Болезнь, сразившая сильнейшего бойца человечества.

В поселение мы прибыли, когда солнце восседало уже довольно высоко. Дорога от штаба к городку составляла от силы три часа, но для меня, едва державшейся в седле, она оказалась почти в полтора раза длиннее. Благо, мудрый командор разведки учел и эту деталь, в рассуждении чего было принято решение отправится в путь немного раньше намеченного. Дабы успеть вернуться к ночи, наша группа покинула корпус с самым восходом. Остановившись возле громадной деревянной брамы, неумело соскочила с молодой, кажется, совсем не уставшей лошадки. Как только грубые подошвы моей обуви наконец коснулись земли, ощутила неприятную тупую боль в пояснице и костях таза. Глубоко увлеченная рассматриванием местных пейзажей, не замечала какими усилиями моему, непривыкшему к подобным нагрузкам организму давалось путешествие верхом. – Помнишь наставления, Мари?– перебывавшая в предвкушении женщина вмиг посерьезнела, обращаясь ко мне. – Буть всегда рядом со мной или капитаном Леви, далеко не отходи, не исчезай из поля зрения, пытайся избежать любых ненужных контактов с местным населением, говори самый минимум, вместо тебя это делать будем мы, – убедившись, что прибывшие с нами молодые кадеты не слышат ее слов, продолжила Ханджи. – Да, я все помню, майор, – устало отмахнулась, продолжая все так же мягко поглаживать роскошную гриву, на удивление, спокойного животного. – Как её зовут? – поглощенная созерцанием мощного зверя, даже не удостоила собеседницу взглядом и поинтересовалась. – Мавиле, – грубо внедрился в диалог глава элитного отряда. Мужской голос звучал уже знакомо холодно и, как всегда, совсем безучастно, но когда тот забирал у меня поводья, что-то странное мелькнуло в самой глубине синей пучины его глаз. – Эти меры необходимы, в первую очередь, мы беспокоимся о твоей безопасности, Мари, – ученая в бывалом жесте положила свою руку мне на плечо, и мы направились в сторону гудящего жизнью селения. Представшая перед мной картина заставила вспомнить кадры из старых фильмов о ковбоях. Узкие улочки, по бокам обставленные похожими, однотипными деревянными сооружениями, неподдельная, витающая буквально в каждом дюйме воздуха атмосфера древности. Только вместо засушливых земель был мягкий умеренный климат и множество людей на смену подхваченому потоком ветра перекати-полю. Мы, совершенно не спеша, прогуливались по переполненным центральным переулкам, и я, как самая настоящая губка, поглощала все представленное моему цепкому взору, любую мелочь. Милая старушка всего в нескольких метрах от меня продавала очень аппетитно выглядевшие яблоки. Молодая женщина, тепло улыбаясь, потрепала идущего рядом маленького мальчика по кудрявой копне темных волос. Тот, счастливо рассмеявшись, побежал к кучке детей, что, проворно маневрируя, бегали между густых рядов из взрослых. С расположившегося неподалеку домика доносился сладкий-сладкий запах, наверняка, невероятно вкусной выпечки, а напротив юноша, почти ангельской наружности, исполнял незамысловатую композицию на гитаре. Души, жившие в своих собственных вселенных. Множество разных миров, что иногда, стирая невидимые границы, пересекаются. – Здесь не так и страшно, да? – поймав мой задумчиво-блуждающий взгляд, спросила ученая. – Живее чем в пределах разведкорпуса, – замешкавшись, я неуверенно опустила голову и, поразмыслив, максимально сдержанно ответила. – Здесь я не могу с тобой согласиться, – легкая незлая насмешка звучала в звонком голосе, – ты просто всецело избегаешь участия в жизни штаба, – неподдельная доброжелательность на взрослом лице отдавалась гулким, тяжелым ощущением где-то глубоко внутри. Верность слов была неоспорима. Узкий, навязанный мне круг общения ограничивался всего несколькими членами верхушки разведки. Я целенаправленно отгораживалась от любых контактов с людьми, при этом искренне не понимала почему. Последний месяц все время проводила в медпункте либо лаборатории, в надежде принести пользу. В свободные минуты запиралась в комнате и греховно отдавалась любимому занятию – самокопанию. – Командор Эрвин мне так ничего и не объяснил, с какой целью мы прибыли сюда? – в попытке увести разговор в другое русло, поинтересовалась так, словно не слышала последней реплики Зое. – Я не знаю, какие мысли крутятся у тебя в голове, могу только предпологать, но то что мне не известно, в каком именно болоте ты находишься, не меняет того, что ты тонешь, – внимательно, будто выискивая что-то очень важное, Ханджи долго вглядывалась в мое лицо. – Капитан Леви приказал передать, что он отправился выполнять порученое ему задание, – силясь скрыть сбитое от бегу дыхание, в наш напряжённый разговор вмешался солдат, за что я была безумно благодарна. – Может ты все же просветишь меня? – повторила я, стоило солдату отойти на приличное расстояние. – Кадеты отправились с нами, дабы пополнить немного запасы провианта, – кивнув в сторону девушки, покупающей хлеб неподалеку, сказала ученая. – Я, взяв часть денег с вырученых за твоё колье, собираюсь купить у знакомого врача некоторое оборудование, – принялась объяснять, на ходу копаясь в своей сумке. – Леви занят делами, связанными с твоими документами, подробности мне, к сожалению, неизвестны, – женщина протянула мне мешочек с монетами, который я успешно уронила, по непонятной причине взбудоражена услышанным. – Эти деньги выделили тебе на новую одежду, твоя, чтобы носить здесь, совсем не годится, – темноволосая быстро подобрала упавшую плотную ткань и уложила мне в ладонь. – Я отведу тебя к хорошей, знающей швее, а пока ты будешь что-то подбирать, делать мерки, заберу приборы, – пояснила исследователь, явно воодушевленная своим скорым приобретением. Слова возражения застряли в горле, когда меня под локоть повели по переполненной площади. Не хотела доставлять лишних хлопот, но чувствувала, что перечить не стоит. Неприметный небольшой домик, порог которого мне пришлось перешагнуть, жался в самом конце длинного бульвара. Немолодая, открывшая нам дверь женщина приветливо улыбнулась, увидев представших перед ней гостей, и, стряхнув с фартука невидимую пыль, пропустила нас вперёд. ***** – Прости, – поспешила извиниться миссис Пейн, наконец заметив моё, вызванное её неприлично изучающим взглядом смущение, – просто я все ещё очень удивлена: вы совершенно непохожи, невероятно разные, –она отстранилась, но изумленные глаза, которые та не спускала с меня, заставляли ощущать жуткую неловкость. – Ладно, стрелка часов уже близится к двум – мне пора, – осторожно поднимаясь от гостеприимно накрытого стола, сказала Ханджи. – Да-да, – согласилась седовласая и шустро подорвалась с места, дабы вежливо проводить любимого посетителя. – Отправляйся по делам и не переживай о Мари, мы выпьем ещё чашечку чая, что-то подберем из одежды, немного посплетничаем, –игриво мне подмигнул, заверила Хильда. Потрясенная уверенным заявлением, испуганно расширяю глаза, в безмолвном жесте отчаянно взываю Зое о помощи. Та твердо кивает и, шепнув хозяйке дома что-то на ухо, уводит в соседнию комнату. Не знаю, что наговорила ученая, но это, определённо, имело результат. За все время длительного робочего процесса из уст, как я успела заметить, обычно непомерно болтливой женщины слетали вопросы лишь непосредственно связаные с подготовлением одежды. Правда, жалостливые взгляды во время чаепития наталкивали на различные странные мысли. Насыщенный событиями день медленно подходил к своему логическому завершению. Пока солнце опускалось за горизонт, я бесцельно просиживала время на террасе у тётушки, отрешенно вглядываясь в даль. Ночь грозными, темными тучами оседала на небе, а ни Ханджи, ни капитан Леви, ни солдаты не спешили появлятся. Только внезапно возникнувшая тревога начала плотно заседать на сердце. Обернувшись на громкий звук, насторожено вглядываюсь в скрытый тенью силуэт. Растерянно молчу, испуганно задержав дыхание, пока из закоулка не показалась маленькая девочка. Короткие, небрежно остриженные, покрытые слоем пыли светлые волосы, местами испачканное худое лицо с недетскими синяками под глазами. Потрепанная, ободранная одежда висела, словно большой старый мешок. – Что ты здесь делаешь так поздно одна? – неловко переминаясь с ноги на ногу, осторожно спрашиваю первое, что пришло в голову и малышка смелеет: подходит, изумленно-изучающе разглядывая. Я невольно шыплю сквозь зубы, когда та не слишком бережливо потянула один из моих небрежно разбросанных локонов. Голубые глаза шокировано и испуганно поднимаются к моему лицу, но не заметив каких либо агрессивных действий, она спокойно выдыхает. – Ты принцесса? – спустя несколько бесконечно длинных минут неожиданно разносится тоненький детский голосок. – Нет, – раздумываю, кажется, чрезмерно долго, а сам ответ звучит словно признание в чем-то ужасном. Путаные несуразные фразы превратились в самый настоящий, хотя и наполненный горечью диалог. Мне снова и снова приходилось наглядно видеть две стороны одной монеты. Видеть то, что пряталось при свете дня и выходило с первыми лучами месяца. Тот контраст, на котором, по сути, был построен мир. И пока душа отчаянно желала помочь несчастному, беззащитному существу, руки сами потянулись к дорогостоящей серьге. Возможно, если бы я знала, к чему приведет этот недальновидный поступок, сделала иначе. Как говорится, благими намерениями выложила дорогу в ад.