Ветер в проводах

«Открой мне дверь, и я войду И принесу с собою осень» (с) Максим пришел за флаерами в пятницу. Языковой лагерь, в котором работал Денис, находился в корпусе старого детского сада. Невысокое здание из темно-красного кирпича почти полностью скрывали начавшие желтеть дубы. Несколько детей копошились в опавшей листве — искали в ней желуди и потом с визгом бросали их друг в друга. Максим, скривившись, обошел верещащих детей и их родителей и прошмыгнул внутрь, пока дверь на магнитном замке была приоткрыта. В светлом холле с веселым принтом на стенах никого не было. Максим посмотрел на пустой ресепшен с вазочкой леденцов на стойке, на закрытые двери дальше по коридору и уже потянулся в карман за мобильным, когда дверь одного из кабинетов открылась, и оттуда выглянул Денис. Увидев Максима, он радостно улыбнулся.  — Привет! Проходи. Только бахилы надень, пожалуйста. Максим натянул на ноги бахилы из корзины у ресепшена и прошел следом за Денисом в комнату, которая была чем-то вроде учительской и подсобки одновременно: в углу стояли коробки, похожие на те, которые они грузили в такси, на одном из столов теснились два принтера и стопка каких-то документов, на полках стояли наборы обучающих игр, а в углу лежало несколько свернутых ковриков для йоги. Денис подошел ко второму столу — с кружками и чайником.  — Чай будешь? А, погоди! У нас же теперь кофемашина есть. Максим тут же ответил:  — Кофе. Денис кивнул. Он как-то слишком долго крутился рядом с кофемашиной и, наконец, со словами: «Извини, я сейчас!» полез в картонную коробку за инструкцией. Макс понял, в чем дело. — Ты ей пользоваться не умеешь, что ли? Денис покраснел и выронил инструкцию, вместе с ней опрокинув со стола несколько пластмассовых стаканчиков.  — Так, отойди, — Максим поднялся со стула и легко оттолкнул Дениса в сторону. — Эта штука снимается вот так, видишь? Надо не вниз дергать, а вбок. Тут же выемка есть для этого. И мне без молока. Денис кивнул.  — Понятно. Спасибо! Я кофе не пью, поэтому не очень во всем этом разбираюсь. Максим фыркнул. Он не представлял, как можно не пить кофе. Жестяная банка «Нескафе» была чуть ли не единственным, что спасало его по утрам. Пока кофе наполнял кружку с логотипом лагеря, Денис вытащил из ящика стола две стопки цветных флаеров и протянул их Максу.  — Вот, держи. Завтра с двух до шести нужно раздавать их на аллее у станции, а потом у торгового центра. Старайся отдавать их мамам и папам с детьми. Деньги сможешь в понедельник забрать. Наличными, ничего? Максим кивнул и взял флаеры. Он осмотрел листовки, которые были прямо-таки гигантскими, и нахмурился.  — Выглядит не очень, конечно.  — Почему?  — Слишком большие, даже если их вчетверо сложить.  — О, — Денис почесал в затылке. — Я… я как-то не подумал, когда их верстал.  — Ты их верстал?  — Да. Но хорошо, что ты мне об этом сказал. Ты очень внимательный!  — Это только по сравнению с тобой. Денис улыбнулся, и Максим пожалел, что не сказал ему что-нибудь обиднее. Он быстро допил свой кофе и поднялся со стула. Что-то он засиделся.  — Ну, я пойду тогда, — Максим выглянул в пустой коридор и спросил, — все уже ушли? Ты здесь один, что ли? Денис кивнул.  — Да, занятия уже закончились.  — А ты чего тут сидишь? Тебе больше всех надо?  — Надо кое-что доделать. Заодно макеты для флаеров поменяю. Максим хотел сказать, что с ними не все так плохо, но промолчал. Пусть работает сверхурочно, раз ему так хочется. Макс стал регулярно приходить в лагерь за флаерами в пятницу и за деньгами в понедельник. Лагерь был местом уютным и неуютным одновременно. Теплое и светлое помещение было хорошей альтернативой холодной улице и грязной общаге, но внутри было слишком суматошно и оживленно. Детей Максим не любил, а сотрудники лагеря его просто раздражали. Они были воплощением всех этих дружных молодых коллективов, в которые он никогда не вписывался. У него создалось впечатление, что Денис и его коллеги сидят на амфетамине — Макс не мог понять, как можно постоянно улыбаться детям и родителям, размахивать руками и подпрыгивать на месте. Правда, в случае с Денисом все было не так просто: за его иногда маниакальной веселостью скрывалось что-то еще. Его лагерь, кажется, волновал больше, чем остальных, раз он задерживался там допоздна, чтобы свести бухгалтерию или подготовить презентации. В нем было что-то бравое, как в советских книжках про дядю Степу, но по тому, как Денис открывал и закрывал ящики, когда выдавал Максу флаеры или бормотал что-то себе под нос, вытаскивая листы с распечатанными договорами из принтера, Макс видел, что перед ним, может, и очень энергичный, но живой человек, который нервничает и волнуется — иногда даже больше остальных. Макс приходил за листовками, каждый раз задерживаясь на десять-пятнадцать минут: на улице становилось все холоднее, а отвлекать Дениса от дополнительной работы, которую ему все равно не оплачивали, было и весело, и, в общем-то, полезно с точки зрения какой-то вселенской справедливости. Кроме того, в кабинете был кофе, а еще конфеты, и не противные цветные леденцы с ресепшена, а суфле в шоколаде. Как-то в пятницу Макс зашел за листовками раньше обычного. С дубов у лагеря давно облетели все листья, темнело совсем рано, и дети в ожидании родителей носились не по улице, а по коридору, на скорости врезаясь в стены и двери. Денис, который как всегда остался на работе один, выглянул в коридор и спокойно сказал:  — Ребята, не шумите, пожалуйста. Детей хватило ненадолго: не прошло и полминуты, как их голоса снова перешли на визг, и раздался грохот упавшего стула. Максим проследил за тем, как Денис, слегка нахмурившись, приложил пальцы к вискам, и вышел в коридор сам. — Так, сели и заткнулись быстро. Дети притихли, и Максим вернулся в кабинет к уже готовой для него кружке кофе и укоризненному взгляду.  — Максим, нельзя так с ними разговаривать.  — Боишься, что уволят?  — Не в этом дело, это непедагогично.  — Ага, то-то они заткнулись. Денис покачал головой и, поморщившись, снова приложил пальцы к вискам.  — Что такое?  — Голова болит. Ничего страшного, пройдет. Я уже таблетку выпил, — Денис быстро ему улыбнулся.  — И чего ты тут сидишь тогда? Денис сел за стол и щелкнул мышкой.  — Хочу закончить презентацию по перепланировке игровой комнаты. Надо успеть для подачи проекта, осталось всего две недели. Макс раздраженно вздохнул и поставил кружку с недопитым кофе на стол.  — Ну, сделай эту хрень завтра. Зачем мучиться? Денис задумчиво постучал пальцем по губам.  — Завтра никак, завтра… Завтра у меня День рождения. Денис растерянно на него посмотрел.  — Ты ведь придешь? Совсем забыл тебе сказать, был уверен, что уже пригласил. Неудобно получилось, извини, пожалуйста. Я пойму, если у тебя свои планы, но если ты заглянешь, я буду рад. Денис улыбался, и Максим процедил:  — Тогда я точно не приду. Он и правда раздумывал, стоит ли ему идти. Приглашение было внезапным, подарка у него не было, да и близкими друзьями их назвать было сложно. Макс давно не ходил в гости к кому-то на День рождения. По сути, дней рождения с тортами и свечками у него и самого было немного. В прошлом году его сосед, жуткий зануда с вычислительной техники, купил вафельный торт и позвал к себе людей с их этажа. Никто не пришел, и Макс чуть ли не из жалости играл с ним в дженгу. Он был уверен, что у Дениса будет что-то подобное — в лучшем случае, пара человек придет к нему выпить коробку сока. На следующий день после работы Макс зашел в канцелярский магазин. В отделе был очень симпатичный комплект для игры в дартс; Макс хотел бы купить его, чтобы Денис мог метать дротики в непослушных детей, но в итоге купил набор с какими-то стикерами, ручками и ежедневником. Ничего другого он просто не мог себе позволить. На улице уже стемнело, и шел мелкий дождь. На его звонок в домофон ответили не сразу, да и в дверь пришлось чуть ли не колотить. У Макса даже мелькнула мысль, что праздник отменился, но все оказалось совсем наоборот: он был в полном разгаре. Людей в квартире Дениса было не просто достаточно, их было даже много. Там было тесно, как в баре. На Максима никто не обратил внимания. В комнате играла музыка, где-то смеялись, что-то звенело и кто-то играл на гитаре. Макс удивился, почувствовав сигаретный дым: он знал, что Денис не курит. Он стянул с ног кеды и, перехватив поудобнее намокший пакет с набором, заглянул в комнату. Несколько человек играли в твистер; среди них Макс заметил Алену — коллегу Дениса, очень шумную девушку с дредами. Алена напоминала ему девчонку с их этажа — Веронику, такую же буйную и неугомонную. Макс увидел открытую дверь на балкон, где кто-то курил — видимо, запах доносился оттуда. Он потоптался в коридоре и в поисках именинника прошел на кухню. В стороне от стола, за которым пара человек вырывала друг у друга из рук гитару, Макс наконец-то увидел Дениса. Он стоял, прислонившись к стене, и с серьезным видом о чем-то разговаривал с незнакомой Максу девушкой. Заметив Макса, он улыбнулся, поставил на подоконник стакан сока, который держал в руках — хоть с чем-то Макс угадал — и подошел ближе.  — Максим, привет! Рад, что ты пришел. Максим кивнул и протянул ему пакет, покрытый каплями дождевой воды.  — Это тебе. С Днем рождения.  — Спасибо огромное! — Денис взялся с энтузиазмом распаковывать подарок, внимательно, с улыбкой рассмотрел все стикеры и папки в наборе и положил их на полку к остальным подаркам. Макс искоса посмотрел на конверты с подарочными сертификатами и коробку с чем-то, подозрительно похожим на дартс, и шмыгнул носом.  — Ну, чем занимаетесь?  — Да мы… — Денис неопределенно махнул рукой вокруг себя; в этот момент в комнате раздался оглушительный взрыв хохота. Денис слегка нахмурился, но тут же улыбнулся и пожал плечами: мол, что поделать, веселье в разгаре. — Ты есть хочешь? Подожди минуту, хорошо? Я сейчас... Дениса позвали, и он ушел. Макс остался один. Он сумел найти на столе свободную тарелку и положить на нее бутерброд и несколько долек яблока. На самом деле, он проголодался, пока раздавал флаеры, поэтому возможность поесть на халяву была как нельзя кстати. Макс чувствовал себя ребенком на взрослом празднике - ребёнком, до которого никому нет дела. Денис пару раз подходил к нему, но его постоянно отвлекали вопросами и поздравлениями. Гости постепенно расходились, и под конец остались только самые стойкие и самые пьяные. Сам Денис то ли не пил, то ли пил мало, а вот остальные продолжали пить и галдеть. Особенно рьяно веселились Алена и парень, который пришел вместе с ней. По его поведению было очевидно, что он понятия не имеет, к кому он пришел и у кого сегодня День рождения: он несколько раз пытался произнести тост, но каждый раз обращался к разным людям. Когда он в очередной раз задел стол, и с него со звоном упало и разбилось несколько бокалов, Макс не выдержал. — Вам, это, ехать не пора? У него просто не осталось сил смотреть на то, как Денис корчится в углу комнаты от мигрени, слишком вежливый, чтобы выставить своих гостей за дверь. На Макса наконец-то обратили внимание. Одна из девушек достала из кармана мобильный и торопливо произнесла: — Ребят, правда, нам бы на маршрутку успеть. Остальные подхватили разговор о том, что уже поздно, и нужно уходить. Макс бесцеремонно подтолкнул все еще орущих о чем-то Алену и ее друга к выходу. — Все, валите уже. В ответ ему раздалось только пьяное: «Гав-гав!» и «А кто это тут у нас такой злой?» Наконец, он закрыл за ними дверь в подъезд — к своему облегчению и к облегчению Дениса уж точно. И пусть только попробует сказать, что это было грубо. Но Денис и не собирался этого делать. Он устало улыбнулся.  — Спасибо. Макс хотел попрощаться и уйти — в конце концов, он и сам задержался, но Денис сказал:  — Уже уходишь? Ты поесть-то успел? Пойдем, я тебя хотя бы чаем напою. Я тут отвлекся на все… — он осекся, увидев взгляд Макса. — Что такое?  — Чай? Серьезно?  — А что?  — То есть они все, — Макс указал на дверь позади себя, — чай пили, да? Денис строго спросил:  — А тебе есть восемнадцать? Максим убийственно посмотрел на него в ответ, и Денис примирительно замахал руками.  — Хорошо, хорошо, я на всякий случай уточнил. Тогда выбери сам, что хочешь, в комнате. Что-то должно было остаться. Макс пошарил в бутылках на журнальном столике и нашел виски и полбутылки колы. Он вернулся на кухню к Денису, который пытался освободить стол от грязной посуды.  — Виски будешь? Денис покачал головой.  — Нет, пожалуй, не буду. Вот, нашел кое-что, — он поставил перед Максом нераспечатанный контейнер салата и тарелку с куском пиццы. Щелкнул электрический чайник, и Денис налил себе в кружку кипятка. Он сел напротив Макса и, улыбнувшись, протянул свою кружку к нему. Макс звякнул о нее бокалом с виски и спросил:  — Тебе сколько исполнилось?  — Двадцать четыре, — Денис подул на горячий чай. Макс съязвил:  — Взрослый мальчик, а пить не умеешь.  — Что поделать. Отчим пытался научить, не вышло. Максим напрягся. Парой слов Денис сказал о своем прошлом больше, чем за все время их знакомства, поэтому собственная поддевка Максу не понравилась. Он молча доедал грибной салат с ветчиной, пока Денис так же молча пил чай и сковыривал со стола прилипшее к нему конфетти.  — Спасибо, — он отодвинул от себя пустую тарелку, — я... я пойду, ладно? Ты, это, отдыхай тут. Не буду мешать. Оставаться еще дольше было неловко. Пожалуй, лучшее, что можно сделать для человека с головной болью — это оставить его в покое. Денис кивнул и поднялся с места.  — Хорошо. Пойдем, я тебя провожу.  — Ты серьезно, что ли? Я сам дойду.  — Я верю, — Денис уже застегивал куртку, — я прогуляться хочу. Дождь прекратился, но в воздухе оставалась мелкая морось. Максим посмотрел на полиэтиленовый пакет в руках Дениса.  — Это что?  — Это хлеб. Уток кормить. Дойдем до станции? Тут минут десять. Максиму было лень тащиться к скверу у платформы, а кормить уток по ночам казалось откровенной глупостью, как раз в духе Дениса. Может, поэтому он и согласился: все-таки День рождения был у Дениса, а не у него. В сквере было тихо и безлюдно. Свет оранжевых фонарей отражался в темной воде. Пара уток быстро устремилась за кусочками хлеба от бутербродов; Денис бросал их, сидя на корточках у кромки воды. Он снял капюшон и повернулся посмотреть на Максима:  — Спасибо, что пришел сегодня. И что до сквера прогулялся. Максим присел на корточки рядом с ним.  — И часто ты это делаешь?  — Что? Кормлю уток? Ну, иногда, — Денис помолчал и добавил, — наверно, это влияние работы с детьми.  — Что именно?  — Их радуют всякие мелочи. Птицы, утки, листья — всё. Когда вырастаешь, забываешь, как это. А так есть возможность это помнить. Максим посмотрел на безумных бессонных уток, которые толкали друг друга, пытаясь добраться до светлых крошек на воде. Если честно, он никаких радостных мелочей из своего детства не помнил. Денис передал ему пакет с хлебом.  — Не хочешь их покормить? Макс достал из пакета горсть крошек и бросил ее в воду. Одна из уток ринулась к хлебу, мигом собрала его, вышла на берег и громко закрякала, требуя еще. Максим поднялся на ноги, отходя в сторону от прожорливой утки.  — Нахрен, сам это делай. Денис рассмеялся и протянул руку за пакетом. Кое-где на воде блестел тонкий лед первых заморозок, но Макс подумал, что для ноября на улице было очень тепло.