Болезнь, сразившая сильнейшего бойца человечества.

Капельки прохладной воды успокаивающе скатываются по оголенному продрогшему телу, и я увлечённо наблюдаю, как они одна за другой разбиваются о холодный пол женской ванной комнаты. Поджала пальцы ног, ступая к деревянной лавке, на которой лежали выданные мне вещи. Натягивая на исхудалые ноги мужские штаны коричневого цвета, удивилась, как приятно обволакивала кожу натуральная ткань. Потуже затянула кожаный военный пояс и не смогла удержаться: завороженно-медленно провела влажными ладонями по выступающим ребрам. Синеватые следы так остро контрастировали с бледной кожей и если бы не напоминали огромных размеров пальцы, моя романтичная натура, возможно, даже восприняла их как что-то красивое. Испугавшись собственных мыслей, одёрнула руки, принимаясь быстро натягивать верхний элемент одеяния. Тщательно распределяя крем по всей длине локонов, мысленно поблагодарила доктора Мариуса за заботу, проявленую даже в отношении моих волос. Не знаю, когда я научилась ценить подобные мелочи, но в моем случае это бесспорно на пользу. В голове неожиданно всплыла красноречивая фраза, ужасно мне подходящая и болезненная, словно удар в солнечное сплетение: "Мы ценим, когда теряем". Да, жизнь, определённо, решила преподать урок глупой беззаботной кукле, и мне стоило невероятных усилий перестать воспринимать это как злую шутку. Но если раньше образом судьбы для меня служил жуткий клоун с рядом больших острых зубов и издевательской ухмылкой на губах, то сейчас это была обычная старая женщина, отдалённо напоминающая мою строгую, однако терпеливую мать. К счастью или к сожалению, угнетению в этот раз не удалось меня поглотить: уединение было недостаточно долгим, так как, дабы избежать столкновения с другими девушками, стоило покинуть душевую. Я не могла противостоять желанию оттянуть неприятный для меня момент нашего представления, поэтому в спешке, собрав вещи, направилась в лабораторную. ***** Просторная столовая корпуса разведки оказалась совсем не такой, как представлялось, и я не могла точно сказать хорошо это или плохо. Вместо ожидаемой тяжелой военной строгости, к которой, кажется, никогда не смогу привыкнуть, увидела самый настоящий пчелиный улей. Совсем молодые юноши и девушки увлечённо перешептывались, и я, как настоящий параноик, не могла не приписывать всю эту активность своей персоне. – Если не будешь дышать, умрешь, – поймав мой растерянно-блуждающий взгляд, усмехнулась сидящая рядом Ханджи. – Своей нервозностью ты привлекаешь ещё больше ненужного внимания, – по-дружески приобняв меня за плече, тихо прошептала она. – Помни, о чем мы говорили, Мари, – требовательно проговорил командор заставившим поёжиться голосом, – старайся вести себя максимально естественно и расслабленно, – повернувшись ко мне, блондин лучезарно улыбнулся, но тело словно окатило пробирающим до костей холодом искусственности. – Да, Мари, тебе не стоит быть такой зажатой, – разбавив наш не совсем приятный диалог обращённой мне теплой, почти отцовской улыбкой, вмешался доктор Мариус. – Ты не можешь вечно отгораживается от всего, заседая у себя или в лаборатории, – укоризненно продолжил старик, уже в который раз повторяя эти слова. – Тебе, как и любому человеку нужно общение, к тому же будет не сложно найти компанию: здесь столько твоих сверстников, – демонстративно повертев головой из стороны в сторону, добавил лекарь. – Не стоит, – раздался грубый мужской голос молчаливого слушателя нашего разговора, – тебе нельзя привязываться к кому-то, особенно к новичкам, – наконец оторвав взгляд от поднимающегося с его чашки пара, брюнет смерил меня совершенно пустым взглядом своих серо-синих глаз, напомнивших мне сейчас грозовое небо. Я, как рыба выброшенная на берег, отчаянно ловила ртом воздух, боролась с пощипываниями в носу, боясь расплакаться прямо здесь, при всех. Я, даже не моргая, ошарашено смотрела на капитана, потресенная его словами до самой глубины души. Как он мог спокойно говорить такое, когда я и подумать боялась? Разве имел право сказать? Так просто, так ужасно, так пренебрежительно, однако так честно. – Леви, – прозвучал справа от меня напряжённый, в какой-то мере даже угрожающий голос командора Смита, но капитан элитного отряда даже не шелохнулся, продолжая сохранять наш зрительный контакт. – Пойдем, Мари, – пытаясь разрядить обстановку, будто подлетел ко мне взволнованный доктор, и я, тяжело выдохнув, опустила взгляд, – нам пора, время обработать твою рану, – взяв за руку, он помог подняться и мягко, но настойчиво, подталкивая в поясницу, повел к выходу. В тот момент не могла думать не о встревоженном Мариусе, что-то говорящем у самого моего уха, не о том, что оказывается меня все ещё очень легко выбить из колеи, не о пытливых многочисленных взглядах юных кадетом, чьи улыбки и веселые возгласы теперь отказывалась понимать.Только о словах, так легко слетевших с чужих губ. ***** – Ну вот и готово, – добродушно улыбнулся старик, закончив обрабатывать только что полученный мною ожог, – в лаборатории нужно быть более внимательной и осторожной, Мари, – упрек снова прозвучал в голосе, и мужчина потуже затянул на поврежденном запястье узел из отдаленно напоминающего бинт материала. Отложив в сторону приятно пахнущую травами мазь, доктор взял с расположенной рядом полки небольшую корзину, – пойдем, поможешь пополнить запасы кашлегона, да и тебе соберём немного пустырника, – открывая дверь, сказал Мариус, и я, практически соскочив с противно скрипящего кресла, проскользнула в коридор, привычно пустующий в это время суток. ***** – Разве время тренировок ещё не окончено? – удивлённо спрашиваю, вглядываясь в площадь, на которой проходили утренние занятия солдат разведкорпуса: на чисто скошенной поляне все ещё упражнялись несколько человек, – совсем скоро должен быть обед. Неустанно бегающие фигуры вдруг синхронно останавливаются, словно подчиняясь приказу, и я узнаю в них членов элитного отряда. Старик не отвечает, игнорируя мой вопрос, кажется не расслышав, но его шаг заметно ускорился. Трухлявая корзина сильно расшатывается в такт ходьбы мужчины, выбрасывая из себя ненадёжно лежащие горой пучки лекарственной травы. Шустро собираю и путаясь в подоле длинного платья, едва поспеваю за не на шутку разгневанным доктором. – Леви! – громко выкрикивает, ударив по непрочной деревянной калитке так, что та пошла ходуном. Несколько слишком коротких мгновений, и из конюшни показывается растрёпанный, очевидно раздраженный нашим неожиданным визитом мужчина. Капитан решительно-размашистым шагом направляется к нам, на ходу вытирая мокрым полотенцем покрытую испаринами шею. – Да? – безучастно произносит брюнет и смеревает нас взглядом, от которого отвожу взгляд, как запуганная лань. Седые волосы, подчиняясь дуновению ветра, спадают на лоб, мужчина шумно выдыхает. Покрытие мозолями сморщенные пальцы сильнее сжимаются на неровной поверхности ограждения, и я обеспокоенно вглядываюсь в осунувшееся лицо. – Доктор Мариус, с вами все в порядке? – робко спрашиваю, невесомо касаясь напряженного плеча. – Помолчи, Мари, – резко, с несвойственной ему агрессией бросает старик. Я испуганно одергиваю руку, сильнее прижимаю к себе зелёные пучки и, уткнувшись в них носом, втягиваю дурманящий запах неизвестного мне растения.– Мы же разговаривали с вами об этом, – слова, обращённые не ко мне, звучат ещё жестче. У них явно большие разногласия, вмешиваться в которые мне не стоит. – Она сама боится вам говорить, но её состояние не позволяет таких нагрузок: продолжительные головные боли... – Головные боли не причина для отстранения от тренировок, – грубо обрывает Мариуса капитан элитного отряда, – Рал не кисейная барышня, – острое ощущение тяжести заставляет поднять голову, и я встречаюсь с более чем красноречивым взглядом темно-синих глаз. – С такими суждениями вы сами же угробите своих подчинённых, – лекарь презрительно скривил тонкие губы, практически шипя. – Именно мои повышенные требования – причина, по которой они все ещё живы, – сухо отвечает Леви и, развернувшись, поспешно уходит к своему отряду, больше не обращая внимания на продолжающего возникать оппонента. ***** – Добрый вечер, доктор Мариус, Мари, – предварительно постучавшись, в медпункт вошел главнокомандующий разведки, – ваша подопечная должна была предупредить вас, – посмотрев в мою сторону, мужчина игриво улыбнулся, немного сдвинув густые брови, его действия, несомненно, заставили почувствовать необыкновенную неловкость. Доктор один из немногих посвященных в мою тайну: смысла играть при нем в теплые родственные отношения не было. – Я украду её у вас на сегодняшний вечер, – правильно истолковав мою заминку, блондин сам озвучил причину визита. – Конечно, Эрвин, я здесь и сам справлюсь, – окинув меня задумчивым взглядом, ответил лекарь, – но, Мари, не забудь пожалуйста зайти ко мне завтра, перед обедом, – добавил он уже мне в спину. Солнце медленно садилось, раскрашивая небеса в самую настоящую, что не есть сказочную палитру. Тонкие, изящные крылышка бабочек нежно порхали над полевыми цветами, между тепло-зеленой травой заметила искусно прячующуюся представительницу хладнокровных. Все вокруг излучало чарующуе умиротворение, только эти волны спокойствия обходили меня стороной, напуганные грозной тенью идущего рядом человека. – Тебе идёт белый цвет, – первое что произносит командор, прервав затянувшееся неловкое молчание. – Спасибо, – медленно выговариваю, пытаясь скрыть свое недоверчиво-удивленное отношение, но все равно невольно поджимаю губы от неприятного осадка. Руки словно сами скрещиваются на груди в то ли защитном, то ли отгораживающем жесте, который умело скрываю, изображая попытку согреться. Было до жути обидно слышать подобные выражения, я, как загнанный, напуганный, беззащитный маленький звёрек, предпочитала реагировать на всё отрицательно, видеть и слышать во всем исключительно плохое. Так было проще. Военная куртка с эмблемой крыльев обременяющим камнем ложится на плечи, и я поднимаю взгляд на её обладателя, намереваясь чисто из воспитанности снова поблагодарить, но отвлекаюсь на внезапно возникшие фигуры солдат элитного отряда во главе с их лидером. – Как идут дела в лаборатории? – нарочито громко интересуется Смит, расположив массивную руку где-то в районе моих лопаток. – Ханджи каждый день носит тебе доклады, – кокетливо отвечаю, превращая плещуюся из меня иронию в лёгкую задорность. Реакцией на мою тонкую колкость послужил хриплый, приглушённый смех мужчины, умышленно привлекающего больше любопытства случайных свидетелей нашей вечерней прогулки. Эрвин Смит отлично справлялся с ролью моего старшего брата, тогда как я любой раз ходила по лезвию ножа. Едва избавившись от чужих дотошных пар глаз, я увеличила расстояние между нами и наконец смогла спокойно вдохнуть. Взяла себя в руки и, движимая стремлением спешно закончить диалог, важно заметила, – командор Эрвин, можем мы перейти к значащей части нашего разговора? Серьезно сцепив руки за спиной, главнокомандующий гордо приподняв голову, отрешённо смотря куда-то в глубину старого леса. Остановившись, он достаточно долгое время хранил молчание, о чём-то раздумывая. – Завтра капитан Леви и ещё несколько моих солдат отправляются в соседний город, – в продолжительной тишине внезапно разнёсся сиплый голос, и мерзлые мурашки противно пробежались по позвоночнику, – ты отправишься вместе с ними, – размерено продолжил командор не нуждающимся в ответе, а если быть точнее – не терпящим отказа, тоном.