитель вернулся в Центр. Эта информация напрашивалась сама собой и не стала откровением, однако выяснить, что именно заставило Предводителя покинуть лагерь, не удалось: со слов Кодора, в подробности никого не посвящали.       Терять Предводителя из виду — последнее, чего сейчас хотел Танос. Он чувствовал, как контроль над ситуацией ускользает из рук. Надо было спешить, и Гамора отправилась на Санктуарий в третий раз.

***

      Предводитель сидел как на раскалённых углях: ёрзал, раскачивая мономобиль, шумно вздыхал, дымил папиросами, одну за одной таская те из футляра, не выпускал из пальцев щербатую зубочистку, противно скребя ей по приборной панели, — и, не отрываясь, сверлил взглядом скопление. Всё это до ужаса раздражало Хоуп, пытающуюся воспользоваться редкими минутами покоя и вздремнуть. Но отдохнуть Осе было не суждено. Внезапно Предводитель сорвался с места и, переговорив с несколькими стражниками, в кратчайшие сроки покинул лагерь. Сообщить об этом Хоуп, сколько ни пыталась, так и не смогла и, сидя на опостылевшем плече, с тревогой следила за двумя растворяющимися вдали силуэтами…       – Что за срочность? – Командир до хруста сдавил пальцами рукоять закреплённого на поясе бластера. Предводитель, ещё на пути в Центр без объяснений приказавший ждать себя в переговорной, шёл до неё преступно долго, и Командир никак не мог перестать об этом думать, всё сильнее закипая. – Нельзя было по рации обсудить?       Всю дорогу до небольшой, тускло освещённой, по сравнению с тронным залом, комнаты Хоуп без передышки пыталась пробиться сквозь помехи, но, стоило ей увидеть Командира, мгновенно оцепенела. Осу пугала ярко выраженная чужеродность во внешности многих маветцев, однако только при взгляде на Командира внутри у Хоуп всё каменело и покрывалось ледяной коркой.       Опомнилась Оса, только когда Командир заговорил. Хоуп поспешила начать общую трансляцию, но по ушам тут же ударил назойливый треск. Недолго думая, она включила диктофон: полагаться на собственную память Хоуп не решилась…       – Нельзя, – жёстко ответил Предводитель и, пройдя вглубь помещения, опустился в кресло. Закинув ноги в пыльных ботинках на невысокий стол, он пристально оглядел Командира: каждая морщинка на его лице дышала раздражением. Протолкнув кадыком в недра груди злость, вставшую в горле горьким комком, Предводитель продолжил: – Хотел обговорить всё лично. Ты ведь знаешь, Брук, я доверяю очень не многим… Да и, откровенно говоря, устал я там торчать.       Предводитель кивнул Командиру на соседнее кресло и плеснул себе бесцветной жидкости в стакан, опустошив тот залпом. Уже с меньшей неохотой Командир принял приглашение: смягчившийся тон Предводителя действовал на него успокаивающе.       – А если этот, – Командир мотнул головой в сторону, – Ди-он, выкинет что-нибудь?       – Пока он только собирает, – Предводитель по-птичьи высоко хохотнул и махнул рукой: – Надзирателей там хватает — доложат, задержат… – Облизнув губы, он заглянул в пустой стакан, но, поколебавшись, не наполнил его и отставил в сторону. – Баб осмотрели? Я до сих пор не получил отчёта.       – Да, как раз перед твоим сигналом, – Командир оживился. – С киборгом долго провозились. Ты только представь, она вся разборная! Я такого в жизни не видел, а ты знаешь, я много видел. Тот, кто с ней это сотворил, просто больн…       Предводитель шумно вздохнул:       – Ближе к делу, Брук.       Командир кашлянул и подобрался:       – Взрывчатки нет. С симпатической связью сложнее…       – Не нашли?       – Не знают, что искать. Думаю, такой же пиздёж, – Командир оскалился, оголив острые кривые зубы.       – Просто думать недостаточно — нужно быть твёрдо уверенным, – Предводитель убрал со стола ноги и, подавшись вперёд, сцепил в замок липкие от пота пальцы. – С киборгом что?       – В детали не вдавался, но сказали, сгодится.       – Ладно, после разберёмся… – Предводитель устало помассировал виски и затих. Он усиленно пытался вплести в уже сотканную нить мыслей новые данные, но в идееродную тишину беспардонно ворвался Командир.       – Может, раз бабы так и так при нас останутся, не будем голову морочить да и схватим этого Диона? – Глаза его жадно блестели.       – Нет, – глухо осадил того Предводитель, пригвоздив к месту суровым взглядом. – Даже если он не связан со своими девками, то мы всё ещё не знаем, повязан ли он с кораблём. Слишком большой куш, чтобы так рисковать.       – Что-то не больно он торопится на этот корабль… – Командир озвучил общие сомнения.       – Чёрт его знает… – Предводитель откинулся на спинку кресла и несколько раз протарабанил пальцами по подлокотникам. Кончик языка упорно жгло унизительное «я вообще ни в чём сейчас не уверен», но увидеть свет этим словам Предводитель не дал. – Долго ждать флот? Они должны были уже вернуться.       – Они ещё не вылетели…       Предводитель замер:       – Повтори?       – Они…       – Ты объяснил положение?! – Он вскочил с кресла, ударившись коленями об стол и едва не потеряв равновесие. Графин же, оставленный на самом краю, неуверенно качнулся и полетел на пол. В воздухе едко запахло спиртом… Командир кивнул. – Тогда какого хера они тянут?! Или решили, раз отсюда мне их не достать, то можно и приказам моим не подчиняться? – Предводитель обогнул стол и пнул несчастный графин в стену. Раздался звон разлетающегося на куски стекла. – Кто инсургент? А́зно?       – Кто же ещё… – буркнул в сторону Командир, стирая с лица предводительские слюни, и нахмурился: слишком живо перед глазами возник образ очередного бьющегося в агонии товарища. «Лучше бы Азно сдохнуть раньше, чем Валтасар до него доберётся…»       – Отлетался, – словно прочитав мысли Командира, сухо выплюнул Предводитель. Выудив последнюю папиросу, он громко захлопнул портсигар и закурил. – Ишио теперь капитан «Миротворца», – в том, что так или иначе корабль вернётся на Мавет, Предводитель ни секунды не сомневался. – Как с Дионом разберёмся, сообщишь о назначении.       – Есть, господин… – выдохнул себе под нос Командир и поднялся с явным намерением уйти.       – Не слышу в голосе энтузиазма, – Предводитель ядовито проскрипел Командиру в спину, вынудив обернуться. – Я ещё не закончил, – он сделал несколько коротких затяжек и выбросил жгущий пальцы окурок. – Уже распорядился первой партией?       – Нет.       – Хорошо…       – Собирался рядовым отдать.       – Не отдавай, – Предводитель замотал головой и подошёл к Командиру, зачем-то понизив голос: – Видел рожу своей зелёной зазнобы? – Глаза Командира округлились, Предводитель шумно засопел: – Точно, тебя ж там не было… Короче, с жрачкой явно что-то не так.       – Да всё с ней так, – Командир скривил рот, – её уже проверили. Никаких вредных веществ, пищевая ценность запредельная… У тебя от мнительности скоро крыша поедет.       Доводы Командира Предводителя не убедили. Сверля своего начальника охраны тяжёлым взглядом, он застыл в ожидании.       – Ладно, – с неохотой, но Командир согласился: ему слишком хорошо было знакомо это выражение. – А если бунт поднимут? Мяса нормального давно не было, а парни видели контейнеры…       – Начнутся возмущения — прикажешь выдать дополнительные пайки, – Предводитель наконец отвёл от глаз Командира свои мутные склеры и опустился в его кресло. – Сейчас как никогда прежде мне нужны здоровые бойцы. Неизвестно, сколько ещё народу Дион скрывает на борту своей махины. Зачем — другой вопрос. Но нужно готовиться к нападению… И он согласился задержаться — «отметить сделку».       Радостный отблеск прокатился по лицу Командира, но тут же погас, сменившись напряжением: в голосе Предводителя не прозвучало обычного для таких моментов удовлетворения. Командир решил уточнить:       – План с усыплением по-прежнему в силе?       – Да… – скрипуче протянул из глубины своих мыслей Предводитель.       – Сомнения?       – Мутный тип этот Дион. Я не вижу его, – сложенными в две рогатки пальцами Предводитель указал на свои глаза, – понимаешь? Мне кажется, он догадывается, но добровольно идёт в наши сети. Что-то здесь не так… – Шестипалая рука задумчиво почесала синюшный подбородок, но не задержалась на нём и легла обратно на подлокотник. – Вот только мне теперь безумно интересно, как он будет выкручиваться…       – Тогда, может, я всё-таки подтяну ещё отряд, повяжем си…       – Сколько раз мне повторять — никакой силы! – Предводитель грохнул кулаком по ручке кресла так, что та затрещала и покосилась. Командир, впившись взглядом в блеснувший на запястье широкий браслет, замер в оцепенении… – Но отряд подтяни. Объявляю полную мобилизацию, – после недолгой паузы благодушно продолжил Предводитель, потирая ушибленную кисть. Его лицо, ещё мгновение назад пышущее гневом, сейчас лишилось нескольких глубоких морщин и вновь дышало спокойствием. – Да и так просто Диона не возьмёшь: больше суток практически без перерыва перетягать с полсотни тонн… Как вы их брали при посадке?       – Он не сопротивлялся, – поведя плечами, выдохнул Командир, наконец ощущая ранее ушедшую из-под ног землю. – Дочка его только подрыгалась…       Окончательно вернув контроль над собой, Командир вновь посмотрел прямо в бельма Предводителя, многозначительного взгляда которого хватило, чтобы отбросить последние надежды на боевую операцию: участвовать в интригах своего господина Командир не любил, но кого и когда интересовали его желания?       Окончательно смирившись с предстоящей миссией, он спросил:       – Как дозу рассчитывать?       – Как всегда. Хотя… Давай сразу двойную, а дальше видно будет. И он наверняка откажется пить, если наливать будут из разных сосудов. Так что подготовь мой, – Предводитель хохотнул, – «карательный набор». Только клапаны на кубках не забудь открыть и антидот мне заранее…       – Обижаешь, – Командир поправил на боку бластер и косовато улыбнулся, – не в первый раз ведь…       – Ладно тебе, Брук, не бухти, – Предводитель повеселел и, не дав приятелю договорить, от души хлопнул того по плечу. – Свободен! Иди готовься.       Дверь за Командиром закрылась. Хоуп вздрогнула и негнущимися пальцами отключила запись…

***

      Проводив Гамору на Санктуарий, Танос вернулся к сбору лома. За светом прожекторов он не сразу заметил, что пространство вокруг немного посветлело, а туман рассеялся.       Хотя теперь, с наступлением утра, промозглая сырость не ощущалась так остро, работать стало тяжелее. Съеденное ни на минуту не давало о себе забыть, напоминая омерзительным послевкусием и постоянными попытками желудка вывернуться наизнанку. Вода давно закончилась. Впрочем, она приносила лишь временное облегчение, затем заставляя Таноса жалеть о том, что он вовсе её пил. Но и позволить организму избавиться от раздражителя Танос не мог: с отбытием Предводителя надзор ужесточили, и по пятам ходило уже не два, а двадцать амбалов, которым было приказано незамедлительно докладывать о любых подозрительных действиях чужаков.       Оттащив к месту сбора очередной фрагмент, Танос не пошёл сразу за следующим, как делал прежде, а остановился перевести дух. Выпустив в воздух густое облако пара, тут же подхваченное ветром, Танос потянулся к болтающейся на поясе пустой фляге, но, опомнившись, отдёрнул руку. Тряхнув той, словно сбросив с пальцев капли чего-то вязкого и невидимого, он впился взглядом в беззвучно мерцающую вдали грозу…       Затянувшаяся в канале тишина давила своей неопределённостью, однако, стоило Таносу подумать об этом, её разрезал трескучий голос Хоуп.       – …аконец-то! Я уже дум…ла, так б…ше и не свяжемся! – кричала Оса, продираясь сквозь ослабевшие помехи. – М..ня слыш…о?       – Да! – в ответ канал зазвенел голосом Шури. Подскочив на месте, она плотно прижала передатчик к губам: – Есть но…сти?       Переступив с ноги на ногу, Танос подёргал застёжку комбинезона и под звонкое жужжание коммуникатора уверенно двинулся к скоплению…       Шури, оглядываясь на разбуженную её воплем Гамору и застывшую с просиявшим лицом Пеппер, приготовилась слушать. Передатчик выплюнул порцию помех, но затем сдался под напором Хоуп.       – Я дев…чек видела! – Оса никак не могла унять радость от мимолётной встречи с подругами. – Их осмотрели. И Предводитель с …диром встреч…ся. Я запис… их разг…       Связь вновь оборвалась, заодно оборвав что-то внутри у каждого из команды и заставив всех похолодеть. Но, спустя несколько напряжённых минут, проведённых женщинами в звенящей тишине, так же внезапно, как и в прошлый раз, восстановилась, вызвав череду вопросов.       – Почему опять эти… обрывы? – Пеппер озадаченно посмотрела на напарниц. – Откуда вообще помехи?       – Может, гроза? – неуверенно предположила Гамора.       На другом конце её догадку поддержала Хоуп:       – Да, напр…ение ветра постоя… меняется, её то к нам сносит, то… – Хоуп не договорила: её прервали, однако теперь это были не помехи, а Шури.       – Будь дело в грозе… только в грозе, – принцесса зажмурилась и потёрла двумя пальцами запульсировавший висок, – я бы могла связаться с Окойе. Ты ведь точно видела у неё Бусины Кимойо? – Шури обратилась к Гаморе, получив в ответ вялый, но утвердительный кивок. Скрестив на груди руки, она в задумчивости сжала пальцами покрывшиеся мурашками плечи: – Они глушат определённые частоты. Какие-то постоянно, какие-то нет. Вероятно, вслепую… Может, энергии не хватает или оборудования…       – Предводитель… – глухой шёпот Таноса раздался внезапно, вернув всех к прерванному сообщению Хоуп и заставив вздрогнуть погрузившуюся в свои мысли Гамору, – …о нём.       Пока длились помехи, Танос ушёл вглубь свалки. Участок, на котором он создавал сейчас видимость активной деятельности, хорошо просматривался со всех сторон, и потому охране не было нужды ломать ноги, таскаясь за чужаком след в след по завалу. Того, что кто-то заметит едва уловимое шевеление губ, Танос не боялся — всегда можно прикрыться общением с дочерью — как не боялся и прослушки: канал надёжно защищало шифрование. Разобрать же содержание разговора с такого расстояния за шуршанием ветра и без знания языка было практически невозможно.       – Вк…чаю, – немного повозившись с настройкой, Хоуп наконец воспроизвела запись. Канал заполнил скрипучий голос Предводителя.       Его слушали, боясь вздохнуть или пошевелиться, словно одно неосторожное движение могло разорвать с таким трудом восстановившуюся линию связи. Только Танос продолжал заниматься делом, дабы своей оторопью не привлекать лишнего внимания, однако мыслями он был с командой — и с Предводителем.       С каждым новым словом, то тихо шелестящим, то гремящим набатом, воодушевление, ранее охватившее женщин, угасало. Канал шипел, звуки не долетали до ждущих их слушателей, словно проваливались по пути в бесконечные невидимые ямы, трансляция поминутно прерывалась. В какой-то момент помехи усилились, а затем — всё затихло. С влажными, дрожащими от напряжения ладонями молча ждали восстановления… Минуты, кажущиеся часами, — и наконец дверь за Командиром захлопнулась.       – Вся конспирация насмарку, – выдохнула Пеппер после недолгой паузы и тяжело опустилась на пол, бросив болтаться между коленей ослабевшие руки.       – Помехи… они прекратились, – изумлённо проговорила Хоуп, которая теперь на самом деле звучала чётко, как и последние несколько минут записи. – Вы заметили?       – Надолго ли?.. – Гамора поджала губы и снизу вверх посмотрела на застывшую напротив неё Шури. В ответ та лишь дёрнула подбородком и перевела отрешённый взгляд на Пеппер. В отсеке вновь воцарилось молчание.       – Нет бы раньше, когда я только вклю… – разрывая давящую тишину, попробовала возмутиться Хоуп, но внезапно её прервал низкий шёпот.       – Не насмарку, – в словах Таноса звучала уверенность, впервые за долгое время не фальшивая. – Они не знают о слежке. Не знают, что мы знаем… Идём прежним курсом. – Танос ненадолго умолк, давая команде время осмыслить услышанное и оценивая обстановку вокруг, а затем совсем тихо добавил: – Как они?       Объяснять, о ком речь, не пришлось. На вопрос тут же отреагировала Хоуп, которой он и предназначался:       – Подавленные, но целые. Просто осмотр. Вроде… Унизительно, конечно…       – Главное, что живые, – резонно заметила Пеппер, вставая и протягивая руку отмахнувшейся от предложенной помощи Гаморе.       – Да-а… Чуть не забыла! – Хоуп едва сдержалась, чтобы не ударить себя по лбу, что в шлеме вышло бы особенно неловко. – Вы этот фрагмент, наверное, не слышали: Командир сказал, что с флотом какие-то проблемы. Предводитель разорался, так что я ничего толком не поняла. Они то ли не могут, то ли не хотят возвращаться так скоро.       Сведения и впрямь оказались для команды новыми. Эта часть записи пришлась на самый густой комок помех, завершившийся обрывом, который Хоуп не сразу заметила и потому, возобновив трансляцию, невольно перескочила вперёд.       Гамора сдавила пальцами переносицу и, не пытаясь скрыть недовольства, спросила:       – Есть ещё что-то, чего мы не слышали?       – Нет, – Хоуп активно замотала головой, словно её могли видеть, – точно нет.       На мгновение канал заполнил шорох шершавой ладони, прошедшейся ото лба до затылка и, размазав серую грязь, стёршей пот с колючей макушки.       – Значит, время есть… – вслух протянул Танос, хотя слова предназначались скорее ему самому, чем напарницам.       – Вопрос — сколько? – продолжила за отца Гамора.       – Больше, чем могло быть, – Шури натянуто улыбнулась и посмотрела на подругу. – У меня тоже есть хорошие новости. Я разобралась с ошейником. Гамора, отключу твой. Они не должны будут догадаться.       – Так чего ты тянешь?! – Гамору затрясло, она вскочила на ноги, но, сделав шаг в сторону принцессы, покачнулась и едва не упала.       – Прости, я… – Шури подбежала к напарнице, подхватив её под локоть. Гамора не воспротивилась, хотя злость ещё перекатывалась буграми по её скулам. – Я как раз собиралась, но тут…       – А девочек? – Пеппер переключила внимание подруг на себя, заодно давая понять, что обиде и ссорам сейчас не место.       – Не могу… – Шури покачала головой. – Вернее, я не готова так рисковать. Процесс недолгий, но требует некоторого времени. Если вдруг начнутся помехи… я боюсь, что уб… убью их, – голос Шури дрогнул. Она замолчала, но затем, стерев со щеки одинокую слезу, добавила: – Танос, вам понадобится другой план.       – Придумаем… Займись Гаморой. Её слишком долго нет.

***

      Пока Шури возилась с устройством, а Пеппер догружала челнок, Хоуп перешла в отдельный канал. Вопрос, который она собиралась задать Таносу, не давал ей покоя, хотя Осе было стыдно за своё любопытство.       – Танос, – Хоуп дождалась, когда титан подтвердит возможность прерванного общения, и только затем продолжила: – А Небула, она?..       Танос сразу понял, о чём именно говорит Оса:       – Да… – и, сам не зная, зачем, переспросил: – Они решили её оставить?       – Угу, – Хоуп помрачнела, снова представив, что ждёт подруг, если их не удастся спасти. Ждёт её саму, попади она в ту же клетку…       За собственными мыслями Хоуп слышала, как Танос со свистом шумно выдохнул сквозь плотно стиснутые зубы и как затем что-то, протяжно заскрежетав, громко лязгнуло — не выдержал отцовского гнева кусок конструкции, зажатый в стальном кулаке.       Обращаться к титану теперь было боязно. Его негодование ощущалось Осой покалыванием на кончиках пальцев даже через разделяющие их с Таносом километры, но, утаивая, она подвергала опасности всю операцию.       – Танос, – робко заговорила Хоуп, – частицы на исходе. Не знаю, как долго ещё смогу скрываться: может, сутки, а может, пару часов, и… Я чертовски хочу в туалет.       После недолгой паузы Танос задал единственный вопрос:       – Сможешь отыскать погрузочный док?       – Да, – Хоуп ответила, не задумываясь, но затем всё же добавила: – Не успею найти — прилечу к вам. Тут не так далеко, и время загрузки позволяет…       – Поднимешься на Санктуарий — без нужды не возвращайся.       – А слежка? – спохватилась наконец Хоуп.       Танос засопел и, не особо рассчитывая на положительный ответ, спросил:       – Коммуникатор можешь оставить?       – Он встроенный… – Хоуп вздрогнула всем телом, вмиг возненавидев ранее так горячо любимый костюм и себя, отказавшуюся от предложенного Небулой запасного устройства.       – Тогда не тяни с отходом.       – Но как же?.. – Несмотря на сомнительность своего дальнейшего пребывания на поверхности, Хоуп удивила лёгкость, с которой Танос отпустил её на корабль. – Я могла бы попробовать подменить те кубки! Я…       – Если увеличишься на плече у Предводителя, – Танос вздохнул, выбросив в кучу изувеченный ранее обломок, – вряд ли останешься… – он запнулся, подбирая слово, – цела. Предупреди Гамору, и… не рискуйте.

***

      Почти сутки непрекращающегося напряжения ударили по всем.       Шури едва таскала ноги, несмотря на то, что вся физическая работа лежала на плечах Гаморы и Пеппер. От необходимости вручную тягать продовольствие к месту погрузки женщин спасало лишь то, что принцесса вовремя вспомнила о дроидах, которых и перенастроила, как сама же выразилась, под «текущие нужды». Теперь команде приходилось только наблюдать за толкающими впереди себя контейнеры ботами, вовремя корректировать их действия и проверять крепления.       Самочувствие Гаморы после деактивации хомута хоть и не сразу, но довольно быстро улучшилось. На поверхности она продолжала создавать видимость пассивной покорности, однако ощущение возвратившейся силы придавало уверенности, отгоняя страх. Больше самой Гаморы снятию контроля был рад только Танос, которому с каждым часом помощь дочери становилась всё необходимее.       Вернувшаяся на Санктуарий Хоуп не находила себе места от волнения, будучи уверенной в том, что подводит команду, и хваталась за любую возможность помочь, но, не зная установившегося порядка, порой сильно мешала. Так, после очередного прокола — Гамору едва не завалило незакреплёнными контейнерами, «башню» из которых в последний момент успела подхватить Пеппер — Шури сорвалась и накричала на Хоуп. Оса своей вины не отрицала, но между напарницами вспыхнул конфликт — дали знать о себе издёрганные нервы — однако, быстро опомнившись, Шури замяла тему и, извинившись, предложила Хоуп попробовать сообща определить оставшееся время работы её костюма. Точно подсчитать часы не удалось, вычисления дали лишь несколько вероятностных исходов, однако это лишний раз подтверждало правильность решения Таноса оставить Хоуп на Санктуарии и примиряло с этим решением её саму.       Тонна за тонной хранилище стремительно пустело…

***

      Укомплектовав челнок очередной порцией провианта и заранее натянув маску страдающего безразличия, Гамора села за штурвал, но, прежде чем взяться за него взмокшей ладонью, надсадно сглотнула. Несколько минут назад Шури «обрадовала» напарниц важным известием, знаменующим череду новых проблем, и Гамора не могла перестать прокручивать в голове эти слова…       – Продуктов не хватит на полную загрузку, – не тратя времени на условности, Гамора выплеснула на отца прожигающую её изнутри информацию. – Ты помнишь, что будет, если привезём меньше…       – Но и больше нельзя, – Танос подошёл к Гаморе и, положив ладонь ей на спину, заглянул в глаза. – Не рассчитывай на то, что удастся забрать своё, дочь.       – Я не… – Гамора замешкалась. Мысль о том, что при отходе получится вернуть хотя бы часть отданного, не раз посещала её. Но если такая возможность не представится, а кладовые Санктуария похудеют ещё на несколько тонн, то вместо пугающей неизвестности впереди замаячит не менее пугающий голод. – И что нам делать?       – Решать проблемы по мере их поступления.       Спокойствие отца не передалось Гаморе, потому что за этим фасадом ледяного фатализма крылись усталость и желание не напугать, а вовсе не твёрдая уверенность в будущем. У Таноса не было чёткого плана, как не было и гарантий на успех, и Гамора это чувствовала — а может, даже знала — хотя и хотела думать иначе, хотела верить в его игру.       Грудь Гаморы сдавило жгучее желание кричать во всю мощь лёгких, но с языка сорвался лишь негромкий вопрос, в котором боли, однако, было не меньше:       – Думаешь, не заметят?       Танос улыбнулся дочери уголками губ, затем погладил её по лопаткам, пустив череду колючих мурашек, и, отстранившись, поплёлся за металлом.       – Заметят… – печальным басом донёс до Гаморы её собственные мысли ветер: «Заметят…»       Гамора повезла сырьё на Санктуарий в последний раз.