Болезнь, сразившая сильнейшего бойца человечества.

Настойчивые солнечные лучи, пробиваясь сквозь плотную ткань занавесок, режут глаза. Протяжный тихий стон непроизвольно срывается с губ, когда я, пытаясь избежать нежеланного тепла, перекатываюсь набок. Разломленные долгим сном мышци приятно тянут, однако гулкие ритмичные удары в районе виска быстро затмевают радость от движений. Дыхание в миг становится неровным, и, пока я полностью сосредотачиваюсь на вдохах, томная дремота покидает меня вместе со спокойствием. Невероятно тяжёлые веки чудным образом резко открываются, а встревоженный взгляд принимается лихорадочно бегать по комнате. Приподнимаюсь на локте, беспечно игнорируя опасное дрожание руки, и насторожено осматриваю помещение в надежде обнаружить знакомую фигуру. – Капитан Леви, – громко восклицаю, уповая услышать ровный, привычно флегматичный голос. В горле стает ком, когда гнусное молчание становиться моим ответом, я шумно втягиваю воздух, силясь унять грядущую панику, и все же жалобно протягиваю: – Миссис? Голые ступни касаются холодного пола, прежде чем успеваю подумать, взвесить наспех принятое решение. Пальцы ног напряжённо сжимаются, желая спрятаться, избежать контакта с половицами, температура которых так контрастировала с ласковыми объятиями одеяла. Тонкие пальцы сжимают простыни до онемения, тем временем, как я пытаюсь собраться с силами, дабы подняться на ноги. Колени дрожат не в состоянии выдерживать тонкий стан, но я вовремя нахожу опору. Ухватившись за стоящий рядом с кроватью стул, замираю, пока картинка перед глазами не принимает чёткие очертания. Только когда головокружение сбавляет обороты, а тошнота уходит, решаюсь разжать руки, намертво вцепившиеся в дубовую спинку. За обманчиво уверенным первый шагом следует второй, третий, пока ноги предательски не подкашиваются, и острые колени не встречаться с полом. Взрываясь где-то в самой глубине мозга, боль мощной волной проходиться по всему телу, буквально вырывает из груди громкий мучительный стон, что рассекает тишину вместе со скрипом открывающейся двери. Последнне, что всплывает в памяти – теплые сильные руки, подхватившие безвольное тело, надёжные объятия, доверившись которым, ускользнула в тьму. ***** – Простите, – сипло произношу, как только дверь за лекаршей закрывается. Мужчина молчит, игнорируя мои слова, будто не услышал, пропустил мимо ушей тихие, робкие извинения. И только долгий пронизующий взгляд, перед которым чувствовала себя обнаженной, совершенно беззащитной говорил об обратном.   – Тебе нечего бояться, – уверенно заявляет солдат, и я испуганно вздрагиваю от неожиданности, от непривычно хриплого глубокого голоса, который звенел металом, от напряжения, что пленило каждый дюйм воздуха, каждую мышцу мужского тела.   Словно охотник, что боится спугнуть загнанное в угол животное, он нарочито медленно преодолел разделяющие нас несколько жалких метров. Плавно опустился в кресло, где проводил долгие осеннии ночи, охраняя мой сон, и, устремив задумчивый взгляд на ритмично двигающиеся языки пламени, глухо произнес: – Здесь ты в безопасности.   – Со мной ты в безопасности, – едва слышно добавил Леви, переведя на меня взгляд, в котором, как будто отражался дикий танец, пылающий в камине. Шумно выдыхаю, смущаясь интимности происходящего между нами и, дав чувствам взять верх над разумом, тянусь дрожащей рукой к большой сильной ладони, что обещала мне тепло. Тонкая кисть осторожно опускается на крепко сжатый кулак, и я невольно вздрагиваю от контраста своей безжизненно холодной кожы и его – разгоряченной. Прикрываю глаза, желая избежать встречи с бездонный океаном, ледяная корка которого пошла трещинами, осколками сыпалась мне под ноги, и проникновенно шепчу, стараясь вложить в одно короткое слово все свои чувства: – Спасибо. ***** Воск тихо жалобно стонал, медленно плавясь под кокетливо трепещущей танцовщицей. Его правидные слезы скатывались одна за другой, застывали, образуя причудливые фигуры, следы роковой греховной страсти, сгорая в которой, не мог остановиться, отдавался полностью, несмотря на смерть, что следовала за мимолётный связью. Я прислушивалась к его слабому трещанию, чужому равномерному дыханию, к томным звукам, что дарили такое желанное спокойствие. Волшебный свет, породившийся в этом чувственном танго, ласково обволакивал комнату. Казалось вокруг меня образовался магический кокон, внутрь которого не проходили никакие кошмары, а воспоминания с картинками страшных марев мерно развеивались. И было совершено не важно, что творится за деревянными стенами, там, куда не попадало дивное тепло. Я лежала в удобной теплой постели, увлеченно рассматривала расслабленное мужское лицо и наслаждалась безмятежностю момента. Словно околдованная, не могла отвести взгляда от высеченого из мрамора лица. Внимательно изучала резкие черты, выглядившие в игре бликов ещё острее, еще хищние. Только почему-то привычные чувство страха, ощущение морозных мурашек, которые так любили бегать по моему телу, не просыпались. Я все больше склонялась к мысли, что рядом со мной лежала греческая статуя, уподоблена к человеку естественными морщинами, огромными темными синяками под глазами и вселенской усталостью, что читалась на идеальном лице.   Ногти больно врезаются в кожу ладоней, когда, поддавшись неожиданному, необъяснимому порыву, осторожно придвигаюсь к спящему. Сердце бешено стучит, словно пытается сбежать из клетки, которой служили мои ребра, и я всерьез начинаю бояться потревожить мирный сон мужчины, под крылом которого пыталась укрыться.