В окне напротив

Чимин закидывает альбом обратно в стол и задергивает занавеску, помахав Тэхёну на прощание. Сердце бешено колотится в груди, а на губах расцветает улыбка, которую прятать совершенно не хочется, наоборот — выбежать бы в центр городишки и кричать что есть мочи, что отныне ты самый счастливый во всем мире. Вокруг омеги витает легкий запах кедра, а живот будто щекочут изнутри маленьким пёрышком. Чимин кружится в центре своей комнаты, напевая под нос веселую песенку, и заваливается на постель, делая из одеяла кокон вокруг себя. Из-за слишком приподнятого настроения, он не замечает, что половина его тела свисает с края кровати и уже через пару секунд парень летит вниз, громко ойкая при столкновении с полом. В комнате разносится звонкий смех счастливого омеги, ему никак не верится, что всё это только что произошло на самом деле. Теперь он с гордостью заявит Юнги, что отныне не у него одного есть парень, что ему предложили встречаться куда более приятнее, чем нелепое чоново: «У меня до сих пор не было омеги, а ты вроде симпатичный. Предлагаю тебе быть первым». Сколько же возмущений тогда выслушал Чонгук, но Юнги, громко пыхтя и отвешивая очередной подзатыльник, все же согласился, ведь ему давно нравился этот малец, а то, что у него в голове немного пусто, так это ничего, ради омеги когда-нибудь исправится. Услышав стук в дверь, Чимин подрывается с пола и запрыгивает обратно на кровать, укрываясь одеялом с головой. Омега хотел было притвориться спящим, но не учел того, что забыл выключить свет в комнате. — Мини, ты еще не спишь? — тихо спрашивает папа, проходя внутрь комнаты и аккуратно прикрывая за собой дверь. — Сплю, — бурчит Чимин, отворачиваясь к стенке. — Врунишка, — старший омега присаживается на кровать и проводит рукой там, где по идее должна быть голова сына. — Ты быстро. — Не хотел долго задерживаться и мешать своим присутствием, у них же тоже свои дела есть. Чимин устало угукает и поднимает краешек одеяла, давая доступ кислороду, который начинает заканчиваться не совсем вовремя. Его папа долго сидит рядом, иногда поглаживая ладонью в районе чиминовой головы или плеч, не решаясь задать интересующий его вопрос. — Ты говорил с Тэхёном? — аккуратно начинает омега и чувствует, как его сын немного дергается под своим укрытием. — С чего бы? — неуверенно отвечает вопросом на вопрос младший. — Брось, Мини, я не отец, ты можешь мне довериться, — папа растягивает губы в улыбке, когда видит выглянувшего из-под одеяла Чимина. — Думаешь, я просто так уходил? Твой папочка всё прекрасно понимает, сам таким был. Чимин скидывает одеяло одним махом и бросается к папе, крепко обнимая его. Старший поглаживает сына по волосам и улыбается еще сильнее, улавливая еле заметный запах кедра. — Спасибо, — шепчет Чимин, шмыгая носом. — Эй, малыш, ты чего? — Говорил, я говорил с Тэ, — младший отползает от папы, ложится на бок и похлопывает ладошкой возле себя, приглашая родителя умоститься рядом. — И как? — спрашивает старший, убирая пальцем челку с глаз сына. — Мы встречаемся, — быстро выпаливает Чимин, краснея и пряча свой взгляд, — у меня теперь есть парень… альфа… любимый человек! — Я понял, Мини, понял, — смеется папа, видя замешательство младшего. — Я боюсь отца, того, что он не поверит, что это всё серьёзно. — А у вас всё серьёзно? — Ну, конечно! — обиженно выкрикивает Чимин. — Хён очень долго за мной бегал, он мне даже цветы подарил! — Хорошо-хорошо, — родитель прижимает к себе омегу, поглаживая по спине. — Почему отец так поступает? Это же Тэхён, он всегда был рядом, никогда меня не обижал… по крайней мере, пока мы еще были детьми и постоянно общались. — Кстати, почему вы тогда поссорились? Ты мне так и не рассказал. — Это уже неважно, — Чимин поворачивается на спину, уставившись в потолок, — так, детские недопонимания. — Ты тогда со школы сбежал и ревел каждый день в комнате почти неделю. — Ну па-а-ап… — Извини, — лохматит волосы омеги старший, на что тот возмущенно фыркает. — Отец переживает за тебя, боится за твои чувства. Он никак не хочет соглашаться с тем, что его маленький Чимин-и уже совсем большой. — А ты? — Чимин поворачивает голову к папе. — Ты не переживаешь? — Я теперь переживаю за Тэхёна, такое несчастье на бедного мальчика свалилось. — Это нечестно! — Чимин подскакивает на кровати, намереваясь защекотать своего папу. — Ты всегда любил Тэхёна больше, чем меня! А я, между прочим, твой сын. Старший омега громко смеется, пытаясь защититься от запыхавшегося сына. Когда тот немного успокаивается, папа сгребает его в медвежьи объятия и громко чмокает в макушку. — Я постараюсь поговорить с твоим отцом. — Правда? — Чимин, не веря, смотрит на родителя, что только что дал надежду на то, что всё у них с Тэхёном будет нормально и им даже не придется прятаться от разгневанного отца. Омега кивает и встает с кровати, сообщая, что пойдет спать. Как только он подходит к двери и берется за ручку, в комнате разносится настойчивый стук по стеклу, который вгоняет Чимина в краску. — Никаких детей, Мини, я еще слишком молод для внуков. Хотя бы школу окончи, — говорит папа и сразу ретируется, оставляя в одиночестве смущенного сына, который верещит ему что-то вдогонку. Возмущается он не долго, так как в окне всё еще слышится стук, что с каждой секундой становится все громче и громче. Чимин подрывается с кровати и со счастливой улыбкой бежит поднимать раму вверх. — Чего тебе? — спрашивает омега, как только открывает окно. — На улице холодрыга, а ты в одной футболке, с ума сошел?! — Хотел пожелать тебе приятных сновидений. — Но ты мог просто… — Иди сюда, — Тэхён перебивает младшего, перевешивается через подоконник и смазано целует его в щеку, притягивая поближе за шнурки от капюшона. — Ты всё ещё не сходил со мной на свидание. — А ты позовешь? — опускает глаза омега на свои пальчики, что теребят подол толстовки. — В субботу ты целый день мой. — Я могу отказаться? — А ты не хочешь идти? — Хочу. Чимин обнимает шею старшего и нерешительно приближается к его лицу. Альфа проводит ледяной ладонью по щеке омеги и припадает к дрожащим губам, нежно целуя. Губы младшего до невозможности сладкие, и Тэхён уверен, что это не из-за печенья или конфет, которые так любил когда-то Чимин. Сам омега — это самое вкусное лакомство в мире, от него не хочется отходить, хочется впитать в себя как можно больше запаха этого мальчишки и никогда не расставаться с ним. — Ты весь дрожишь, возвращайся к себе, — Чимин отстраняется и целует Тэхёна в нос. — Сладких снов, Мини. — Сладких… — альфа не даёт договорить младшему, быстро впиваясь в его губы и тут же отстраняясь, второпях перелезая по козырькам к себе домой. — Снов… Чимин закрывает окно и долго наблюдает за тем, как Тэхён ходит по своей комнате, подготавливая вещи в школу, и иногда дарит омеге нежные улыбки. Младшему верещать от радости хочется, чем он, собственно, и занимается, когда отлипает от созерцания и валится на кровать, зарываясь лицом в подушку. Сегодня определенно лучший день в его жизни.

***

В субботу Чимин просыпается от назойливого будильника, который забыл выключить перед выходными. Он не мог уснуть почти всю ночь, переживая по поводу предстоящего свидания. Проводить время с Тэхёном в школе или получать быстрые поцелуи в комнате, пока папа не заглянул проверить, как у них дела — это одно, а вот полноценное свидание — это уже совсем другое. Сказать, что Чимин нервничает — это ничего не сказать. Он вытащил из шкафа почти весь свой гардероб, подбирая подходящий наряд, а подкрасить глаза получилось только с четвертой попытки, потому что руки ужасно тряслись. Причесав волосы и осмотрев себя в зеркале в последний раз, омега направляется к дому соседей, решая, что лезть сейчас через окно — крайне глупо. Он слишком долго собирался, а на козырьке запросто можно испачкаться или зацепиться о ветку винограда и разодрать свой любимый пушистый свитер. Дверь парню открывает папа Тэхёна, сразу впуская и предупреждая, что альфа еще спит у себя в комнате. Чимин отвечает, что знает об этом и, вежливо отказавшись от предложенного чая, бежит к лестнице, ведущей в комнату старшего. — Тэхён-а, — громко говорит омега, отворяя дверь, — вставай, я уже готов совершать любые подвиги. Альфа разлепляет один глаз и видит перед своим лицом улыбающегося Чимина, что уселся на пол и выжидающе смотрит. — Куда пойдем? — снова привлекает к себе внимание младший и кладет подбородок на подушку Тэхёна. — Сколько вообще времени? — хрипит старший, обдавая омегу не самым приятным ароматом утреннего дыхания. — Девять утра где-то, — Чимин встает и начинает стаскивать одеяло с альфы. — Ты сказал, что в субботу я целый день твой, а мы потеряли уже девять часов драгоценного времени, пока ты тут спишь. Быстро вставай! Тэхён бурчит что-то себе под нос, отворачиваясь к стенке лицом, а после летит на пол из-за злобного Чимина, который стягивает его с кровати за пятку. Альфа смотрит на младшего умоляющим взглядом, но тот мотает головой и выгоняет парня из комнаты, чтобы он привел себя в порядок в душе. В недолгом ожидании омега успел аккуратно застелить постель старшего и расположить его учебники в высокую пирамиду — от самых больших книг, к самым маленьким. Тэхён вернулся, снимая свою пижаму на ходу, из-за чего Чимин выскочил из его комнаты с громким писком. Переодевшись, альфа пригласил младшего обратно, подразнив того несколько раз в попытке воссоздать визг омеги. — Наш сеанс на час дня, чего тебя подорвало так рано? — спрашивает Тэхён, пытаясь причесать запутавшиеся волосы. — Кино? Мы пойдем в кино? — в глазах Чимина вспыхивает огонёк радости, когда он видит, что альфа кивает в положительном ответе. — А ты купил билеты? А на какой ряд? А что за фильм? Нужно будет забежать домой и взять у папочки денег на попкорн. Кстати, сколько он хоть стоит, а то вдруг не хватит… — Подожди, — останавливает омегу старший. — Во-первых, я сам куплю тебе попкорн, вообще-то это я веду тебя на свидание, а не твой папочка; во-вторых, всё остальное узнаешь, когда придем в кинотеатр; ну, а в-третьих, — Тэхён плюхается на стул и закидывает ногу на ногу, — развлекай меня теперь, раз разбудил в такую рань в выходной день. — Чего? — Можешь станцевать. — Хён! — Да шучу я, — альфа немного отстраняется от стула и сгребает Чимина в охапку, сажая его на своё колено. — Есть идеи, чем заняться? — Можем просто побыть у тебя или погулять, или что-то… не знаю, — младший замолкает, думая о том, что еще можно предложить. — Поиграть во что-то. — Поиграть? — Ну да, карты там, шахматы… Тэхён громко смеется, замечая растерянность в глазах младшего, и сжимает его в крепких объятиях, отчего омега болезненно ойкает. — Идём, выгуляю тебя, шахматист ты мой, — чмокает Чимина в щеку старший и выпускает из захвата. — Я не шахматист, что ты несешь? — Но мой? Чимин ничего не отвечает и вылетает прочь из комнаты, думая, что на холодном апрельском воздухе его красные щеки быстро станут прежнего цвета. Тэхён выходит следом, отправляя младшего домой за курткой и шапкой, на что тот долго сопротивляется, доказывая, что ему совершенно не холодно. Устав слушать препирания омеги, старший сам входит в его дом, здороваясь с папой Чимина, что мирно сидит в гостиной, попивая чай, и вырывает в шкафу парня верхнюю одежду, тыкая её разгневанному владельцу, который плелся за ним хвостиком весь недолгий путь, все еще пытаясь отнекиваться от куртки. В ожидании своего сеанса кино ребята решают прогуляться в городском парке. Увидев маленьких уточек в пруду, Чимин хватает Тэхёна за руку и тащит в ближайший магазин, чтобы купить небольшую булочку и скормить птицам. Омега начинает крошить хлебушек еще задолго до того, как дойти обратно, лепеча о том, что он весь такой замечательный, не прошел мимо голодных уточек и сейчас они будут накормлены и счастливы. Но всё идёт крахом, когда Чимин с энтузиазмом бросает первые крошки к птицам, а те уплывают прочь, повернувшись к ребятам пушистыми попками. Так просто младший свою идею не оставляет, подбегая к берегу с разных сторон и пытаясь докинуть крошки глупым уткам, что отдаляются с каждым разом всё дальше и дальше. Расстроенного Чимина альфа смог увести только когда весь хлебушек закончился, выслушивая его жалобы, что утки очень грубо с ним поступили, и что он никогда больше не будет пытаться накормить этих бессовестных птиц. Тэхён пытался подбодрить его мороженым в милой кафешке возле кинотеатра. Собственно, младший не долго-то и грустил, но ради еще одного шарика вкусного лакомства пришлось снова вспомнить ужасных и бессердечных уточек. В кино оказалось, что Тэхён хитрый лис, который всё же заранее взял билеты на самый последний ряд. Но фильм всё равно был не очень интересным, поэтому не особо запомнился. Да, ребята не обратили внимания на половину кино именно из-за этого, а не из-за того, что Чимин до ужаса жадный к поцелуям, а в темноте вкус губ Тэхёна ощущается совершенно по-другому. Но конец фильма они запомнили отлично, потому что какие-то люди слева от омеги припугнули их работниками кинотеатра, что запросто выставят ребят, если от них послышится еще хоть один неприличный звук. Домой они в буквальном смысле бежали, что очень сильно обижало Чимина, ведь он хотел романтично пройтись, держась за ручки, но Тэхён всякий раз подгонял его, когда младший замедлялся. Надутого омегу старший щелкнул по лбу и отправил переодеваться в штаны потеплее и вообще одежду покомфортнее, обещая небольшой сюрприз. Обиженный Чимин уселся в своей комнате на кровать, чтобы альфа видел его через окно и не собирался даже пальцем шевелить, пока не получит заслуженного держания за ручки. Как Тэхён об этом догадается — это уже его проблемы, и пока этого не произойдет, младший и не подумает о том, чтобы переодеться. Альфа врывается в комнату омеги через дверь, спустя пять минут игнорирования Чимином стука по стеклу. Второй раз за сегодня ему приходится сталкиваться со шкафом младшего, ища там что-то подходящее, пока Чимин стоит рядом и канючит непонятно чего со щенячьими глазками. Увидев протянутую ладошку, Тэхён невольно улыбается и берет её в свою, нежно целуя пальчики. Через пятнадцать минут омега, закутанный в огромный шарф и одетый в куртку потеплее, стоит на улице, смотря на старшего, что вытаскивает свой велосипед с прихожей с огромным портфелем на плечах. — Что ты задумал? — щурится младший, дергая Тэхёна за лямку рюкзака. — Подержи-ка. Альфа вручает Чимину велосипед и скрывается в доме, возвращаясь с двумя маленькими подушками в руках. — Садись на раму, будешь держать подушки. — У меня же есть свой велосипед, я могу и сам… — Садись, говорю. Чимин забирается на раму велосипеда, крепко хватаясь за руль одной рукой, а второй прижимает к груди подушки. Только с третьей попытки у Тэхёна получается тронуться, громко пыхтя из-за тяжести перед своим носом и дополнительного груза на плечах. — Куда едем? — интересуется омега, поворачивая голову назад, отчего руль в руках альфы дергается в сторону. — Не вертись! Узнаешь. Ехать нам долговато, так что придется тебе немного потерпеть. Младший расстроенно вздыхает и пытается примостить подушки так, чтобы было удобно уложить на них подбородок. Путь действительно длится долго, но время удается скоротать благодаря незамысловатым разговорам, шуткам и воспоминаниям из детства, в частности о том, как Чимин учился кататься на велосипеде. — Я грохнулся тогда, потому что Сокджин-хён раскусил, что мне нравишься либо ты, либо Кук, — тихо говорит омега, когда речь заходит о том, что младший раздирал коленки всего лишь раз, катаясь на велосипеде, и то, когда учился. — Ну, я испугался и разозлился одновременно, и вот что из этого получилось. — Тебе что, нравился Чон? — Ты вообще дурак, Тэ? — Тогда это получается, что я тебе нравлюсь так давно? — Мне кажется, что ты мне нравился еще с самой нашей первой встречи. Чимин передвигает ладошку поближе к руке Тэхёна, что крепко вцепилась в руль, и проводит мизинцем по пальцу старшего. Альфа резко останавливается, прижимает испугавшегося омегу к себе и целует его в макушку. — Ты чего? — Прости меня, Мини. — Дурак? Тебе не за что извиняться. — Да? — в ответ Чимин активно кивает головой. — Ну ладно, как знаешь. Мы, кстати, на месте, слезай давай. Тэхён выпускает омегу из объятий, чтобы он мог спрыгнуть с рамы, и укладывает велосипед на землю, недалеко от высокого холма, ради которого они ехали так долго. Взяв младшего за руку, альфа спешит взобраться наверх, чтобы побыстрее увидеть реакцию Чимина. — Говорят, здесь лучшие закаты в нашем районе, надеюсь, мы не опоздаем. Через несколько минут непрерывного поднятия на холм, Чимин уже еле перебирает ногами, недовольно бурча. Но как только они добираются до назначенного места, омега проглатывает все слова, смотря на раскрывшийся вид с широко открытым ртом. Вокруг как будто магия какая-то происходит: внизу, словно под самыми ногами, бурлит река, рассекая огромные камни, что преграждают ей путь; прямо перед глазами виднеются высокие горы с пока еще заснеженными верхушками, к которым медленно подбирается золотое солнце; а сам холм украшен бесчисленным количеством весенних цветов, что придают особое волшебство пейзажу. Тэхён достает из портфеля небольшой плед, расстилая его на земле, и забирает у остолбеневшего Чимина подушки, приглашая присесть. Омега приземляется возле старшего, сразу оказываясь в теплых объятиях, и принимает крышечку термоса с налитым туда горячим чаем. — Нравится? — интересуется альфа и заправляет прядь волос Чимину за ухо. — Очень, — младший отпивает чай, пряча улыбку в крышке. — Кажется, это самый красивый вид из всех, которые только можно придумать. — Нет, — Чимин непонимающе смотрит на Тэхёна, что вырывает маленький фиолетовый цветок возле себя и вставляет его омеге в волосы. — Самый лучший вид можно увидеть только из моего окна, когда мой сосед забывает закрыть свою глупую занавеску на ночь и сладко спит в утренних лучах, не догадываясь о том, что я любуюсь им. Младший утыкается альфе в шею, смущенно мямля, какой он потрясающий, восхитительный, невероятный и вообще, что у Чимина вид из окна намного лучше, но Тэхён затыкает его поцелуем, любовно поглаживая порозовевшие щечки. Солнце они провожают, играясь пальцами, пока омега удобно опирается спиной о грудь старшего, а тот не сводит глаз с завороженного Чимина, который насмотреться не может на золотые и розовые переливы неба, что запутываются в белых шапках гор и отражаются в неспокойной реке, поблёскивая на гладких камнях. И что будет потом — совершенно не имеет значения, ведь сейчас они рядом, они вместе — и это самое важное, что только может быть.

***

— У меня быв шекс, — говорит Юнги, поджигая сигарету трясущимися руками, крепко вцепившись в неё зубами. — Что? — Чимин надеется, что ему показалось то, что он только что услышал, но старший разрушает его надежду, закатывая глаза. — Секс, говорю, у меня был, что здесь непонятного? — Юнги раздраженно пинает камешек своими лакированными туфлями. — Пока ты романтично прыгал со своим любовничком по горам, меня трахали на моей кровати, а я громко… — Хён, остановись, — перебивает его младший, кладя руку на плечо. — Что случилось? Ты почему такой нервный? Юнги выбрасывает недокуренную сигарету и присаживается возле стены, хватаясь за голову. Чимин подходит, опускаясь на коленки возле старшего, и видит слезу на его лице, что срывается с маленького носика омеги. — У моих родителей смена на работе была до поздней ночи, ну я и позвал Чонгука, — начинает старший, вытирая очередную слезу ладошкой. — Я ничего такого не думал, правда, просто так получилось, что поцелуи забрели немного дальше обычного, ну и пошло-поехало. Всё было круто, прикольно и всё такое, но мой брат решил устроить сюрприз и явился на выходные без предупреждения! Мне так стыдно! Я, значит, выхожу из комнаты в одних трусах, а он спокойно сидит себе на кухне, попивая чаёк и знаешь, что выдаёт? — Подожди, ты из-за этого разнылся? — Чимин изгибает бровь в недоумении и подрывается с колен. — Отстань, не видишь, мне плохо? — за младшим следом поднимается и Юнги, отряхивая зад. — Так что он там выдал? — А брат говорит мне: «Шикарного альфу ты себе откопал, так громко не стонал ни один из моих омег». Не, ну ты представляешь? — Чимин прыскает в кулак, за что получает подзатыльник. — Я потом еле уговорил Чонгука выйти, он вообще хотел через окно сбежать. Идиот мелкий. — А разнылся ты почему? — не отстает младший. — Да не знаю я! — Юнги с психом хватает свою сумку, что мирно себе лежала на земле, и идёт прочь из школьной курилки. — Скачет настроение у меня вправо и влево, бесит всё вокруг. — Это я тоже таким буду, когда лишусь девственности? — еле поспевает за ним младший, на ходу натягивая тяжелый портфель. — Ну, знаешь, организм же вновь перестраивается, когда омегу того, этого самого… теперь у тебя течка будет каждый месяц, зато только три дня! — Чимин, заткнись, пожалуйста. — А я еще и думал целый день: «Чего это от моего хёна так сильно прёт Чоном?» А вы, оказывается, развлекались, ребятки. Чонгук исследовал потайную комнату Юнги. Запустил своего дракона порезвиться в пещере с сокровищами, — младший делает странные движения руками, пытаясь сделать волну, — открыл бутылку и налил туда молока! — Как же я тебя ненавижу, — вздыхает старший, медленно качая головой. — Так что? Каково это? Иметь сквозную разработанную дыр… — Чим! — Юнги пихает младшего и заливается смехом, обдумывая все ранее сказанные им слова. — Я воспитал из тебя чудовище, ты просто отвратительный. — Ну, так что? — сияет Чимин, обратно подходя к старшему. — Сначала я думал, что подохну, ну, а после — я уже описал всё словами своего брата. — Этого мало, Юнги-я! — Значит, сам узнаешь, когда решишься, — подмигивает старший. — Кстати, что насчёт твоего отца? Он не против ваших отношений? Чимин сразу поникает и опускает взгляд на свои туфли, вспоминая, что отец должен приехать совсем скоро. — Папа обещал, что поговорит с ним, надеюсь, он его уболтает, а там и я подключусь с рассказами о том, какой мой Тэхён-и прекрасный и как красиво он за мной ухаживает. — Мой Тэхён-и, — перекривляет младшего Юнги, изображая, будто его сейчас вырвет. — О, да, Куки! Вонзи в меня свой клинок! Быстрее! — Чимин не остаётся в стороне, крича на весь двор школы, тем самым привлекая лишнее внимание и больно получая от старшего сумкой по заднице. — Теперь уж я точно тебя ненавижу.

***

По приезде отца омега решил не дожидаться, пока его папочка настроится на серьёзный разговор, и сам заманил Тэхёна к себе домой, обещая, что никто не сломает ему позвоночник, бросая на стол с прогиба. Впрочем, омега начал в этом немного сомневаться, когда увидел суровый взгляд отца, которым тот пытался испепелить младшего альфу, нога которого дергалась в нервном припадке, пока они все вместе сидели за столом на кухне. Разрядить атмосферу первым вызвался папа Чимина, медленно подводя своего мужа к тому, что их сын имеет свою голову на плечах и что они не вправе запрещать ему встречаться с Тэхёном. С Тэхёном, который сидел бледный, как бумага, и активно кивал головой, когда речь заходила о нём. К общему мнению они шли очень долго, до тех пор, пока папа омеги окончательно не взбесился, крикнув что-то вроде: «Вспомни себя в шестнадцать! Ты в таком возрасте уже вовсю за мной бегал повсюду». После этого родители Чимина ретировались к себе в комнату, чтобы обсудить всё наедине, оставляя ребят пялиться друг на друга с недоумением. Разгневанный отец вернулся примерно через полчаса, тыча в Тэхёна пальцем и проговаривая каждое слово по отдельности: — Обидишь моего сына — вырву кое-что драгоценное. Чимин, не веря в происходящее, громко завизжал, бросаясь обнимать отца, а затем и второго родителя, что стоял в дверном проёме своей комнаты, широко улыбаясь. Единственное, что папа шепотом попросил своего сына — не спешить со всеми этими взрослыми делами, рановато ему еще было. На это омега возмущенно ответил, что он о таком даже и не думал еще. Наглый врунишка. Интерес Чимина к лишению девственности очень сильно распалял Юнги, в красках описывая ему свою первую «взрослую» течку, которую он провёл с Чонгуком, еле затащив того к себе домой. Омега с азартом дожидался окончания весны, чтобы попробовать уговорить своего папочку разрешить Тэхёну прийти к ним во время чиминовой течки. Родитель даже слушать не захотел, выгоняя сына из кухни полотенцем, после сочетания слов «Тэхён» и «течка». Сам альфа тоже старался уходить от подобных разговоров, заявляя, что им некуда спешить. Чимин не мог понять, почему Тэхён говорил именно так, уже начиная себя накручивать, что он ему перестал нравиться и вскоре тот его бросит. После одного из разговоров на эту щепетильную тему младший не выдержал и разнылся прямо перед альфой, хныча, что он не привлекает старшего и из-за этого тот и не может никак решиться. Тэхён тогда, ничего не сказав, принялся целовать Чимина, забираясь руками под рубашку и оглаживая нежные бока, а после схватил его ладошку и положил её себе на пах, заставляя глаза младшего округлиться со скоростью света. После этого омега больше не поднимал вопрос своей привлекательности в глазах старшего, прекрасно помня напряженный член под своей рукой. Однажды, сидя у Тэхёна в комнате, Чимин громко заорал: «Восемнадцатое!» — пугая альфу, что мирно доделывал своё домашнее задание. — Что «восемнадцатое»? — спросил старший у глупо улыбающегося омеги. — Восемнадцатое — идеальное число для лишения девственности и начала всех последующих течек! Тэхён тогда просто выпал из своего спокойного мира, выслушивая, что это число никак не помешает Чимину встречать дни рождения всех близких, а главное — он не пропустит ни единого праздника. На самом деле, альфа просто боялся идти на такой ответственный шаг да и в придачу прокручивал всегда в своей голове лицо разозленного чиминового отца, что оттащил его когда-то от омеги во время течки. Теперь же у него начинались трястись коленки каждый раз, когда на календаре приближалось восемнадцатое число. К счастью, несколько месяцев эта дата выпадала на неудачные дни: тогда, когда у Чимина отец домой приезжал или просто омега был занят, позволяя Тэхёну вздохнуть с облегчением. Но альфа уже знал, что просто так не отвертится от младшего, к тому же Чонгук вечно надоедал ему своими рассказами, что секс — это лучшее, что могло придумать человечество. Поэтому в один очень жаркий день летних каникул он забежал в аптеку подальше от своего дома, чтобы первый раз в своей жизни купить презервативы, ужасно краснея на кассе из-за того, что голос предательски сорвался, когда он объявлял, что именно хочет прибрести. После этого Тэхён всегда был наготове, так сказать «во всеоружии», держа один презерватив в кошельке, другой в заднем кармане джинс, а третий под матрасом. Но младший неожиданно перестал давать любые намёки, довольствуясь одними лишь поцелуями и объятиями. Семнадцатилетие Чимин наконец-то встречает в кругу друзей в небольшом городском кафе. По завершении праздника омега пытается отпроситься у папы еще немного посидеть у Тэхёна, на что тот начинает читать лекцию о том, что, если его сыну исполнилось семнадцать, это еще не значит, что он дорос до возраста, когда уже можно лишаться девственности. Чимин лишь фыркает, заявляя, что сегодня не восемнадцатое число, а значит, он и не собирается ничем таким заниматься, но родитель все равно никуда его не пускает, ссылаясь на то, что уже слишком поздно. Омега сильно не расстраивается, дожидаясь, когда его папа пойдет спать, и пишет в своём альбоме для Тэхёна: «Только попробуй уснуть». Альфу немного пугает данное послание, и он невзначай заглядывает под матрас, чтобы убедиться, что всё на месте. Почему-то только эта мысль пришла ему в голову, когда до него дошло, что младший хочет наведаться к нему. Вскоре довольный Чимин залезает к Тэхёну в комнату, сразу оказываясь прижатым к стенке возле окна и заткнутым требовательным поцелуем. Альфа забирается руками под домашнюю толстовку младшего, но тот останавливает его, прерывая поцелуй. — Хён? Тэ, подожди. — Что? — Давай просто поболтаем, ладно? — Хорошо, — Тэхён растерянно чешет затылок и отходит от омеги. Чимин присаживается на кровать, постукивая возле себя ладошкой, и нервно сглатывает, когда альфа падает рядом, притягивая его за талию поближе, и удобно укладывается, словно они две маленькие ложечки. Старший молча слушает болтовню омеги, что ни на секунду не останавливается, уже начиная сочинять какой-то бред и задавать глупые вопросы, на которые Тэхён не отвечает. Чимин резко умолкает, берет руку старшего в свою и подкладывает её под щеку, неловко мостясь на подушке. Альфа тихо сопит в шею младшего, обдумывая то, что собирается сейчас сказать. Он почти… нет, он точно уверен, в том, что чувство, которое он испытывает к омеге — далеко не симпатия. Скорее… — Мини, — шепчет Тэхён, щекоча чувствительную кожу Чимина. — Мм? — сонно отвечает тот, думая, что добраться до своей комнаты будет крайне сложно. — Я люблю тебя. У омеги сердце ухает куда-то в живот и мурашки по коже бегут, когда он впервые слышит это от старшего. Чимин поворачивается к нему, заглядывая в теплые глаза напротив, и расплывается в улыбке, проводя ладонью по мягкой щеке альфы. — Ты что? — переспрашивает младший, желая услышать эти слова еще раз. — Я люблю тебя, Мини, — шепчет Тэхён прямо в губы, невесомо целуя их. Чимин подтаскивает старшего ближе к себе, вцепившись рукой в шею, и примыкает к его губам, сжимая в другой руке ворот футболки альфы. Тэхён аккуратно перекидывает ногу через омегу, нависая сверху и прокручивая в голове мысль о том, что сейчас может произойти то, чего он раньше опасался, а сейчас желает с неимоверной силой. — Ты позволишь? Младший быстро кивает головой и немного задирает футболку старшего, жадно прижимая его к себе. У Тэхёна внизу живота тепло разливается, когда он слышит обрывистый стон Чимина, что в нетерпении трётся бедром о пах альфы. Его шестеренки в голове дают сбой и отказываются нормально функционировать, когда он снимает толстовку с несопротивляющегося омеги и принимается целовать разгоряченную кожу, проводя по ней холодными ладонями. Тэхён проходится трепетными поцелуями вдоль всей груди и живота и застывает перед резинкой домашних штанов Чимина. Тот опирается на локти и ожидающе смотрит на альфу, немного поднимая таз, намекая тем, что он совершенно не боится. Альфа нерешительно подцепляет пальцем резинку и оттягивает её вместе с бельем, оголяя идеально выбритый лобок младшего. Омега откидывается назад и приглушенно охает, когда чувствует на своих оголённых ягодицах прикосновение рук Тэхёна. Чимина кроет окончательно после того, как альфа стягивает свою футболку и впивается в его губы, вбирая в себя тихие стоны. Тэхён заводит руку под талию омеги, впечатывая его в себя, и больно кусает за нижнюю губу, когда чувствует на своем члене ладонь нетерпеливого парня. Чимину непозволительно хорошо. Хорошо, когда старший оставляет ему багровый засос на шее; хорошо, когда он чувствует нерешительное прикосновение к своей промежности; хорошо, когда в него проникает первый палец, отчего он немного вздрагивает, но только из-за того, что руки Тэхёна ужасно холодные; хорошо, когда альфа шепчет на ухо глупости, отвлекая от режущей боли из-за второго пальца; хорошо, когда старший, наконец-то, избавляется от своих штанов с бельем и замирает, смотря в почерневшие глаза Чимина. Омега закидывает ногу на поясницу Тэхёна и поднимает таз, потираясь сочащейся дырочкой о член альфы. Старший отстраняется, чтобы достать из-под матраса презерватив и неумело раскатать его по своему достоинству, надеясь на то, что он не слетит с него раньше времени. Тэхён громко выдыхает через нос и пристраивается ко входу Чимина, закусывая свою губу. Омега зажмуривает глаза до белых мушек, когда чувствует в себе головку члена и обхватывает рукой шею старшего, оставляя на ней бледные пятна от пальцев. Альфа, сцепив зубы и прислонившись лбом ко лбу младшего, понемногу проникает всё глубже, замечая, что ресницы Чимина мокрые из-за выступивших слез. Он нежно сцеловывает их, повторяя, что любит его, и бесконечно просит прощения за принесенную боль. После пары толчков, которые показались омеге сущим адом, будто его разрезали на маленькие кусочки изнутри, он начинает ощущать уже совершенно другие чувства, закидывая вторую ногу Тэхёну на поясницу и немного подвиливая бедрами в такт толчков альфы. Старший глухо рычит в изгиб шеи Чимина и непроизвольно набирает скорость, заставляя младшего кусать губу в кровь, чтобы не издать слишком громких стонов, что вырываются наружу в виде похныкивания и напряженных выдохов. Тэхён вгрызается в губы омеги и берет в руку его аккуратный член, надрачивая в такт своего темпа, отчего Чимин не выдерживает и сломлено стонет, запрокидывая голову назад. Младший кончает первым, пачкая пальцы старшего и свой живот, и, не имея больше никаких сил, продолжает целовать Тэхёна, который нечаянно прокусывает его губу, когда доходит до пика своего наслаждения и валится на омегу, громко дыша и сгребая его в объятия. — Тэхён-а, — шепчет Чимин в грудь старшего, когда они немного выравнивают своё дыхание. — Да? — Какое число? — Что? — Какое сегодня число? Тэхён застывает, вспоминая, что омега раз пятьдесят ему говорил, что его течка должна теперь начинаться восемнадцатого, а значит, лишиться девственности он тоже должен восемнадцатого числа, чтоб удобно подогнать свой цикл, но сегодняшний календарь только-только перевернулся на четырнадцатое. — Черт, прости, я забыл. — Ты идиот, — Чимин обиженно бьет его по плечу и поворачивается к нему спиной. — Знаю, но ты меня и такого любишь, — нагло улыбается Тэхён, находя нос омеги пальцем и слегка ударяя его подушечкой по кончику. — Люблю, — бубнит младший, от чего оказывается крепко прижатым к груди счастливого альфы. Всё так, как и должно быть. Все ссоры, недопонимая, обиды, радости, собственные взлеты и падения — всё это они прошли, чтобы в итоге раствориться в бесконечном счастье на двоих. И что будет дальше с их жизнью — абсолютно всё равно. Они уверены, что пока могут вот так просто нежиться в объятиях, весь мир вокруг отходит в сторонку, чтобы тоже умилиться двум влюбленным людям, которые еще в детстве поклялись ночью на мизинчиках, обещая друг другу всегда оставаться рядом, несмотря ни на что.