В окне напротив

Тэхён прожил в комнате брата чуть больше недели, боясь поднимать глаза на окно каждый раз, когда приходилось возвращаться к себе. Родители Чимина не стали устраивать больше никаких разборок, за что альфа безмерно благодарен. Он знал, что если б не та ваза, которая так удачно полетела со стола, то могло б произойти то, из-за чего он бы огреб намного больше, чем обычная пощечина. Парень слышал раньше, что альфам сложно контролировать себя, пересекаясь с течным омегой, но чтобы полностью терять голову — это даже представить сложно было. Всю картину, произошедшую в комнате Чимина, Тэхён вспомнил только на следующий день, когда смог успокоиться и сбежать от запаха младшего, который, кажется, въелся глубоко в его кожу и не собирался отпускать. Ему было ужасно стыдно, но не из-за того, что позволил себе притронуться к омеге, а из-за того, что все эти действия узрели родители Чимина. Тэхён собирался долго обхаживать его, не хотел позволять себе ничего, кроме трепетных поцелуев, медленными шажками завоёвывая доверие и младшего, и его отца, который с малых лет не был в восторге от друзей сына. А получилось так, что родители омеги теперь могут думать, что альфа пытался изнасиловать Чимина во время течки, просто слетев с катушек. Хотя сам Тэхён даже и думать никогда не смел о том, что может взять омегу силой. Любого омегу, не только своего друга детства. Масла в огонь позже подлил и Чонгук, которому старший рассказал всё произошедшее, нервно заламывая пальцы и буравя пол взглядом. Младший как-то раз намекнул Юнги о близости, а тот в ответ больно ударил его по плечу и излил все тонкости того, как омеги реагируют на лишение девственности: происходит полное изменение цикла и обострение чувств вместе с желаниями во время течки, как в физическом плане, так и в моральном. Не забыл он упомянуть и то, что во время течки девственные омеги полностью забываются, если учуют рядом запах альфы, и могут закрыться в себе, когда обнаружат, что кто-то воспользовался ими, пока они утопали в желании рядом с незнакомым человеком. В общем, обычный секс позже мог обернуться регулярными походами к психотерапевту и долгим курсом лечения. Исключения бывали достаточно часто, но Тэхён был уверен, что не стал бы им и вскоре пришлось бы наблюдать за разбитым Чимином и его страдающими родителями. Переубедить своего брата попытался Намджун, который приехал погостить домой на выходные, и младшему пришлось ему рассказать всё из-за того, что комната старшего полностью пропахла им. Главная деталь, которую подметил Джун — это то, что Чимин позвал Тэхёна по имени, а значит отголоски сознания в нем всё ещё оставались. Младший отказывался принимать все доводы, всё больше и больше загоняя себя в скорлупу и боясь подойти к омеге, чтобы извиниться. А Чимин, наоборот, вёл себя так, будто ничего страшного и не произошло. Хотя здесь альфа делал упор на то, что, возможно, младший и не помнит тот день, он же по идее был в «забвении». Собственно, очень зря он так думал, потому что омега не то что помнил, он безумно желал продолжить начатое и винил чертову вазу, что так не вовремя разбилась, и то, что забыл закрыть свою дверь. Когда отец Чимина утащил Тэхёна подальше, а папа подбежал успокаивать сына, тот долго лежал и не сводил глаз со своего потолка, ожидая, что с минуты на минуту альфа вернется назад. Когда прошло достаточно времени, чтобы понять, что его желанию не сбыться, омега повернул голову к своему родителю, что продолжал лепетать о том, что теперь он в безопасности, что они с отцом никому не позволят его обидеть, и прохрипел, сдавливающее горло, единственное слово: «Уходи». Опешивший папа отшатнулся от сына и выронил его руку, прекрасно всё понимая и не собираясь дальше причитать. Всю течку Чимин провел, прокручивая в голове вкус губ Тэхёна, призрачные воспоминания того, какая его кожа шелковистая на ощупь и нежно поглаживая небольшой засос — единственное, что парень успел ему оставить. Он бы мог полностью пропахнуть альфой, укутать себя его ароматом и запретить кому-либо приближаться к себе, чтобы никто не посмел раздражать рецепторы своими нотками; но вместо этого собирал кончиками пальцев запах Тэхёна с красного пятна у основания шеи и жадно втягивал его до последней капли, каждый раз закатывая глаза от удовольствия, словно он законченный наркоман, сидящий на кокаине. Отец не спускал глаз со своего почти что обезумевшего сына: постоянно наведывался в его комнату и запрещал закрывать дверь, думая, что Чимин запросто сорвется к Тэхёну, как только пропадет контроль. Он всегда был наготове ворваться в дом соседей и вытащить омегу за шкирку, но, к его счастью, окно альфы пустовало, а Чимину оставалось лишь ходить из угла в угол своей комнаты и надеяться на то, что его оставят в покое. Когда течка закончилась, первое, что сделал Чимин — попытался поговорить с Тэхёном в школе, но тот скрылся в туалете для альф и не выходил до конца перемены. Омега скинул всю вину на отца, думая, что старший боится подойти именно из-за него, чтобы на младшем ненароком не остался запах кедра, и ждал дня, когда его родитель вновь уедет на работу. Не обделил рассказом о своей течке он и Юнги, который, как заведенный, после этого целый день ныл, а потом радовался, потому что: «Мой маленький Чим переплюнул своего учителя и добился внимания альфы, который скоро обязательно поведет его под венец, и они нарожают пять… нет, десять детей!» Но радовался он до тех пор, пока не пошел гулять с Чонгуком, который и рассказал ему, что Тэхён боится подходить к Чимину не из-за отца, а из-за того, что нагородил ему сам Чон о течке омег, за что потом был нещадно избит шарфом Юнги и оставлен без должного внимания и ласки. Естественно, рассказ Кука дошел и до самого виновника переживаний Тэ. Чимин попросил своего друга передать Чонгуку смачный подзатыльник, а сам раздумывал план о том, как подобраться к старшему и нормально с ним поговорить, чтобы тот снова не сбежал. Омегу вся эта ситуация с Тэхёном дико раздражала: еще недавно он бегал за ним, не давая прохода, а теперь скрывается, как последний трус. Надо было сразу соглашаться встречаться и не морочить никому голову. Еще один вопрос, который не давал покоя Чимину: как альфа тогда смог открыть его окно? Ответ нашелся под столом в виде одиноко лежащей линейки. Хитренько улыбнувшись, омега припрятал ее под подушкой на будущее, проводя по ней ладошкой каждый вечер перед сном и мысленно желая Тэхёну «спокойной ночи». Когда отец наконец-то уехал, папа Чимина усадил сына за обеденный стол и невзначай поинтересовался об его отношениях с Тэхёном. Омега ответил, что ничего между ними нет, но после неловкой паузы прошептал: «Пока что», стараясь после этого как можно быстрее оказаться в своей комнате. Родитель следовал за ним весь недолгий путь и повторял, что Чимин еще слишком юн, и что он не посмеет совершить ошибок, о которых потом будет жалеть. Омега понимал, почему его папа волнуется и никогда не хотел бы с ним ссориться, но одержимость Тэхёном заставляла делать это, с каждым разом заходя все дальше и дальше. Точкой кипения для него стал очередной разговор, где старший омега пытался объяснить, что этот альфа совсем не подходит Чимину, что, поступив в колледж, он встретит того, кого по-настоящему полюбит. Тогда младший психанул и с криком, что это именно папа когда-то просил его поговорить с Тэхёном, захлопнул дверь в свою комнату и отказывался общаться со своим родителем, тихо глотая слезы обиды. После очередной ссоры, когда Чимин услышал фразу «делай, что хочешь» и воспринял ее буквально, он побежал натягивать свитер потеплее и покрасивее, чтобы ворваться в комнату альфы. Его поймал папа возле самой входной двери, больно ранив словами о том, что если Тэхён скрывается от него в школе, значит не так-то уж Чимин ему и нужен. Старший омега не хотел так поступать, он прекрасно видел, что его сын страдал и места найти себе не мог, но приходилось идти на крайние меры, дабы уберечь их. Не друг от друга, а от отца младшего. Если по приезде он заметит, что от Чимина хоть немного пахнет Тэхёном или (что самое страшное) его течка участится — альфе действительно не поздоровится. Омега знал, если его муж сказал, что шкуру сдерет, значит хоть из-под земли его достанет, но сдерет. Но все убеждения и доводы идут крахом, когда старший в очередной раз видит слезы своего сына, что безмолвно лежит на кровати, отказываясь спускаться к ужину. На следующий день папа сообщает Чимину, что уходит к другу на весь вечер, оставляя младшего за главного в доме и быстро ему подмигивая. Чимин сначала не понимает, что это: шутка или его родитель только что и вправду дал добро на то, чтобы он действовал. Потупив несколько долгих минут, омега шумно выдыхает, успокаивая себя, и достаёт из-под подушки линейку, что так долго ждала своего часа. Идти через дверь, как нормальные люди, он не хочет, делая ставку на эффект неожиданности и на то, что Тэхёну будет некуда деться от разговора, что так долго жаждет младший. Сидя возле своего окна и аккуратно заглядывая через занавеску в окно альфы, Чимин ждал, когда тот выйдет из комнаты, чтобы тихо пробраться к нему. Момент настал через полчаса: Тэхён, судя по всему, ушел в душ, лениво почесывая свой живот и широко зевая. К счастью Чимина, на окне альфы никогда не было щеколды, и омега это прекрасно помнит. Раньше старший всегда оставлял раму немного приоткрытой, чтобы младшему было удобно зайти в любой момент, а сейчас омега кряхтит с линейкой в руках, пытаясь сделать щель. Он успевает залезть в окно за минуту до того, как возвращается Тэхён, удобно прислонившись к подоконнику поясницей и сложив руки на груди. Внутри него бушует ураган, который по десятибалльной шкале Чимин оценил бы на одиннадцать. Несчастная минута длится бесконечно. За столь короткий срок омега успел передумать раз пять, постоянно останавливая себя тем, что если не сейчас, то уже никогда. Тэхён возвращается в комнату, вытирая полотенцем мокрые волосы, включает свет и по памяти подходит к своему шкафу, долго роясь там в поисках чистой пижамы. Ругаясь под нос, что опять забыл отнести грязные вещи в стирку, альфа закидывает полотенце на открытую дверцу и начинает стягивать свои спортивные штаны. Чимин стоит и боится лишний раз моргнуть, уже жалея о том, что затеял. Когда он видит в руке альфы нижнее белье и то, что его штаны грозят упасть вниз в любой момент, омега быстро закрывает глаза ладошками, роняя линейку на пол. Тэхён поворачивается на шум, видя Чимина, и громко вскрикивает, натягивая свою единственную вещь почти до пупа. — Ты что здесь делаешь? — Я… я просто, — от волнения омега растерял все свои слова, мямля под нос что-то неразборчивое и стараясь вспомнить причину своего визита. — Ты меня напугал! — Тэхён обращает внимание на своё белье в руке и бледнеет в считанные секунды. — Ты подсматривал за мной? Ты видел мой зад? Я, конечно, многое ожидал, но такого… — Да не нужен мне твой зад! — Чимин возмущенно пыхтит и поднимает линейку с пола. — Вот! Я принес то, что ты уронил. Между прочим, уронил ты это, когда вломился ко мне в комнату, так что не я это начал. Старший смотрит на свою линейку в руках омеги и понимает, что нужно как бы подойти и забрать ее, но ноги не несут, словно приклеившись к полу. Чимин наклоняет голову набок, вопросительно смотря на него, и ждет хоть каких-то действий. — Я бы хотел извиниться за то, что произошло тогда, — тихо говорит альфа, смотря куда-угодно только не на младшего. — Я хотел тогда позвать тебя в кино, а ты… того… не смог, в общем. — У меня была течка, — изгибает бровь Чимин и трясет линейкой в воздухе, все еще ожидая, что Тэхён подойдет. — Да, и я как-то… — альфа запинается на каждом слове и неловко пытается прикрыться руками в районе груди, — я не знаю, что на меня нашло. Если бы мы могли вернуться назад, я бы ни за что не полез в твое окно, извини. Чимин, услышав слова Тэхёна, бросает в него линейку, попадая по ноге, отчего тот подпрыгивает в нервном испуге. Омега подходит к старшему, припирая его спиной к открытому шкафу. — А знаешь, что я бы сделал, если бы вернулся назад? — говорит младший, злобно сопя. — Закрыл бы чертову дверь и убрал вазу подальше от стола, чтобы она не упала. — Да, вазу жалко, — Тэхён сглатывает, уже ощущая на языке сладкий привкус персика, что ни на секунду не выходил из головы после того дня. — А мне жалко, что мне нравится такой идиот. Чимин задерживает дыхание и опускает взгляд на грудь альфы, кладя свою ладошку на место, где в диком темпе пульсирует сердце. Тэхён задирает голову вверх, пару раз моргает, быстро прокручивая в мыслях то, как будет писать завтра завещание или прятаться от отца Чимина где-нибудь в Америке, чтобы его наверняка не нашли. Омега ждёт, когда старший обратит на него внимание, облизывая свои пересохшие губы от волнения, и уже начинает убирать ладонь, как чувствует руку Тэхёна у себя на талии, что тянет его ближе, впечатывая в грудь и жадно прижимая к себе. — Ты помнишь? — шепчет альфа, зарываясь носом в волосы Чимина, вдыхая аромат, что кружит голову, полной грудью. — Я думал, ты ни за что не простишь меня, думал, что сделал ужасную вещь, что испугал и оттолкнул тебя. — И сам решил ускользнуть? — точно так же тихо говорит младший, потираясь носом о шею Тэхёна, словно он кот, дорвавшийся до самого прекрасного лакомства в своей жизни. — Я испугался. — Отца? — И своих чувств. — И что же здесь страшного? — Чимин отстраняется от шеи и заглядывает в глаза альфы, что обволакивают сладкой патокой. — То, что тебя заберут у меня. — Я не позволю. Тэхён кладет свою ладонь на щеку омеги, поглаживая ее большим пальцем. Чимин прикрывает глаза, нервно выдыхая, когда палец альфы перемещается на его нижнюю губу. — Ты мой, Чимин-а, — проговаривает старший в сантиметре от желанных губ. — Черт тебя дери, поцелуй меня наконец. Альфа проводит кончиком языка по губам Чимина и улыбается, чувствуя, как тот смыкает их, в попытке поймать его язык. Омега зарывается пальцами в волосы Тэхёна и сам подается вперед, припадая к обветренным губам старшего. Не ожидая такого порыва, альфа прижимает младшего еще ближе к себе, сразу углубляя поцелуй, чтобы ясно дать понять, кто будет вести. Чимин задыхается, но не из-за недостатка кислорода, а из-за чувств, что взрываются внутри безумными гейзерами, разливая тепло по всему телу и заставляя ноги подкашиваться. Тэхён изумительно, нет… просто фантастически целуется, исследуя руками чужое тело, показывая власть над беззащитным Чимином, что хочет заскулить маленьким щенком и позорно разреветься от счастья. Все эти детские попытки Юнги научить омегу нормально целоваться и рядом не стоят с разгоряченным альфой, который будто с цепи сорвался, добравшись к долгожданной сладости губ. Тэхён останавливается первым, отбрасывает голову назад, чувствуя, что если продолжит, то пути обратно уже не будет. Чимин, как слепой котёнок, тычется носом в шею старшего, прося закончить начатое, но альфа громко чмокает его в щеку и поднимает пальцем подбородок младшего, заглядывая в глаза. — Если твой отец узнает, что мы встречаемся — нам крышка. — А мы встречаемся? — хлопает глазами омега, сдерживая порыв расплыться в улыбке. — Мини, ты будешь моим омегой? Чимин закусывает нижнюю губу, чтобы не заверещать, и выпутывается из объятий старшего. Тэхён смотрит на него, не понимая, почему тот так быстро сорвался к окну, но продолжает стоять, думая, что что-то сейчас определенно произойдет. Но омега поднимает раму окна, быстро выпрыгивая на козырек, и останавливает сорвавшегося к нему парня, приставляя указательный палец к губам, как бы говоря «тихо». Альфа подходит к окну, когда Чимин залезает к себе в комнату и начинает рыться в письменном столе. После минутного поиска, омега достает оттуда альбом и маркер, быстро выводя одно единственное слово огромными буквами. Чимин поворачивает свою надпись, заставляя Тэхёна зарыться пальцами в волосах и широко улыбаться, видя такое долгожданное «Да» на белоснежном листе.