9 женщин

      – Начинаем.       Эмоциональная перегрузка дала о себе знать внезапно навалившейся слабостью, и Тони вернулся к столу. Он по-прежнему не верил в то, что удача улыбнулась ему с лица простодушной инопланетянки с нелепыми усиками, однако факт оставался фактом: пускай никто из Мстителей не воспринимал Мантис всерьёз, именно её способности меняли всё. Ну, или почти всё.       Лёгкость, с которой Танос соглашался на все проверки, не говоря уже об их результатах, свидетельствовала о правдивости его слов: он был в будущем, и будущее это было ужасно. Тони больше не сомневался.       Впрочем, в реальности «турне за двенадцать миллениумов», как и в честности его участников, Старк перестал сомневаться ещё после разговора с Пеппер и последовавшей за ним бессонной ночи, однако признаться себе смог только сейчас — после череды испытаний и наступившего за ней принятия. Но если к этим выводам Тони шёл больше недели, то другой настиг его сам и в одночасье. Словно Мьёльниром по голове, Старка ударило осознанием: раз Танос не лжёт, значит, все доказательства, все грядущие катастрофы истинны. А если всё настоящее, то пора срочно переходить от болтовни к делу: для проформы ещё раз спросить Таноса, говорит ли он правду, ещё раз получить уже известный утвердительный ответ и, наконец, выйти на голосование, в ходе которого определиться — направить Вселенную по предложенному её главным насильником пути или рискнуть и попытаться найти свой… если удастся, конечно же.       И хотя рациональное кричало Старку, что нужно скорее довериться плану Таноса, ведь сейчас они в одной лодке, а с горизонта уже надвигается смертоносная буря, страх железными крюками тянул Железного человека назад. И Тони тянул время…

***

      Посмотрев на Таноса, Старк невольно зацепился взглядом за Мантис. Та по-прежнему стояла рядом с титаном, крепко сжимала опутанное цепью предплечье и, хлопая густыми ресницами, явно не собиралась никуда уходить.       Не к месту Тони подумалось, что подобная картинка могла бы даже выглядеть милой, если бы Танос не был Таносом, или если бы он не знал, что Танос — это Танос, или… в общем, если бы не вызывала настолько противоречивых эмоций. Тем не менее не найдя среди них хотя бы намёка на удивление, Старк отогнал подальше непрошеные мысли и глубоко вдохнул:       – А вот это вот, – он закрутил пальцем воздух, указывая Мантис на кисти, – обязательно? Просто твои, эм… антенны? Я правильно назвал? Они не светятся, и из-за этого не…       Прервав Старка на полуслове, Мантис вдруг вздрогнула, отдёрнула от Таноса руки, шарахнулась в сторону, заметалась и, только совсем потерявшись, застыла. Нос её сморщился, будто она вот-вот заплачет.       – …понятно. – Тони со свистом выпустил остатки воздуха.       От обилия действий, уместившихся в доли секунды, он опешил, однако реакция, первая и потому неглубокая, быстро сменилась целым спектром других, менее безвинных, отчего Старк едва сдержался, чтобы не закатить глаза с такой силой, что запрокинулась бы голова.       – Тебе нужно его касаться, чтобы сохранять эффект, или нет?! – яростной скороговоркой он обрушился на Мантис, но вовремя себя одёрнул, кашлянул и сбавил напор: – Так-то это всё, что я хотел узнать.       Вместо точки Тони раскинул руки и слегка пожал плечами. В зале воцарилась мёртвая тишина.       Поймав на себе дрожащий взгляд чёрных как смоль склер, Старк натянуто улыбнулся, но попытка казаться дружелюбным провалилась: под тяжестью его немигающего взгляда Мантис с трудом смогла прошептать невнятное «не нужно».       Хорошая акустика, однако, донесла ответ до адресата. Стараясь подавить агрессию, Тони до побеления сцепил пальцы:       – Раз так, золотце, будь добра, сядь.       Подобным тоном он обычно говорил с провинившейся Морган. Перейти на него получилось как-то само собой, и незаметно для себя Тони усмехнулся. На Мантис же эта улыбка подействовала куда лучше предыдущей: она наконец опустила прижатые к груди ладони, подняла голову… однако, оглядываясь то на Таноса, то на Старка, продолжила растерянно мяться.       – Что-то не так? – Неловкая сцена чрезмерно затянулась, и в происходящее вмешался Стив.       Это стало последней каплей для не вынесшей груза испанского стыда Небулы.       – Мантис, сядь уже!       Гаркнув на подругу, она моментально об этом пожалела — всё внимание теперь было приковано к ней, да ещё и Мантис внезапно решила дать отпор:       – Не надо на меня орать!       Собрание превращалось в цирк.       Танос оглядел участников и, недовольно выпятив губу, сперва одним коротким взглядом впечатал Небулу в кресло, а затем обратился к Мантис:       – Сделай то, о чём тебя просят.       – А ты?! – Она вскрикнула, но быстро перешла на шёпот: – Ты же останешься один… Ты так взволнован и… Я могу помочь…       – Я не один. Не переживай. Иди к девочкам.       – Но…       – Не время для споров.       Мантис упрямствовала, Танос терпеливо её слушал и дожимал аргументами. То тут, то там из-за стола раздавались покашливания невольных свидетелей неловкого разговора… Наконец Мантис замолчала, сгорбилась и уже развернулась, чтобы уйти, как вдруг раздался голос Старка:       – Я тут подумал: если хочет, пускай остаётся.       На зал опустилась немая пауза. Следом за ней нарастающим гулом прокатилась волна коллективного изумления, и со всех сторон к Тони потянулись полные непонимания, а где-то и осуждения взгляды. Не веря своему счастью, Мантис «прилипла» обратно к Таносу, у которого в прямом смысле брови полезли на лоб.       – Что за игры? – прогудел он, сердито косясь на Старка.       Тот замотал головой:       – Никаких игр! Нет, нет, ни в коем случае…       Танос недоверчиво прищурился, и не зря — в следующую секунду губы Старка растянулись в издевательской ухмылке:       – Всего-то ободряюще подержит тебя за ручку, а заодно… – заигрывая с любопытством зала и терпением Таноса, Тони притормозил, – озвучит нам твои эмоции. Для надёжности. Озвучишь, Леди Баг?       Не особо вслушиваясь в детали, Мантис радостно закивала.       – Вот и славно.       – Я и не предполагал, что ты такой перестраховщик, Старк, – усмехнулся Танос, принимая с усердием протягиваемую ему ладонь.       – Только в тех вещах, которые касаются тебя и спасения Вселенной. И спасения Вселенной от тебя. Ты так и будешь стоять, м? – Тони уставился на Мантис.       Вопрос застал её врасплох. Торопливо покрутив головой, она не нашла ничего лучше, чем примоститься на ближайшую доступную поверхность — подлокотник кресла Таноса.       – Не скромничай, садись сразу на колени, – в своей манере съязвил Старк, удостоившись охапки возмущённых взглядов. Сделав вид, что не заметил ни одного из них, он флегматично отхлебнул из бутылки и сосредоточился на ногтях.       Мантис же снова виновато поникла и, вытянув руку из мозолистых пальцев, сползла с подлокотника. Однако следом за ней поднялся Танос, чем вызвал за столом нешуточное волнение. Придвинув для Мантис кресло одного из ушедших опустошителей, он неторопливо вернулся в своё и с упрёком уставился на Старка.       – Уселись? – устало бросил тот, как только Мантис заняла новое место. Шлёпнув ладонь на предплечье Таноса, она довольно закивала. Тони показал ей большой палец вверх и, наконец собравшись, поднял первый «из списка главных» вопрос: – Прежде чем мы перейдём к твоему новому плану, хотелось бы узнать кое-что и о старом. Ты отказался от идеи стереть с лица Вселенной половину её обитателей. Спасибо, конечно, за такое великодушие, бьём челом, как говорится… но откуда вообще она взялась, идея уничтожения?       К концу предложения голос Старка сел так, что в нём не осталось ничего, кроме чистого презрения. Танос же готовился к подобным темам, однако от десятков застывших в ожидании глаз тело прошибло колючим разрядом. Кисти нервно потянулись к пульсирующему виску, но прикосновению помешала ладонь Мантис. Опустив руки, Танос прерывисто вздохнул:       – Математическая индукция. Мой мир оказался её «базисом». Остальные помогли вывести «формулу»…       Для Старка не составило труда понять метафору, тем более что и историю Титана он в определённой степени знал. Однако это был не тот ответ, на который он рассчитывал, и поэтому он снова задал вопрос:       – И в чём суть этой, как ты выразился, индукции?       – В чём суть… – Танос помрачнел и опустил глаза. Мантис видела, как серым океаном в них разлилась тоска воспоминаний, и, засмотревшись, вздрогнула, когда над головой раскатисто загудел голос. – Титан погиб за один день, но шёл он к своей смерти десятилетия. Век моего народа долог, естественная убыль населения не компенсировала его прирост, альтернативных источников энергии и питания насилу хватало, природные ресурсы истощались слишком быстро. Из-за их непомерной выработки начались геологические катаклизмы, за ними снежным комом потянулись другие проблемы. Надвигалась катастрофа, но власти скрывали правду, и никто не подозревал, каких в действительности она масштабов. Почти никто…       В ушах вдруг пронзительно зазвенело признание А'Ларса, и Танос против своей воли провалился в тот день.       – И только тебе не жилось спокойно… – брызжа накопленным за время молчания ядом, выступил Тор.       В отличие от Старка, его не интересовали «слезливые истории». Озлобленный на весь свет, он заочно ненавидел беспечных титанов, выходцем из которых был принёсший ему столько горя Танос.       Однако Тору пришлось отпустить рукоять Гром-Секиры, — Танос спокойно принял нападку:       – Я не мог бездействовать. И вы бы тоже не стали. – Он поочерёдно посмотрел на Мстителей, задержавшись на Роджерсе: тот был единственным, кто сразу не разорвал с ним зрительный контакт. – Но я понял серьёзность положения слишком поздно. Вернее, поздно стало, когда я ещё не родился… – Чувствуя, как к горлу подкатывает злость, Танос сжал челюсти. В ту же секунду запястье, успокаивая, погладили тёплые пальцы Мантис. Дышать стало легче, и Танос продолжил: – Планету можно было спасти, сократив наше на неё воздействие, но на выработку методов требовалось время, которое давно было упущено. Можно было найти новый дом, построить челноки, – распаляясь, Танос словно из камня вырубал каждое слово, – постепенно вывезти людей. Но ничего. Не было. Сделано. Титан даже не обзавёлся дружескими связями с соседними цивилизациями, чтобы попросить о помощи. Вернее, я узнал об этом много позже, запоздало он пытался. Но чем они могли помочь? Кто захочет, а главное, сможет интегрировать в свои процессы пару-тройку миллиардов переселенцев? Это самоубийство… – Танос болезненно ощерился и, с тихим свистом дыша сквозь зубы, на какое-то время замолчал. – Когда проблема открылась мне, выхода оставалось только два: первый — полагаясь практически на чудо, насильно уменьшить потребление и тем самым обречь население на голод, войны и хаос в надежде, что Титан когда-нибудь оправится; и второй — добровольная эвтаназия. Без страха и боли. Его я и предложил. Для быстрого результата, а Титан нуждался именно в таком, требовалось сократить население минимум вдвое. Со всеми расчётами я пришёл в Верховный Совет, готов был стать первым, кто пожертвует собой ради жизни цивилизации, сохранения нашей культуры, генофонда… но меня назвали безумцем и изгнали.       Танос проскрежетал цепями и умолк. Мантис рядом всхлипнула, то ли из жалости к жертвам Титана, то ли от переизбытка пропущенных через себя чужих эмоций. Зал, переваривая услышанное, тоже не спешил задавать вопросы. Спустя время к Таносу обратился Брюс:       – Ты сказал, что Титан не строил челноков… – он часто заморгал и поправил очки. – На чём же тебя изгнали?       – Изгнание не предполагало моего выживания. – От нахлынувшей бури, казалось, забытых чувств губы Таноса задрожали, и он растянул их в кривом оскале. – Меня сослали во вре́менной капсуле. Они использовались для полётов к нашим спутникам, на которых тоже велась выработка. Других кораблей Титан не строил за ненадобностью. – Последнее слово Танос выделил с особым пренебрежением.       – И как ты спасся? – Новые детали отцовской биографии поразили Гамору.       – Повезло наткнуться на грузовой челнок. Подробностей не помню, на тот момент я уже отключился.       – Зачем вообще нужно было тебя изгонять?! – поражённая жестокостью Титана, вспыхнула Шури. – Почему тебя просто не взяли под стражу?       – В моём мире не было ни преступников, ни тюрем. Разве что исправительные учреждения, больше похожие на школы, а то и детские сады. – Танос усмехнулся, вспомнив, насколько удобными марионетками для власть предержащих были его соотечественники. – Я бы сбежал. Я был готов на всё, только бы открыть людям правду. Совет это знал, я сам сказал им об этом. И о том, что не стану молчать, тоже сказал. И ещё много о чём… – Усмешка на лице Таноса сменилась печальной улыбкой. – Но шантаж не удался. Хотя Совет боялся огласки из-за паники, моя юношеская наивность сыграла им на руку. Они ушли в тень, не стали мне мешать, и вскоре моё послание прозвучало в каждом уголке планеты. – Танос шумно выдохнул и, вынуждая Мантис тянуться за его сцепленными руками, стёр со лба испарину. – Торжествовал я, разумеется, недолго. Не прошло и часа, как с публичными извинениями выступил наш Верховный Лидер. Опроверг всё мной сказанное и сообщил, что я повредился рассудком. Лгал он напропалую, филигранно. Но поверили ему безоговорочно: статус моего отца и авторитет Ментора Титана сделали своё дело. Люди были готовы ноги ему целовать за то, что вернул им отнятую мной спокойную жизнь. Меня же стали ненавидеть не таясь… Совет этим воспользовался: подстелил себе соломки и выставил беспрецедентное для истории Титана наказание как избавление от «всемирной неконтролируемой угрозы». Из моего изгнания разве что шоу не сделали. Впрочем, мне тогда было всё равно.       – Неужели совсем никто тебе не поверил? – поразилась внимательно ловившая каждое слово Кэрол.       – Отчего же, поверили. – Рот Таноса снова скривился в усмешке. – За тот час, пока Ментор готовил свою речь, по Титану прокатилась волна погромов и самоубийств. Я до сих пор не могу этого понять…       Танос не раз задавался вопросом, что же тогда творилось в головах титанов, которые так спешили расстаться с жизнью. Ими, несомненно, двигал животный ужас, но только ли он? А теми, другими, решившими, что на краю гибели нет больше рамок и ограничений, что двигало? Как вообще столь хрупкий, готовый в любую секунду «сорваться с цепи» мир продержался столь долго? О всём ли Танос знал или А'Ларс скрывал от него и своих граждан не только грядущую катастрофу? Вопросов было много, ответов — ни одного, и в какой-то момент Танос просто смирился.       – Ты пытался бороться? Сбежать? – из мыслей его вырвала Небула. Хотя её голос звучал ровно, она вся сжималась от тревоги. Небуле не хотелось верить, что отец мог отступить так легко.       Однако Танос подтвердил её опасения:       – Мне было нечего им противопоставить. И я не видел разницы, где и когда умирать.       Несмотря на внешнее хладнокровие, ему казалось, что с души содрали засохшую кровяную корку, вскрыли мучительный нарыв… Ощущая всё с остротой оголённого нерва, он находился в шаге от того, чтобы признаться: после предательства собственного отца и поднявшейся кипучей ненависти соотечественников ему и жить не хотелось, не то что бороться. Но эта откровенность Небуле была ни к чему, и Танос смолчал.       – Быстро же ты сдался, – не упустил случая задеть его Старк.       Наплевав на риски, он со всем цинизмом жаждал отыграться за годы страданий. Тони устроила бы любая негативная реакция, главное было вывести Таноса из равновесия. Однако сейчас ему это не удалось.       Со спокойной уверенностью Танос расправил плечи:       – На этот раз всё иначе.       Вопреки обыкновению, Тони не попытался оставить последнее слово за собой и, пригладив бородку, отвернулся. Бессмысленный диалог был окончен.       – Получается, вы последний представитель своего рода и к тому же наследный правитель Титана? – после недолгой паузы задала внезапный, хотя и закономерный, вопрос Рамонда.       Танос поднял на неё глаза:       – Нечем больше править. Возможно, мой младший брат ещё жив. – От воспоминаний об Эросе защипало в груди. Пускай в последние годы совместной жизни их отношения значительно испортились, Танос любил брата и дорожил временем, проведённым с ним в детстве. – Он сбежал с Титана незадолго до падения. Поверил… Думаю, ему пришлось немало постараться. Мы не виделись несколько сотен лет.       – Родных детей у тебя нет? – снова как бы невзначай обронил Старк.       Бестактность и бессмысленность вопроса возмутили Т’Чаллу:       – Какое отношение это имеет к делу?       – Пусть ответит.       Обменявшись со Старком испепеляющими взглядами, Т'Чалла сжал челюсти, но отступил. Зал застыл в ожидании. Танос нехотя подчинился:       – Родных детей у меня нет. Больше нет. – Он сам не понял, почему не ограничился односложным ответом, возможно, подействовала «клятва», но теперь в откровенности нужно было идти до конца. Осознавая, в какой ад ведут эти двери, Танос прикрыл веки и глубже вдохнул: – Миры, где рождались мои дети, подверглись зачистке вместе с остальными. Выборка всегда была случайной, но… Судьба из раза в раз смеялась мне в лицо.       – Ты убивал своих же детей…       Танос ждал этих слов, однако родной голос болью и разочарованием резанул не хуже клинка. Не смея взглянуть на Окойе, Танос зажмурился. Он ненавидел себя за желание оправдаться, но всё же не смог промолчать:       – Они не знали, что я их отец.       – Зато их матери знали.       – Окойе… – Ему безумно хотелось добавить, что и многие матери, и сами дети не дожили до его возвращения, что в своей миссии он должен быть беспристрастным, но Танос не чувствовал, что имеет на эти слова хоть какое-то право. Пересилив отвращение к самому себе, он наконец посмотрел Окойе в блестящие слишком ярко глаза: – Эти дети не должны были родиться… Я… я совершил непростительно много ошибок.       – Если вам нужно выйти, генерал… – обеспокоенный состоянием Окойе начал Т'Чалла, но та не дала ему договорить.       – Не нужно. Спасибо. – Смахнув набежавшие слёзы, она отвернулась от Таноса и вытянулась в струну. – Прошу продолжать допрос.       Игнорируя гневное шипение Пеппер, обещающей устроить ему дома головомойку каких он в жизни не видывал, произведённым эффектом воодушевился Старк:       – Ну на-адо же, как неудобно получилось. Кто бы мог поду-у…       – Довольно, – ледяным тоном прервала словесный поток Рамонда. – Вернёмся к сути.       Тони тут же изобразил, будто закрывает рот на замок, и притих, но ни смирением, ни раскаянием от него, конечно, и не пахло. Глядя на нахальную мину, Рамонда с трудом подавила стон. Если бы не чувства Окойе, ей было бы всё равно, каким образом Старк справляется со своими страхами, однако она испытывала вину за то, что именно с её подачи допрос свернул не в то русло. Пообещав себе, что в следующий раз Старк вылетит из дворца, и плевать она хотела на все его роли и статусы, Рамонда взяла инициативу в свои руки:       – Верно ли мы поняли, что пример вашей родины заставил вас думать, будто другие планеты пребывают в таком же плачевном положении и что убийство половины жителей станет для них спасением?       – Не совсем так, Ваше Величество. – Молчание казалось Таносу пыткой, и с нескрываемой благодарностью он включился в диалог. – Мне довелось немало поскитаться, прежде чем убедиться в верности моих суждений. Я видел десятки, даже сотни миров, и почти в каждом из них отзывался Титан. Это ли не чума? – Вздёрнув подбородок, Танос жутко блеснул глазами. – Когда я узнал о том, что мои предсказания сбылись, я понял, что не могу бездействовать. Не должен. Потому что у меня есть знание и есть силы малой трагедией предотвратить большую. Хотя бы для других. Зачем-то я ведь выжил.       От всех этих рацей на тему «Предназначения» Тони перекосило, он протяжно застонал. Танос, однако, манипуляции не поддался и, вздохнув, невозмутимо продолжил:       – У меня ушли годы на то, чтобы собрать войско и найти союзников. Не меньше потребовалось для уточнения тактики. Просчитанные на десятки шагов вперёд, мои методы без практического подкрепления всё равно были несовершенны. Первые, подопытные, миры стали необходимой, но спасительной жертвой…       Вспоминая начало непростого, залитого слезами и кровью пути, Танос посмотрел на того, кто вместе с ним стоял у его истоков, — с выражением глубокого почтения Эбони склонил голову.       Мо присоединился к Таносу в рядах пиратской банды задолго до рождения «Чёрного Ордена» и, не взирая на юность, сразу стал для нового капитана правой рукой. Сбежав с родной планеты в поисках лучшей жизни, он без колебаний отдал свой «тяжелобольной» мир на заклание Таносу, когда тот приступил к выполнению «Миссии». Умный, ответственный, верный — на Мо всегда можно было положиться. Вот и на этот раз заручившись его молчаливой поддержкой, Танос перешёл к сути:       – Под истребление никогда не попадала половина. Где-то требовалось убить больше, где-то меньше. Для каждой планеты процент рассчитывался индивидуально с учётом погрешности, связанных потерь и прочих долгосрочных параметров. Ошибаться было нельзя: перевес в любую из сторон становился фатальным. Для полного контроля ситуации мы не оставляли затронутые миры без присмотра, пока те не стабилизировались, оказывали необходимую помощь: в защите, внешней и внутренней, в ликвидации последствий. Воздействие на флору и фауну старались свести к минимуму…       – Достаточно. – Незаметно поёжившись от тронувшего лопатки холода, Рамонда вскинула руку. – Спасибо.       Системность подхода Таноса, без сомнений, вызывала у неё восхищение, но то, как обыденно он говорил о несметном числе отнятых жизней, ужасало. В смешанных чувствах Рамонда посмотрела на задумчиво притихшую дочь, от которой Танос, вероятно, также скрыл нелицеприятные подробности своего прошлого. По крайней мере, Рамонда на это надеялась. Иначе как могла зародиться их «странная дружба»?..       Подвинув мысли о Шури, Рамонда переключилась на Старка. Вести за нахала собрание она не собиралась и, милейше улыбнувшись, жестом «пригласила» Тони продолжить. Однако вопрос вдруг родился у Клинта, и все отвлеклись на него.       Пока Бартон с выпученными глазами искал отклика на лицах недоумевающих друзей, не зная, верно ли он сложил два и два и стоит ли вообще говорить, моментом воспользовался Стрэндж. В отличие от Клинта, он был предельно краток:       – Почему сокращение населения, а не преумножение ресурсов?       Танос напрягся. По его мнению, Стивен не мог не знать ответа на такой банальный вопрос, а значит, тот был задан с иной целью.       – Проверяешь контрольные точки, маг?       Танос беззлобно усмехнулся. Стивен же не повёл и бровью. Оставалось только гадать, что именно он хочет услышать, а главное, какие у этого могут быть последствия.       – В отличие от Титана, на множестве других планет ресурсов предостаточно. Взгляните хотя бы на свою, – оскорбившись явным пренебрежением, ядовито подметил Танос и, потрясая цепями на скованных запястьях, добавил: – Дело лишь в том, в чьих они руках и как ими распоряжаются.       Он снова улыбнулся, на этот раз совсем недобро, но Стивен лишь молча кивнул и вернулся к роли наблюдателя, оставив всех в недоумении. Какие ещё ответы были возможны и что они значили в контексте ситуации, Танос не представлял, но ни спросить, ни толком подумать об этом не успел, — кипя негодованием истинного гуманиста, возмутился Роджерс:       – Так если проблема в людях, то почему было не изменить их?       Столь незрелая, на взгляд Таноса, позиция развеселила его. Спрятав смешок за кашлем, он не спеша промочил горло и завалил Стива встречными вопросами:       – Изменить? Как? Перевоспитать? Наказать? Запугать? Это всё не работает. Не в долгосрочной перспективе.       На самом деле Танос понял, куда клонит Роджерс, но рвущаяся наружу ирония вкупе с любопытством пересилили необходимость ответить по существу.       – Нет, я о другом. – Стив нахмурил брови. – С силой Камней можно было не устраивать геноцид, а внушить всем правильные установки. Все были бы живы, и не было бы больше войн, голода, коррупции…       – …и был бы рай на земле, – насмешливо подытожил Танос в один голос с Роуди, который от такой общности мыслей недовольно поджал губы и отвернулся.       – Равенство и братство. Всеобщее. Коммунизм! – окрылённый «удачной» ассоциацией к ним присоединился Скотт.       Издевательские комментарии вывели Стива из себя. Готовый отстаивать свои убеждения, он набрал полную грудь воздуха, но Танос его опередил:       – Долгое время мне было неведомо о Камнях. Позже заполучить их казалось чем-то невозможным и точно неблизким, а коллапсирующие миры не могли ждать. Если же говорить о перепрограммировании сознания метафизически, безотносительно к любым артефактам, то… – Танос задумался и забарабанил пальцами по столу. – Приведу простой пример. Убийство — это плохо? А помощь ближнему? Хорошо… – После каждого вопроса Танос делал паузу, наблюдая за реакцией слушателей. – А если ближний попросит вас избавить его от мук? В этом случае убийство — это плохо? Или всё-таки хорошо? – Наслаждаясь внутренней борьбой, проступающей на лицах, Танос удовлетворённо покачал головой: – Пока здесь, в Ваканде, защищают права животных, по соседству всё ещё едят человечину. Однако и то, и другое — варианты жизненной нормы.       Поэтому установки, о которых вы говорите, капитан, не подходят. «Плохо», «хорошо», «добро», «зло»… — мы сами наполняем эти категории смыслом. К тому же вы мыслите этими категориями, я ими мыслю, и ещё тысячи рас ими мыслят, но есть и другие тысячи тысяч, далёкие от нашего с вами мировосприятия. Для них мои вопросы вовсе не будут понятны. Невозможно унифицировать алгоритм для такой обширной и разнообразной выборки. Попытка вмешаться в то, что закладывалось эволюционно, шлифовалось веками и успешно работает, чревата непоправимыми последствиями. Изменение сознания, которое я предлагаю сейчас, минимально и затрагивает только чувственный спектр. Он не так разнообразен, как моральные и этические установки, и не зависит от культурного слоя. Одинаково печалиться будет и каннибал, и житель просвещённого государства, и на Земле, и на Альфа Центавре. Разве что причины для печали будут разными. Впрочем, нюансов здесь тоже хватает.       Танос расправил плечи и, уверенный в действенности своих аргументов, откинулся на спинку кресла, но Стив не думал униматься:       – И всё-таки, раз для тебя «плохо» значит то же, что и для нас, то почему, заполучив такую силу, ты не отказался от убийства? Не изменил методы? Что мешало тебе раньше прийти к тому, к чему ты пришёл сейчас?       Танос раздражённо вздохнул, но задумался.       – Он не знает, – как на духу вдруг выпалила Мантис. Танос онемело вытаращился на неё, отчего Мантис взволновалась. – Я сказала что-то не то?       – О, нет-нет, ты умница… – успокоил её Старк и, сложив пальцы «домиком», наклонился вперёд. Неотрывно глядя Таносу в глаза, он начал рассуждать: – Меня ведь мучает тот же вопрос: как можно было, находясь в здравом уме, ратуя за выживание, за милосердие, не прийти к идее с переселением раньше? Хорошо ли тебе спится по ночам? В бессмысленно пролитой крови не захлёбываешься?       Риск «завалить» Таноса на этом «экзамене» становился всё реальнее, и от своих же слов Тони стало не по себе. Они шли вразрез с линией действий, которую он избрал, но перекрыть вентиль у неиссякаемого потока желчи не удавалось.       – М-да, видимо, титулом «Безумного» награждают не просто так… – будто обстановка накалилась недостаточно, в довершение проквакал Говард.       На счастье Старка больше комментариев не последовало. Зал застыл в ожидании, настал черёд Таноса отвечать, однако он не поспешил им воспользоваться.       Танос был занят тем, что кипел от возмущения: вдруг оказавшись ответственным за деяния своего варианта, он не понимал, о какой бессмысленно пролитой крови говорил Тони. Щелчка он не совершал, всех распылённых вернули, а убитые ранее, без помощи Камней, были необходимой жертвой. О сопутствующих потерях сейчас едва ли кто-то помнил…       Негодование, однако, пугающе быстро сдало свои позиции, и Таносом овладела тревога. Он не мог вспомнить, думал ли он о смене методов, пытался ли их менять… В голове плескалась каша из полуреальных, будто бредовых образов, вычленить что-то цельное из которых было крайне сложно.       С подозрением Танос даже покосился на Мо, но, устыдившись гнилых догадок, отвёл глаза. Эбони не было резона морочить ему голову: убийство слабых его не интересовало, к «зачисткам» он относился как к рутине, считая способ слишком грубым, но действенным и единственно возможным. К тому же Мо был бесконечно предан Таносу, заменившему ему отца, брата, друга, не раз это доказывал и, что самое главное, не мог незаметно проникнуть в его сознание. Кто-то другой не мог и подавно, однако верить в своё помешательство Таносу не хотелось. Он чувствовал, что причина кроется в ином, но не знал, в чём именно. И это пугало…       – Танос, ты меня слышишь? – Мантис обеспокоенно потрясла его за руку. К общему удивлению, Танос отреагировал молниеносно.       – Да, слышу. Мысли были. Но были и знаки не сходить с пути, – собрав воедино всё, что удалось вспомнить, он наконец попробовал объясниться, но тут же осёкся, поняв, как «нездорово», вероятно, звучит. Танос чувствовал себя бесконечно жалким, и его обуяла злость: – Может, я и безумный, но именно моё безумие привело нас сюда! Моё безумие даровало Вселенной шанс на спасение! Или я неправ, Старк?!       Танос сорвался. Как никто другой он знал — истерика не бывает союзником, только врагом. Не умея прощать себе ошибок, он также знал, что снова облажался, снова пренебрёг подарком судьбы. Танос не сомневался: с этого момента только чудо могло убедить Мстителей позволить ему свершить задуманное, иначе — Мо был наготове…       Бросив локти на стол, Танос упёрся лбом в сцепленные пальцы и умолк. От напряжения его била мелкая дрожь, и Мантис без усилий ощутила наполнившее воздух отчаяние. Танос нуждался в её помощи, однако, едва она пошевелила рукой, услышала тихое, но от этого не менее повелительное «не надо».       Все ждали реакции от Старка. Издав задумчивое «пу-пу-пу», он потёр подбородок и наконец произнёс:       – Н-у-у… ладно.       – Ладно?! – Не веря своим ушам, подскочил Бартон. – Тони, «ладно»?! Ты сам себя слышишь?!       – Прекрасно слышу. И тебя, кстати, тоже… – Старк сердито сверкнул глазами. – Что ты предлагаешь мне ещё у него спросить, если он не знает ответа и при этом не врёт, что не знает? Думал он о смене методов, не думал — какая разница? Чем эта информация нам поможет? Он уже убил миллиарды. Баста.       В болезненной реакции Таноса Старк видел очередное подтверждение серьёзности их положения, и в этом контексте претензии Клинта звучали как полный бред. Какая разница, что было в прошлом, если может не стать будущего?       Желая соскочить с темы и заодно получить подкрепление своим мыслям, Тони обратился к Мантис:       – Солнце моё, поведай, что он чувствует?       – Может, не надо? – Она замялась.       Старк потемнел лицом. Этого оказалось достаточно, чтобы Мантис послушалась. На виновато опущенной голове засветились усики:       – Усталость, опустошение, стыд, беспомощность, злость…       – Достаточно, – депрессивный поток прервал Т'Чалла. Ненависть к Таносу не помешала ему поставить себя на место титана, вновь молча снёсшего унижение. Терпеть афронт таких масштабов можно было только ради по-настоящему значимой цели, и к Т'Чалле, ужасая, наконец пришло осознание. Переглянувшись с Тони, он увидел в его глазах тот же страх. – Всё это, бесспорно, очень странно, но я солидарен с мистером Старком. Само собой, нам нужно разбираться и в методах, и в мотивах, но не в старых, а в новых.       – Это вы сейчас ему так право на ошибку дали?! – Бартон зашёлся новой волной негодования.       – Чт… Нет! – Подобного рода вывод вышиб воздух из лёгких у Беннера. – Это вообще не про… ошибку?! Клинт! Господи, как можно назвать ошибкой геноцид?!       – Не знаю, – Бартон вскинул брови и зло усмехнулся, – не я же предлагаю забыть о его злодеяниях…       – Почему вас перебросило? – Бессмысленный спор утомил Старка, и, словно последней реплики Клинта даже не звучало, Тони кардинально сменил вектор допроса. – Как это произошло?       От такого неуважения у Бартона отвисла челюсть. Рывком он оттолкнулся от стола с явным намерением уйти, однако никакой реакции не последовало, и он передумал.       Не получив замечаний от Рамонды или кого-либо ещё, Тони с облегчением выдохнул и вернулся к Таносу:       – Королева драмы, мы ответ сегодня получим? Кончай сопли на кулак наматывать, рефлексировать потом будешь.       Оторвав голову от ладоней, Танос удивлённо поглядел на Старка и пожал плечами:       – Доподлинно я не знаю, но…       – Опять не знаешь?! – тут же загрохотал Тор, но разбушеваться ему не дала Шури.       – Есть предположение, что это было решение Камней, – ответила она вместо Таноса. – Звучит так себе, согласна, но нам не удалось найти другого объяснения.       – Это правда? – уточнил Старк скорее для проформы. Танос кивнул.       – Словами, – потребовал Роджерс.       – Да не врёт он! – устав терпеть нападки на друга, вступилась за Таноса Мантис.       Видя, что допрос продолжается, что ответы всё ещё ждут и что каким-то чудом удалось добиться минимального, но расположения Старка, Танос приободрился:       – Камни не просто сгустки концентрированной энергии. Не в привычном нам понимании, но они обладают собственной волей. Они вполне могли повлиять на квантовый выброс, модифицировать поток нужным им, или кому-то ещё, образом.       – Это правда. Тиван не раз говорил о Камнях нечто подобное, – подтвердил слова Таноса Говард.       – Выходит, сама Вселенная пожелала вашего перехода? – загадочно улыбаясь, уточнила у Таноса Авис, однозначно вложив в вопрос больше смыслов, чем дано было понять далёким от материй Космоса землянам.       Вертикальная складка на лбу Таноса углубилась. Не до конца уверенный, что правильно понял вопрос, он произнёс:       – Полагаю, остановка помогла мне стронуться с места.       От витиеватого ответа Авис расцвела:       – Для нас это всё меняет.       – Что меняет? Какая остановка? Какой переход? – ничего не понимая, занервничал Роуди.       – Во Вселенной ничего не происходит просто так, – одарив его улыбкой словно неразумное дитя, пояснила Авис. Роуди лишь всплеснул руками.       – И какие мы должны сделать выводы? – не надеясь добиться нормального объяснения, всё-таки спросил Стив.       – Решать вам. – Авис улыбнулась ещё шире. – Для нас ответов достаточно. Мы приняли решение.       – Рады за вас. Уф… – Передразнив манеру инопланетянки говорить, Тони получил под столом увесистый тычок от Пеппер, однако его это только раззадорило: – Но мы, пожалуй, продолжим. А то, знаете ли, все эти разговоры о Камнях и Вселенной как о живых существах с самосознанием и тому подобным вгоняют в первобытный ужас. Да и объяснений некоторым вещам пока не хватает. Например, почему Перчатка осталась здесь? Камням захотелось, чтобы оне, – Тони мотнул головой в сторону Таноса, – подольше поболтались в будущем?       – У меня есть версия, – в монолог робко вклинился Брюс. – Я думаю, их энергетические потоки и потоки Камней могли соединиться при взрыве квантового туннеля, и…       – Или. Или перенос лишь косвенно связан со взрывом. Взрыв не причина, а… удобный повод, – внезапно для всех подал голос Стрэндж.       Его предположение не оставило в стороне Хоуп:       – Хотите сказать, что и Камни ни при чём и где-то там действительно есть кто-то, кто решил, что нас надо отправить на три года в будущее, чтобы… что?       – Чтобы сейчас вы оказались здесь.       От разговоров подобного толка не по себе стало даже Тору:       – А не проще этому кому-то было всё сделать самому, раз он настолько всемогущ? Почему выбрал этого изверга? – Приподняв секиру, он указал ей на Таноса.       Стрэндж, казалось, уже был не рад, что поделился догадкой:       – Нет никаких доказательств, что существует некая третья сторона. Я лишь выдвинул гипотезу. Иного нам, увы, не остаётся.       – Но зато хоть какое-то объяснение, – вполне удовлетворившись, Хоуп развела руками. – Тем более мы тоже о подобном думали. Помните, в Садах?       – Не помню… – негромко произнесла Гамора. Небула принялась ей пересказывать детали, остальные женщины активно закивали и тоже присоединились к объяснению.       Под тихий гул голосов Тони оглядел изрядно уставший зал и, взъерошив волосы, вздохнул:       – Голова кругом. Как насчёт перерыва? Я бы сделал перерыв…       Предложение приняли с энтузиазмом.