Ветер в проводах

«Трясясь в прокуренном вагоне»(с) Первый раз Максим увидел его в электричке. Стояло холодное утро — такое, по-осеннему зябкое, когда вроде и солнечно, но уже начинают мерзнуть руки, а под куртку поддувает ветер. Странно, что он вообще потащился на пары — он и в теплые-то дни иногда оставался в общаге. Максим ежился, вжимал голову в плечи и сквозь облачко пара изо рта смотрел на пути в ожидании поезда. Подошла электричка, и толпа людей мигом устремилась внутрь. В вагоне места быстро занимали пенсионеры, которые отправились куда-то с утра пораньше. Максим прошел по салону в поиске свободного места и с досады толкнул человека, стоящего у него на проходе. Тот отошел в сторону и быстро произнес:  — Извините. Максим хмыкнул в ответ и занял одно из двух единственных свободных сидений рядом. Он ожидал, что рядом сядет рыжий парень в пальто — тот, которого он толкнул, — но он продолжил стоять. Электричка тронулась, и парень схватился за поручень сидения, на секунду потеряв равновесие. Растяпа какой-то. Словно услышав мысли Максима, парень посмотрел на него и растерянно улыбнулся. Макс отвернулся и прислонился головой к мутному оконному стеклу, подрагивающему от движения. Он задремал и проснулся уже на конечной. В следующий раз он выбрался в университет только в конце недели. Хотя — какой это был университет. Так, сомнительная шарага. Из всех плюсов только несколько бюджетных мест и общежитие в пригороде. Половину первого курса он провеселился, вторую — проработал, где придется. С работой официантом у него не заладилось, весельчаков к концу года отчислили и выселили из общежития, и ко второму курсу он остался и без приятелей, и без работы, зато с парой хвостов по учебе. Если честно, он и специальность-то свою толком назвать не мог — что-то, связанное с социологией или управлением. Ни то, ни другое ему вообще не сдалось, но возвращаться домой к родителям жутко не хотелось. Только это и заставляло его бороться с хандрой и хотя бы иногда выбираться на пары. Максим заметил знакомую фигуру еще на платформе. Точнее, так: он обратил внимание на человека, который внимательно читал рекламный флаер. Красно-белые бумажки валялись на потрескавшемся асфальте платформы вместе с опавшими листьями — мало кому была интересная распродажа ивановского текстиля. Ну, кроме этого парня, похоже. Макс осмотрел его со спины. Он был высоким, из-за своего пальто так особенно, и худощавым — тоже из-за пальто, которое было ему велико. А еще у него были самые забавные волосы, какие Максим видел. Мало того, что рыжие, так еще и смешно завивающиеся, как хохолок. На вид он был старше Максима — возможно, старшекурсник или уже выпускник. Про себя Макс решил, что, даже если вылетит из универа до последнего курса, то никогда не станет читать дурацкие флаеры на платформах. Никогда. Обычно Макс билет не покупал. Турникетов на платформе не было, а шансы нарваться на контролеров были небольшие. В этот раз ему не повезло: в вагон зашли с проверкой. Максим привычно показал студенческий и собрался было оплатить только половину стоимости, но недовольная женщина-контролер сказала:  — Целиком оплачиваем.  — Чего?  — Чего слышали, молодой человек. Проезд полностью оплачиваем, и не надо мне тут вашим студенческим тыкать. Взяли привычку задаром кататься! Максим не успел ответить, когда через пару сидений от него раздался голос:  — Давайте я оплачу. Сколько надо? Максим оглянулся: это был тот самый тип в пальто. Он быстро пересел на его сидение, достал из кармана мелочь и сосредоточенно пересчитал монеты. Он оплатил проезд, и контролеры ушли. Парень сочувствующе посмотрел на Макса. Он спросил, не убирая кошелька:  — У тебя деньги-то вообще есть? Можно было подумать, он ему деньги собрался давать. Максим огрызнулся:  — А тебе какое дело? Наверное, следовало его поблагодарить, но от этого участливого взгляда хотелось или сквозь землю провалиться, или вообще в нос заехать. К счастью, электричка остановилась у какой-то платформы, и Макс быстро выскочил из вагона и зашел в другой, подальше от этого чудилы и его сострадания. После этой поездки Максим стал не только на всякий случай оглядываться на платформе, если выбирался в универ, — он наконец-то позвонил по поводу работы для студентов. Объявление уже давно висело в холле их общежития. Работу промоутером нельзя было назвать работой мечты, но он все-таки согласился. Родители высылали ему не так уж и много, и лишние деньги ему бы не помешали. А кроме того, его действительно задело предложение помощи от постороннего человека. Можно подумать, он сам о себе не может позаботиться и за билет заплатить. Да, он круглый год ходит в одних и тех же джинсах, а его толстовка на вид почти серая, но ведь и дураку ясно, что это такой оттенок. А то, что он худой и невысокий, совсем не означает, что он недоедает или что-то такое. Просто готовить лень, и аппетита нет, и вообще, пусть нахер идут те, кто о благополучии людей по их внешнему виду судит. Макс стоял на аллее, ведущей от платформы, и раздавал календарики с расписанием поездов и рекламой компьютерного центра. Через наушники он не сразу услышал, что его зовут. Он вынул их из ушей и в толпе людей, вышедших с электрички, увидел знакомую фигуру.  — Привет! Максим стиснул зубы и полез в карман за на всякий случай отложенной там соткой. Как ни крути, а за проезд он так и остался должен. Не глядя в глаза своему непрошеному помощнику, он протянул ему смятую бумажку. Парень уставился на нее в полном недоумении.  — Это что?  — За проезд. До парня, кажется, не сразу дошло, про какой проезд он говорит. Он поморгал и махнул рукой.  — Не придумывай. Ты ничего мне не должен. Максим пожал плечами и убрал деньги в карман. Ему же лучше, пригодятся. Он ожидал, что парень наконец-то уйдет, но тот все стоял рядом и рассматривал его с интересом и чем-то вроде того самого тошнотворного участия.  — Ты что-то еще хотел? Парень кивнул.  — На самом деле, да. Тут… такое дело, мне надо коробки с посылками погрузить. Договорился с ребятами, но что-то они на связь не выходят.  — А я здесь причем? Парень беспомощно помял в руках взятый у Макса календарик  — Не поможешь? За оплату, конечно. А то один я вряд ли успею за сегодня. Я, если честно, не знаю, кого сейчас просить и где искать. Разве что грузчиков вызвать. Чтобы он от него отстал, Максим согласился. В конце концов, это было чем-то вроде услуги за услугу, возможностью отработать стоимость гребаного билета. Денис (так звали парня) оставил ему свой адрес, и ближе к вечеру Макс позвонил в домофон старого двухэтажного дома минутах в десяти ходьбы от его общежития.  — Привет, проходи! — Денис открыл дверь и махнул рукой внутрь квартиры, — Можешь не разуваться. Вот, их надо будет погрузить в такси. В просторной комнате у пустой стены стояло штук десять картонных коробок, обклеенных скотчем. Они выглядели не слишком большими, да и по весу показались Максу нетяжелыми, но задавать вопросы он не стал. Хотелось поскорее все погрузить и уйти. Денис спросил:  — Чай будешь? Максим кивнул прежде, чем подумал, на что соглашается. Видимо, его организм сделал выбор за него самого: он продрог, пока раздавал календарики на улице. Подъехало такси; за три ходки они вдвоем отнесли вниз и погрузили все коробки. Про себя Макс снова удивился тому, что Денису потребовалась его помощь. Ну, потратил бы он минут на десять больше — таксист выглядел адекватным и вряд ли бы взял за это деньги. Максим решил об этом не задумываться. Такси уехало, и он собрался уйти, но Денис напомнил про чай.  — Еще не остыл, вроде бы. Но могу подогреть! Максим покачал головой и быстро допивал чай из белой икеевской кружки, оглядывая полупустую комнату с ровными, бежевыми стенами. Тут было немного мебели, да и кухню с ванной он увидел лишь мельком, но все равно ощутил незнакомую ему атмосферу не достатка, а… благополучия. Не то чтобы он сам был неблагополучным. Он был накормлен, напоен, одет и обут, не нарушал закон  — программа минимум для многих семей в его случае была выполнена, а ведь у некоторых не было и ее. Так что жаловаться ему не приходилось, только вот иногда внутри все же свербило от недостатка чего-то большего, теплого и доброго. Свербило редко. Только когда он сталкивался с этим в реальности, вот как сейчас.  — Забыл, у меня же печенье есть! Вот. Денис зашел в комнату с кухни и поставил на журнальный столик перед Максимом тарелку с горкой печенья в шоколадной глазури. Задумавшись на несколько секунд, он подошел к шкафу, открыл его и стал что-то там выискивать.  — Слушай, у меня есть куртка, она мне мала… Не примеришь? Если подойдет, забирай себе! Денис повернулся к нему, с улыбкой показывая почти новую парку. Максим поставил кружку на столик. До него, наконец, дошло, в чем было дело.  — Ты что тут устроил? Денис недоуменно посмотрел на него, потом на куртку. Максим поднялся на ноги.  — Ты, блять, что, благотворительностью занимаешься? Нахуй мне это не надо, понял? И куртку свою в жопу себе засунь. Максим прошел мимо удивленного Дениса в коридор и вышел из его квартиры, громко хлопнув дверью. Позже вечером, когда он пытался заснуть на скрипучей кровати в своей комнате в общежитии, ему пришло смс. «Ваш баланс пополнен на 500 р» Максим повернулся на бок и закрыл голову подушкой, чтобы не слышать доносящееся из коридора заунывное пение под гитару, и пробормотал: — Тупица. В последующие дни он старательно избегал Дениса — то есть на всякий случай держался подальше от высоких людей в пальто, в электричке тут же вдевал наушники в уши и закрывал глаза. Иметь дело с чужой назойливостью не хотелось, но Максим был уверен, что ее больше не будет: в последний раз у Дениса был такой взгляд, словно Макс у него на глазах разбил его новый смартфон. Только вот из-за оставшихся чужих денег на счете он невольно чувствовал себя должником. Он так и не понял, что это было. Ну вот какие у Дениса могли быть мотивы? Хотел подружиться? Или, еще лучше, клеился к нему? Но даже если представить, что к Максу кто-то захотел бы клеиться, ничего такого в поведении Дениса он не заметил — только долбаное участие. Черт, да лучше бы он к нему клеился, честное слово. Оставалось лишь думать, что он — член какого-нибудь культа, который пытался заманить в свои сети новых последователей. Да. Скорее всего, так и было. Спустя неделю Максим возвращался в общежитие из города, где встречался с уже отчисленными приятелями по универу. Было поздно, в вагоне было мало людей, и Максим привычно дремал, натянув на голову капюшон и прислонившись к оконному стеклу. Из-за разрядившегося телефона музыку было не послушать, и сквозь сон до него донесся разговор с другого конца вагона.  — Не интересуетесь?  — Нет, спасибо, я... В смысле, я уважаю чужой выбор, но сам не интересуюсь.  — А вы попробуйте поинтересоваться. Встречи проходят каждую неделю, в старом доме культуры.  — Спасибо, я…  — Понимаете, иногда нужно дать Богу шанс войти в вашу жизнь. На этом моменте Максим открыл глаза. Он бы подумал, что ему приснилось, но нет — через несколько сидений от него какой-то белобрысый сектант и правда затирал какую-то чушь о вере и не кому-нибудь, а Денису. Это было действительно смешно, ведь Макс почти поверил в то, что Денис и сам настоящий сектант. Однако, судя по тому, как он сидел и внимательно слушал весь этот бред, он был не сектантом, а придурком. Макс молча следил за разговором. Ему было действительно интересно, к чему это все приведет. А вело все к тому, что Денис все-таки отправится на собрание этих свидетелей неведомой хрени: ему уже вручили буклет и собирались вручить какую-то книжку. Максим вздохнул и поднялся с места.  — … И вы можете делать пожертвования в любом размере, — на этом моменте сектант осекся и посмотрел на подошедшего Максима.  — Максим! Денис явно ему обрадовался. Ага, еще бы. Слишком вежливый, чтобы самому послать кого надо, да? Максим бухнулся на сидение рядом и вытянул перед собой ноги в старых кроссовках. Сектант снова перевел взгляд на Дениса.  — Так вот, о пожертвованиях. Смотрите, у нас… Максим громко шмыгнул носом и пристально посмотрел на светловолосого мужчину. Тот спросил:  — Чем могу помочь?  — Съеби. Денис тут же возмутился:  — Максим! Вы извините его, он… Но Максим его перебил:  — Давай, давай, уебывай. Мужчина медленно поднялся с места, смерил Максима презрительным взглядом и елейным голосом сказал Денису: «Вся информация в буклете». Он вышел из вагона, и Денис укоризненно посмотрел на Максима; он все еще держал в руках врученную ему брошюру. Максим посмотрел в окно и буркнул:  — Не за что.  — Что? В смысле? А! Спасибо, но это было очень грубо. Они помолчали, и какое-то время слышно было только стук колес и стук заклинившей двери в тамбур. Максим не знал, что сказать. Может, надо было поблагодарить за деньги или извиниться за то, что в прошлый раз ушел, нахамив?.. В итоге он выпалил:  — Нахрена ты мне деньги на телефон перевел? Как мне их теперь снять? Денис сильнее сжал глянцевую брошюру тонкими пальцами и удивленно на него посмотрел. От его взгляда у Макса возникло странное ощущение: такое, словно он пнул щенка. Из-за этого хотелось задеть его снова или же пнуть того, кто его задел — то есть себя самого. Максим покачал головой и сказал:  — Ладно... Спасибо. Мог бы и меньше закинуть, я столько и не заработал.  — Да все в порядке! — Денис сказал это так быстро, что становилось ясно: он сам понимает, что переплатил. Он продолжал поглядывать на Макса, и Макс понял, что обречен разговаривать с ним до самой остановки.  — С учебы едешь? Максим неопределенно пожал плечами и посмотрел в окно.  — Можно и так сказать.  — Я думал, может, с работы. Раздавал листовки в городе или что-то такое. Максим промолчал. Говорить о такой работе не очень-то хотелось, но Денис оживленно завозился на сидении и сказал:  — Нам вот тоже нужен промоутер. Нужно на выходных хотя бы пару часов у торгового центра раздавать флаеры нашего лагеря. Макс следил за линиями проводов за окном, которые пересекались друг с другом в свете железнодорожных фонарей. В них было что-то гипнотизирующее. Не отрывая от них взгляда, он спросил:  — Сейчас осень. Какой лагерь? Денис охотно ответил:  — Он языковой, работает круглый год. Мне поручили найти человека, и я сейчас вспомнил, что ты этим как раз и занимаешься. По оплате можно договориться, как удобнее. Максим задумался. Мысль о пятистах рублях на счете натолкнула его на другую мысль — о том, что это деньги неплохо было бы отработать, как минимум, хоть раз выйдя на эту работу. Стоило согласиться хотя бы для того, чтобы Денис не нанял на нее кого-нибудь вроде сектанта, который сейчас наверняка проповедовал в соседнем вагоне. Максим знал Дениса всего ничего, но был уверен, что он вполне на такое способен.  — Я не против. Только, — Максим поморщился, — только давай без всей этой помощи с твоей стороны, окей? Денис быстро закивал.  — Да, да, конечно. Я понял. Извини, я не хотел обидеть, я… «Хотел помочь» прозвучало совсем тихо, и Максим сделал вид, что этих слов он не расслышал. Они подъехали к станции, и на выходе из вагона Максим сказал:  — Ты тогда мне позвони насчет всего: во сколько, куда приходить, все это.  — Конечно! Обязательно позвоню. Спасибо! Денис радовался так, словно только что заполучил редкого специалиста в собственную фирму. Максима хватило только на кивок головы в ответ. Он развернулся и поплелся к общежитию по еле освещенной, похожей на туннель улице.