9 женщин

      Зал сдержанно ожил: загремел, заскрипел креслами, зашелестел разговорами и тканью костюмов… Избегая прямых взглядов, мимо Таноса потянулись вереницы его «судей». По многим было видно, что с перерыва они не вернутся. Кружившее головы желание урвать место в ряду спасителей Вселенной не выдержало проверки бременем возможных ошибок. Страх погнал слабых прочь; из дворца, с планеты, как можно дальше от необходимости принятия решений.       Проследив за последним из беглецов, Танос расслабил сведённые брови — прежде вспыхнувший гнев сменился согласием: в подобных вопросах нечего делать малодушным. Чем больше их уйдёт, чем меньше останется трусов, тем вероятнее будет принято правильное, продиктованное долгом и логикой, решение.       «Сложнейший выбор сделает лишь сильнейший…»       Т'Чалла, по всей видимости, пришёл к похожим выводам касательно оттока заседателей, потому что, проводив толпу взглядом, тяжёлым и категоричным, подозвал к себе Окойе и что-то шепнул ей на ухо. Собрав у носа морщинки, по её лицу пробежало презрение, отметив которое, Танос удовлетворённо качнул головой. Передав страже приказ, Окойе уже более непринуждённо перекинулась с Т'Чаллой парой фраз и наконец также отбыла выполнять поручение.       Глядя на неё, ускользающую с кошачьей лёгкостью, Танос не заметил, как озвучил заевшие, словно испорченная пластинка, мысли:       – Таким манером вести дойдут до Галактического совета раньше, нежели завершится собрание. Запретить бы им трепаться…       – Смотри, шею свернёшь!       Не заметил он и того, что его окружили.       Цепь на упомянутой шее натянулась, и, нехотя развернувшись, Танос увидел сидящую в нескольких десятках сантиметров от него Валькирию. Взгромоздившись на стол, та широко улыбалась:       – И кого же мы хотим заткнуть, а?       Скрепя сердце Танос улыбнулся в ответ:       – Тебя.       Брунгильда, к его удивлению, притворилась, что поверила в «шутку» — в неискренности Танос не сомневался, — и залилась смехом, чем сразу привлекла всеобщее внимание. В основном в зале остались «надзиратели» — стража и «конвой», но среди них был Тор, чью выдержку от скуки или из вредности и проверяла на прочность Валькирия. Глядя на бледного, с немигающим взглядом и подрагивающей бородой Одинсона, Танос подумал, что, возможно, ему вовсе не кажется, что воздух вокруг наэлектризовался…       – Значит, ты сейчас только правду говорить можешь, – отсмеявшись, Валькирия в своей манере продолжила донимать Таноса. – Старк, конечно, хорошо постарался. Молодчина. Пеппер аж позеленела вся от гордости, пусть и не её фишка. Но что бы такого-эдакого теперь спросить у тебя нам, м?..       На слове «нам», выхваченном из пронёсшегося мимо ушей потока пустословия, Танос вдруг очнулся и, наконец оглядевшись, обнаружил, что рядом мнутся ещё Шури и Небула. Делегация оказалась скромной, что, впрочем, вызвало облегчение, ведь ни сил, ни желания беседовать с напарницами у Таноса не было. Единственное, чего ему сейчас хотелось, это, как любила говорить принцесса, «заползти в умиральную яму» и-и-и… нет, умирать как раз не хотелось, но место представлялось настолько притягательно тихим и непроницаемым, что Танос тоскливо вздохнул.       Поблагодарив богов за слабый мочевой пузырь Мантис и отзывчивость Хоуп, согласившейся «помочь ей не заблудиться», а также за устроенную Квиллом сцену, которая побудила Гамору в числе первых сбежать на перерыв, Танос внимательнее посмотрел на своих гостий.       С Валькирией было всё понятно: перенервничав, она как обычно отгородилась стеной из сарказма и колкостей, на которые Танос давно научился не реагировать. Но вот две другие держались… странно.       Нервно улыбаясь, Шури покусывала губы и без остановки теребила концы неподобающе растрёпанных косичек. Судя по дёрганым взглядам в сторону двери, она отслеживала возвращение матери или брата, недовольных их с Таносом близким общением, но едва ли причина беспокойства крылась только в этом. Небула, напротив, стояла неподвижно, с каменным, словно у статуи, лицом, что на контрасте со взвинченной принцессой смотрелось почти комично. Однако Таносу было не до веселья: он не раз видел дочь такой и без труда считал за непроницаемостью страх.       Вероятно, заметив изучающий взгляд, Небула скрылась от него за спинкой кресла, и вместе с коснувшимся затылка дыханием Таносу передалась неясная тревога. Пожалуй, стоило докопаться до её истоков, но, не горя желанием развлекать Валькирию, он решил, что всё вскроется само собой, и нехотя произнёс:       – О чём бы вы ни спросили, я могу и не ответить.       – Коне-е-ечно, конечно!..       Брунгильда предсказуемо продолжила ёрничать, Шури на неё зацыкала, и между ними завязалась бессловесная перепалка.       Почуяв мощный прилив раздражения, Танос отвёл глаза от его источника и неожиданно встретился взглядом с Пеппер, о присутствии в зале которой успел забыть. Несколько секунд они, не мигая, смотрели друг на друга, после чего Пеппер первой сбросила оцепенение и, неловко улыбаясь, отвернулась, чтобы продолжить диалог с принцем Аладны.       Собственно, разговор с принцем и был причиной, по которой Пеппер осталась, несмотря на попытки Старка утянуть её за собой. Кто его начал, Танос не видел, однако теперь от тягот светской беседы Вирджинию могла спасти только Кэрол, которая и пригласила друга на заседание, но она временно заглушила канал.       Не собираясь придавать поведению Пеппер большого значения, Танос уже решил было задвинуть ненужную информацию подальше «на полку», как вдруг Вирджиния снова посмотрела в его сторону. И это был не случайный взгляд. Она слишком внимательно следила за разговором, участницей которого не являлась…       – Эй, ты с нами?       По всей видимости, закончив выяснять отношения, Валькирия и Шури вспомнили о Таносе.       Осознав, что всё ещё пялится на Пеппер, он медленно сфокусировался на окликнувшей его Брунгильде:       – Как видишь.       – Да я-то вижу… – Ей не понравился ответ — или, что вероятнее, интонация, с которой тот был дан, — и она нахмурилась: – Тебе совсем неинтересно?       Танос сдвинул брови к переносице:       – Неинтересно?       Продолжая прокручивать в голове реакцию Пеппер, он переспросил скорее механически, но для Брунгильды это стало последней каплей. Зацокав, она закатила глаза:       – А по-моему, ты нихрена не здесь!       – Эй, Брун, ты чего? Легче…       Хотя Валькирия и не успела разбушеваться, Шури испугалась возможных последствий её горячности. Если в выдержке Таноса, проверенной тремя годами совместной жизни, она не сомневалась, то, чего ждать от Тора, Стрэнджа и прочих «надзирателей», не представляла. Или же, наоборот, представляла слишком хорошо и потому пыталась сгладить углы…       Брунгильда замечание ожидаемо проигнорировала, но, к облегчению Шури, уставилась на Таноса молча. Он смерил её не менее тяжёлым взглядом.       Как бы Таносу ни хотелось «отсидеться», без активного участия пытка бессмысленными вопросами грозила растянуться до конца перерыва, и, мысленно выругавшись, он включился в игру:       – Зачем пришли?       – У тебя ведь есть запасной план? – Шури опередила уже было открывшую рот Валькирию.       Как только вопрос, больше похожий на утверждение, прозвучал, обе замерли, готовясь ловить каждое слово.       Танос втянул носом воздух. Ему стоило сразу догадаться, что разговор будет не из приятных. Впрочем, едва ли он мог предвидеть, с чем именно к нему придут напарницы, ведь переговоры, казалось, сдвинулись с мёртвой точки и причин для беспокойства стало меньше.       – Есть. – Усвоив урок, Танос решил не торопиться с подробностями.       С задержкой сообразив, что это весь ответ, Шури сжала губы, а затем вовсе сморщилась, словно проглотила целый лимон. Несмотря на лаконичность, ей всё было предельно ясно, Танос видел это на её лице, но она заставила себя уточнить:       – Он нам не понравится?       Танос вздохнул: «Конечно не понравится. Там нечему нравиться», — и пронзительно посмотрел принцессе в глаза:       – Я сделаю всё, чтобы до него не дошло.       Обещание было единственным, что Танос мог сейчас дать. Никаких гарантий. Ничего… За ним последовало молчание. Вязкое и неуютное, будто трясина, оно окутало со всех сторон так плотно, что даже голоса, прежде доносившиеся из других частей зала, для Таноса стихли. Он надеялся, что разговор на этом закончится, но делегация не расходилась. Валькирия даже не слезла со стола. Наконец Шури согласно кивнула, и Танос на выдохе опустил уже начавшие покалывать плечи. Однако расслабился он рано. Жмурясь и ломая пальцы, принцесса снова заговорила:       – А можно чуть конкретнее? Ну, цели там, план действий…       – Именно! Нам нужны детали.       К концу фразы Шури совсем сникла, хотя её и попыталась поддержать Валькирия. Такой открытой неуверенности в голосе принцессы Танос прежде не слышал. Но не успел он удивиться одной «аномалии», как Шури выдала другую: торопливо, будто с утайкой, она посмотрела на Пеппер, а затем вдруг оцепенела, стоило Таносу заметить этот жест. Картинка в его голове сложилась:       – Пеппер вас подослала?       – Что? Не-е-ет… – Брунгильда, не заметившая переглядок, попробовала соврать, но Шури решила не устраивать спектакль и созналась:       – Да.       – Меня не подсылали, – над ухом раздался тихий голос Небулы, на который моментально отреагировала Брунгильда.       – А зачем ты тогда пошла? Я думала, ты с нами. То-то, смотрю, никакой помощи…       Пока Валькирия вела монолог с Небулой, Шури повернулась к Пеппер и призывно замахала руками. Раскланявшись с принцем, та наконец передала его в виртуальные объятия решившей вернуться раньше Кэрол и поспешила к напарницам. Вероятно, не горя желанием обсуждать с Таносом ужасы какого-то альтернативного плана, они расценили появление Пеппер как возможность ретироваться с места провала и незамедлительно ею воспользовались. Небула тоже не стала стоять у отца над душой, но, в отличие от умчавшихся из зала подруг, задержалась на отдалении.       – Ох и большой у тебя шкаф — столько скелетов… – Оставшись с Таносом в относительном уединении, Пеппер мягко улыбнулась.       Вопреки ожиданиям, он не услышал в её голосе осуждения или злости, хотя причин для них было достаточно, и уставшее сознание безропотно откликнулось на спокойствие. Раздражение ушло, осталось только непонимание.       – Для чего эти ухищрения, миссис Старк? Почему напрямую меня не спросила? Или, вон, Небулу? Куда как проще.       – Интересно, и когда бы я тебя спросила? Наруч же забрали. А если бы не забрали, то как бы ты мне ответил? «Сейчас, сейчас, подождите…»? – Пеппер изобразила, будто набирает сообщение на запястье, Танос негромко рассмеялся, а Вирджиния перешла на шёпот: – Да и о том, что у тебя реально есть запасной план, я узнала вот, только, когда вы о каких-то космических сущностях и высоких материях заговорили. Передышкой там вообще не пахло. Я уже всерьёз думала обморок изобразить, но, пока Шури меня отговаривала, Тони объявил перерыв. И, сам понимаешь, он бы не дал мне к тебе подойти, поэтому нужно было его как-то сплавить, а прикрытие оказалось слишком разговорчивым. – Пеппер бросила не самый тёплый взгляд на принца, о чём-то весело болтающего с Кэрол. – Пришлось в срочном порядке просить девочек подключиться, потому что боялась, сама не успею. Ох, не знаю, почему они подумали, что моё участие — секрет, и устроили этот балаган…       Пеппер, судя по торопливости и нервным смешкам, сильно перенервничала, и Танос не перебивал её, позволяя выговориться. Несмотря на ворох полученной информации, он по-прежнему не понимал всех мотивов устроенной ей «операции», но с каждым новым словом та всё больше походила на банальный невроз. Впрочем, причин для него у Пеппер хватало.       Немного расслабившись, она поправила волосы и прислонилась бедром к столу:       – Девочки, к слову, вообще не хотели тебя расспрашивать. Брунгильда чуть ли не усерднее Шури упирала на то, что не может быть у тебя никакого «другого» плана. Да-да…       Танос усмехнулся, услышав о рвении Валькирии, однако, заглянув Пеппер в глаза, стёр улыбку с лица. То, что он в них увидел, никак не сочеталось с непринуждёнными интонациями и позой.       – Но я-то знаю, что он есть. – Пронзив Таноса взглядом, Вирджиния сложила на груди руки и посмотрела туда, где, по всей видимости, стояла Небула. Вопрос о том, откуда она знает о плане, отпал сам собой. – Вот… А дочь твоя отказалась мне всё рассказывать.       Шуточный укор, с которым прозвучала «претензия», и вернувшийся в глаза Пеппер блеск успокоили Таноса. Он решил подыграть:       – И вторая тоже?       Отмахнувшись, Вирджиния тряхнула отросшей чёлкой:       – Вторая слишком хорошо врёт, чтобы задавать ей такие вопросы. – Брови Таноса взметнулись вверх, и Пеппер запоздало спохватилась: – Прости, пожалуйста. Я…       – Права, миссис Старк. – Танос миролюбиво сощурился и, приподняв ладонь, прервал готовый политься поток извинений. – Ты права. Уж я-то знаю.       Глядя на раскрасневшиеся лицо и уши, он предложил Пеппер воды. Поблагодарив, она охотно приняла из его рук початую бутылку и, игнорируя любопытные взгляды, сделала несколько жадных глотков.       Неизвестно, вода или пауза помогли Пеппер справиться с эмоциями, но, совсем не деликатно промокнув губы манжетой, она вернулась к объяснениям:       – Я всецело тебе доверяю, Танос, но я представляю, что это за план, раз даже Небуле от него не по себе, и я… боюсь. Боюсь, что Тони спросит тебя напрямую о том, что ты будешь делать, если они всё-таки не согласятся на разделение. Не ради провокации, он не дурак, по крайней мере, я на это надеюсь, но что, если он спросит по незнанию? При всех. Ты понимаешь, чем это грозит?       – Понимаю. Но не понимаю, почему ты не задала этот вопрос ему?       – Ну… Я знаю, что ты ни за что не отступишься, но… я только хочу понять, стоит ли уже беспокоиться… – Пеппер с трудом давались слова. Она остановилась, переводя дух. – Можем ли мы чем-то помочь или лучше не вмешиваться? И как действовать, если всё-таки, – Пеппер тяжело сглотнула, – если начнётся?       – Ох, миссис Старк…       Танос устало прикрыл глаза и потёр переносицу, затем вовсе утопив лицо в ладонях. Спрятав за руками ненужные сейчас Пеппер эмоции, он застыл и прислушался к ощущениям. Что-то тошнотворно шевельнулось за рёбрами, и ему показалось, будто в эту секунду сама совесть разлагается внутри, оставляя после себя только язвы и горечь…       …Ведь Пеппер не могла не понимать, что именно кроется за этим «если начнётся». Не могла не понимать и того, что без команды Таноса ничего не «начнётся». И всё же она была здесь, рядом. Не сбежала в поисках безопасного угла, не подняла шум, а просто ждала, всей душой желая помочь. Равно, как и остальные союзницы. Танос не хотел их присутствия, но просить не прийти было бы слишком подозрительно: он не знал наверняка, кто из Мстителей в курсе его «подстраховки». Однако теперь ему выпал шанс это проверить. В голову Таноса пришла идея.       – Вот зря не спросила у Старка. Убила бы двух зайцев разом.       Пеппер на мгновение задумалась, а затем, нахмурившись, быстро заморгала:       – Это каким образом?       – Ваш маг видел разные варианты будущего, не так ли? – Откинувшись в кресле, Танос скользнул взглядом по алому плащу. – Я уверен, Старк и его соратники знают о моём плане больше меня самого. И если вопрос о нём становится катализатором  нежелательных событий в любой из веток реальности, Старк его не задаст. Тем более ты здесь.       Веки Пеппер плотно сомкнулись, и ладонь взлетела к изрезанному тонкими морщинками лбу:       – Тони… паршивец. Теперь понятно, почему он уговаривал меня остаться дома.       – Многих нет. – Танос пожал плечами. Он давно отметил, что немалая часть мелькавших на поле битвы лиц отсутствует. Но Пеппер отрицательно замотала головой:       – Они обеспечивают нам прикрытие. Фьюри точно, а остальные, вроде как, «массовка». Если все разом пропадут, будет подозрительно, а так как будто бы и нет… – Закусив уголок ногтя, Пеппер окончательно ушла в мысли. – Как же я сразу не догадалась?..       – Поговори с ним и успокойся.       – Да, да, конечно… – Глядя куда-то вниз, она отстранённо закивала, но в тут же секунду подскочила, словно наткнувшись на шип: – Танос, извини меня, а? Устроила чёрт знает что. Тебе и так досталось, ещё и я тут…       – Не бери в голову, миссис Старк. – Тыльной стороной ладони Танос коснулся закрытого шёлком плеча. – И девчонкам передай, чтобы не волновались. Всё вроде бы неплохо складывается.       – Это ты называешь «неплохо»?! – громче, чем следовало бы, воскликнула Пеппер. – Ты сам-то веришь?       Танос машинально потянулся к затылку, но из-за колодок на полпути бросил затею.       – Раз смог сказать, должно быть, верю.       Пеппер смерила его скептическим взглядом и, вздохнув, подпёрла рукой подбородок:       – Окей. Возможно, если отбросить эмоции…       – Верно, Пеп. Если отбросить эмоции.       Неуверенно дёрнув уголками губ, она опустила ладонь на лежащую на столе руку и ободряюще сжала мозолистые пальцы. Танос не смог сдержать улыбки:       – Донесут, – движением головы он указал на внимательно наблюдающих за ними Тора и Доктора, – Старк ревновать будет.       – Ему иногда полезно.       Пеппер тихо засмеялась, но, видимо, расценив, что сейчас не время драконить супруга, отступила.       Разговор близился к завершению, с минуты на минуту Вирджиния должна была уйти, и, задумчиво посмотрев на осиротевшую руку, Танос решил воспользоваться моментом:       – Знаешь, Пеппер, раз нам выпал шанс поговорить, я хотел бы сказать тебе спасибо.       – Брось. Ты уже говорил…       – То не разговор. – Заметив, как сиюминутный импульс качнул фигуру в сторону двери, Танос поспешил остановить Пеппер: – Прошу, не убегай… Ты даже представить не можешь, как много ты для меня сделала.       – Я не делала ничего особенного.       – Я так не считаю. – Танос улыбнулся и, взяв растерянно глядящую на него Пеппер за руку, заговорил тише: – Ты спасала мне жизнь, и не раз. Была для меня как голосом совести, так и тихой гаванью. Всегда выслушивала, помогала советом. Без твоей мудрости и чуткости я не смог бы помириться с дочками…       – Прекрати… – дрогнувшим от подступивших слёз голосом, Пеппер остановила Таноса. – Я безмерно ценю то… что… – Её губы затряслись сильнее, и она вовсе замолчала. Какое-то время шмыгая носом, Пеппер пыталась успокоиться, однако вместо этого вдруг разозлилась: – Всё. Хватит. Это звучит как прощание. А я отказываюсь прощаться! Танос, всё будет хорошо.       Наплевав на публику, она крепко обняла Таноса за шею. Объятие не было долгим, но, только ощутив тепло щеки и прикосновение рук, он понял, как сильно в нём нуждался.       Наконец поборов эмоции, Пеппер отстранилась и, растирая по лицу остатки слёз, вполголоса заворчала:       – Идиотские колодки, на себя бы нацепили... – Она несколько раз прерывисто вздохнула, прежде чем дыхание полностью выровнялось, а затем произнесла то, что Танос ждал уже давно: – Я, наверное, пойду. Нужно ещё успеть поговорить с Тони.       – Да, конечно.       Смущённо улыбнувшись, Пеппер сделала пару шагов, но остановилась.       – До встречи. – Поравнявшись с Таносом, она положила ладонь ему на плечо.       – До встречи, миссис Старк, – сглотнув вставший в горле ком, ответил он как можно бодрее.       Пальцы соскользнули, и Пеппер поспешила к двери, на ходу набирая мужа. Таносу осталось только устало проводить её взглядом.       Наконец он остался один. Прикрыв веки, Танос потёр пылающее лицо и тяжело вздохнул. Перерыв предназначался для отдыха, вот только отдых он, по-видимому, не заслужил. Ни отдых, ни что-либо ещё… Поймав себя на подобных рассуждениях, Танос пристыдился. Он в целом не приял жалости, но сейчас это касалось не только него, это было бесчестно по отношению к женщинам, доверившим ему свои жизни и жизни дорогих им людей. Бесчестно по отношению к Пеппер, вновь сумевшей не осудить. Бесчестно по отношению к Окойе.       «Нужно во что бы то ни стало объясниться с Окойе…»       – Отец?       Сердце колотилось где-то в глотке, никак не желая успокаиваться, и за его грохотом и рокотом мыслей Танос не услышал, как к нему подошла Небула. Замерев в нескольких шагах, она робко его позвала. Возможно, не в первый раз.       Голос Небулы звучал глухо, и вся она выглядела потерянной, что никак не вязалось с поведением, к которому привык Танос. Его Небула не сутулилась и не отводила глаза. Обеспокоенный переменами, он заговорил как можно мягче:       – Тебя что-то тревожит, дочка? Ты ведь знаешь, у Эбони язык без костей, зато с тем ещё жалом. Не всему, что вылетает из его рта, стоит…       – Он ни при чём, – не размениваясь на учтивости, Небула отмела первое и единственное предположение Таноса. – Я знаю, что ты не станешь прибегать к запасному плану без крайней необходимости. Извини, что рассказала о нём Пеппер…       – Уверен, она догадывалась. – Не переставая удивляться, Танос слегка улыбнулся, всем видом стараясь показать, что не сердится. – Да и разговор со Старком никому не навредит.       Ему показалось, что он нащупал нить и причина переживаний его слишком честной и прямолинейной дочери в её совестливости, однако, несмотря на попытки успокоить Небулу, та выглядела ещё более угрюмой и зажатой.       – Я пришла не из-за этого, – словно прочитав мысли Таноса, Небула отсекла и вторую догадку.       «Не план и не его разглашение…»       – Тогда из-за чего?       Танос сдался. Небула же вместо ответа уронила руки и молча принялась теребить край куртки. Она никак не могла решиться, а Танос не знал, чем ей помочь, кроме как просто ждать. Наконец Небула собралась с духом:       – Отец, мне важно знать. То, что ты тогда сказал Квиллу… – Она сделала глубокий вдох и подняла глаза: – Ты правда готов умереть за меня?       Танос застыл. Словно от испуга, горечью обожгло язык, а сердце, пропустив удар, снова куда-то помчалось и тягостно заныло. Он ожидал от Небулы чего угодно, но к этому вопросу оказался не готов. И дело было даже не в его сути, а в акцентах.       «Она всё ещё соревнуется с сестрой».       – Дочка… – Танос потянулся и взял руки Небулы в свои. Поглаживая пальцами столь хрупкие по сравнению с его собственными запястья, он тихо произнёс: – Без малейших сомнений. Я думал, ты получила этот ответ ещё под завалами.       Отразившись в обсидиановых глазах, Небулу захлестнули эмоции того дня. Она зажмурилась и, шумно втянув носом воздух, отвернулась. Губы её плотно сомкнулись, а подбородок мелко затрясся.       Танос поражённо смотрел на плачущую дочь: он впервые видел её слёзы, источником которых были не боль, гнев или обида… а нечто иное. Невидимое и невесомое, но невероятно сильное, настолько, что в один миг подхватило и перекинуло над головой Небулы скованные руки, притянув её в объятия.       – На нас же смотрят… – испуганно засипев, она в ту же секунду вернула самообладание и попыталась освободиться, но Танос не дал ей сдвинуться ни на дюйм.       – Плевать, – беззлобно прогудел он и, заставив Небулу остолбенеть, коснулся губами пульсирующего виска. – Пускай только попробуют запретить мне обнимать моё дитя.       Небула сдавленно всхлипнула и обмякла, прекратив вырываться. Танос ослабил хватку. Вопреки его ожиданиям, Небула не отстранилась, напротив, после нескольких мгновений в нерешительности она ответила на непривычную ласку и, затаив дыхание, уткнулась в плечо.       Танос замер, впитывая это чувство. Он никогда прежде не был настолько счастливым и несчастным одновременно. Счастливым — от ощущения наполняющей его дочерней любви и несчастным из-за безвозвратно упущенных лет без неё…       Однако ничто не длится вечно, и этому моменту также суждено было закончиться. Задёргавшись, Небула вдруг вынырнула из объятий и, не оглядываясь, быстрым шагом вылетела из зала. Танос даже не успел ничего сказать. Тем временем причина смущения его дочери остановилась напротив и, привлекая внимание, прочистила горло.       – Какие-то вопросы? – Танос исподлобья посмотрел на Стрэнджа, постаравшись скрыть остатки эмоций, которые всё ещё бурлили внутри.       – Да, есть один. – Стивен заложил руки за спину и ухмыльнулся. – Только прошу, без объятий.       – Не больно-то хотелось.       Танос съязвил скорее для проформы: он был слишком измотан, чтобы злиться по-настоящему. Однако Стрэндж ответил вполне искренним сожалением:       – Прошу простить за испорченную идиллию — время поджимает. А вопрос в следующем: тебе нужно выйти? Мантис потом любезно зачарует обратно.       Мысль о том, что неплохо было бы размяться, быстро сменилась обволакивающей, пригвождающей к месту усталостью. Отправляться сейчас на поиски Окойе тоже было бы глупой затеей: времени действительно не хватало, да и обстоятельства казались не самыми подходящими. Но Танос вдруг понял, что колеблется по иной причине.       Он искоса посмотрел на Стрэнджа, любезность которого настораживала, и уточнил:       – От этого что-то зависит?       – Нет.       Стивен звучал убедительно.       – Тогда не нужно.       – Как тебе угодно. Передумаешь — скажешь им. – Он указал на сменивших его с Тором Т'Чаллу и Беннера. – Ещё минут десять у тебя есть.       Танос благодарно кивнул. Он был, мягко говоря, поражён отношением мага, но подвоха так и не уловил.       Пропуская возвращающихся в зал заседателей, Стрэндж скрылся за дверью.