Ветер в проводах

Максима разбудил шум в коридоре. Спросонья он не понял, что это был звук открывающейся входной двери и поставленных на пол сумок. Макс поморгал, пытаясь сообразить, что происходит, и вытащил из-под подушки мобильный. Денис прилетал в двенадцать, верно? Неужели он проспал? Он понадеялся, что все это просто кошмарный сон, но тут щелкнул выключатель, и по глазам Максу резанул яркий свет. — Привет! Макс чуть привстал на диване, но тут же накрылся с головой одеялом. — Ага. Свет. Всё ясно: Денис не сообщил о переносе рейса, или, что вероятнее, Макс сам что-то перепутал. Он хотел встретить его в аэропорту, он хотел привести в порядок себя и квартиру, а больше всего он хотел выспаться, потому что если и было что-то, совсем для него непосильное, так это ранние подъемы. Серьёзно, ему было куда проще вообще не спать. Сквозь узкую щель между одеялом и простыней он видел Дениса, который, радостно улыбаясь, стягивал с себя куртку и смотрел на Макса — точнее, на одеяло, под которым он прятался. Наконец, Денис смилостивился и включил настенную лампу, погасив общий свет. Он подошел к дивану и сел на пол рядом. До Макса донёсся запах знакомых духов и незнакомый запах то ли кондиционера, то ли чая — запах поездок, перелётов, чего-то чужого и нового.  — Эй, — Денис легко потряс Макса сквозь одеяло; Макс только промычал в ответ что-то нечленораздельное и недовольно стащил одеяло с головы, чтобы увидеть блестящий подарочный пакет, который Денис пододвинул к самому его лицу. Конечно, у него есть подарок, а у Макса ничего не приготовлено, потому что он не успел, потому что Денис вечно прилетает не тогда, когда Макс его ждет. Ну, не вечно, но второй раз точно. Макс оттолкнул подарок, чувствуя себя капризным ребенком. Денис терпеливо открыл пакет и достал из него мягкую игрушку: Макс разглядел, что это был медведь. Денис ткнул его Максу в нос.  — Смотри, кто к тебе приехал! Макс простонал и закрыл глаза. — Денис, ну хватит. Потом ему будет очень стыдно, но он просто не мог общаться нормально сейчас, в четыре утра.  — Между прочим, дети его сами сделали. На кружке мягкой игрушки, для друга из далекой России. Максим открыл глаза: Денис смотрел на него с укором. Максу показалось, что даже у долбаного медведя был укоризненный взгляд.  — Давай сюда, — Макс помял медведя в руках, убедившись, что он и правда самодельный, словно состоящий из отдельных лоскутков.  — Макс, они очень старались. Поэтому тебе стоит быть более ... — Денис хотел забрать подарок, но Макс только придвинул его ближе к себе.  — Тихо! Это… это самый лучший медведь на свете. Понятно? Передай им, что этот гребаный медведь самый лучший и все такое. Денис улыбнулся и потрепал его по голове.  — Будешь спать дальше? Еще совсем рано, — он поправил его одеяло и поднялся с пола. — Да. Извини, — последнее слово Макс произнёс, закрыв глаза. — Хорошо. Я сейчас тоже лягу. Макс уснул, как только в комнате погас свет. Он проснулся позже. Дурацкий медведь все еще лежал с ним рядом, и Макс отодвинул его от себя — осторожно, а то медведь как-то слишком уж обиженно смотрел на него своими глазами-пуговицами. Денис спал на полу: видимо, он не хотел будить Макса. Максим тихо выбрался из постели, поправил подушку Дениса и на цыпочках вышел в коридор, прикрыв за собой дверь. На полке в ванной стояли зубная щетка, паста и шампунь Дениса в портативном контейнере. Рядом лежал его бритвенный станок, который Макс помнил еще с прошлых месяцев. Максим посмотрел на эти предметы и будто только теперь ощутил всю реальность присутствия другого человека рядом; он еле сдержался, чтобы не пойти и не разбудить его. Макс заметил, что ванна была вычищена, и ощутил укол совести: он не успел сделать уборку. Макс почистил зубы и принял душ; он вышел из ванной и прошел на кухню. Он спрятал пепельницу и с любопытством заглянул в одну из сумок, стоявших у стола, и в пакет на стуле. Макс пошарил в пакете и вытащил оттуда упаковку сыра, коробку ананасового сока и какое-то печенье. В пакете было что-то еще, но Максу было достаточно и этого. Он вскрыл сыр ножом и отрезал от него несколько ломтиков. Он ел сыр и печенье, запивая их соком. Он знал, что Денис привез ананасовый сок специально для него. Макс не включал чайник, чтобы не шуметь. Сок пахнул солнцем и теплом, он плохо сочетался с Новым годом и очень хорошо — с оттепелью за окном. Макс убрал сок и сыр в холодильник и прокрался обратно в комнату. Денис так и не проснулся. Макс встал на четвереньки, выискивая себе место рядом с ним. Если бы Денис не спал, он бы ни за что не стал заниматься такими глупостями у него на глазах. Макс стянул с дивана свое одеяло, забрался к Денису под бок и неуверенно приобнял его сзади. Его сердце сильно колотилось, и Макс думал, что не уснет — они были слишком близко, и он слишком от этого отвык, — но в итоге уснул, уткнувшись носом Денису в спину. Третий раз он снова проснулся из-за шума, самого приятного шума на свете — звона посуды. Нет ничего лучше, чем просыпаться и знать, что тебя ждут, чтобы вместе позавтракать. Он зашел на кухню; Денис, который что-то расставлял в шкафу, обернулся к нему и улыбнулся.  — Доброе утро. Выспался?  — Выспался. Прости, что не встретил, что-то напутал, похоже, — Макс потер глаза. Он подошел к Денису и обнял его. — Привет.  — Не напутал. Рейс перенесли, — Денис обнял его в ответ. Макс посмотрел поверх плеча Дениса на раковину и нахмурился.  — Эм, нет, — он отодвинулся от него, — давай ты ничего тут чистить и мыть не будешь, ладно? Я уже... уже видел, что ты там в ванной надраил все. И завтрак я тоже сам сделаю. Садись.  — Хорошо, хорошо. В голосе Дениса слышалась улыбка, но Макс не обратил на это внимания. Он привычно накинул на себя старый фартук; он заглянул в холодильник и с облегчением увидел, что яйца еще остались, как и молоко — наверняка кислое, но в омлет пойдет. Хлеба тоже было немного, чайных пакетиков — три, но ничего, у него был кофе. Макс вылил смесь для омлета на сковородку и повернулся посмотреть на Дениса, который сидел за столом и, прищурившись, наблюдал за ним.  — Что такое?  — Ничего, просто ты в одном только фартуке. Это необычно выглядит. Макс оглядел себя: он часто готовил завтрак в таком виде и никогда не задумывался над тем, как он при этом выглядит со стороны. Он покачал головой и повернулся к плите. Денис тут же добавил:  — Это выглядит необычно в хорошем смысле! Макс показал ему в ответ средний палец, не поворачивая головы.  — В горничную одеваться не буду, извини уж. Денис пробормотал, что не интересуется подобным, и Макс только фыркнул, когда ставил перед ним тарелку с омлетом и кружку с чаем. Они завтракали и переговаривались, и Макс искоса осматривал все, что Денис выгрузил на стол из своей сумки. Он разглядел подарочные пакеты, какие-то магнитики, еще одну пачку печенья и две бутылки вина. Макс посмотрел на них и ухмыльнулся. Денис покраснел. Они пили то же самое вино, когда Денис приезжал в августе, и как-то вечером они прятались от ливня на веранде детского сада. Денис тогда быстро опьянел — гораздо быстрее Макса; они выпили только одну из бутылок, потому что вторую Денис опрокинул ногой. Он весело над этим смеялся, а Макс смеялся над ним, пока Денис не обхватил его двумя руками за голову и не поцеловал. Они тогда зашли чуть дальше поцелуев. Место было малоподходящим, но они оба были не против. Максим убрал постель, и они допивали кофе в комнате, сидя на диване. Хорошо, что тут было более-менее прибрано; Макс даже успел нацепить на стену старую гирлянду. Он вздрогнул, когда Денис коснулся его щеки своей рукой.  — Ты не побрился.  — Не успел, — Макс потрогал свое лицо, — попозже побреюсь.  — Можешь оставить, — Денис погладил его подбородок. — Тебе идет. Он отставил кружку на столик и приобнял Макса за плечо.  — Я так соскучился, ты не представляешь. Я все думал о том, как... как мы поссорились. Макс вздохнул и тоже отставил кружку. Они действительно поссорились, когда Макс прилетел к нему на Мальту в октябре. С Мальтой у него сразу не сложилось. Для начала, на ровном месте возникли проблемы с визой. Когда он все-таки туда прилетел, то был настроен к месту неприязненно, даже враждебно — так, словно оно забрало у него Дениса. Все вокруг было незнакомым и непонятным, Максу казалось, что Денис ускользает от него, чтобы навсегда остаться там — где он и заслуживал быть. Он стал думать, что зря вот так сорвался к Денису посреди осени. Он рассказал ему, что полностью оставил учебу и устроился на работу; Денис отнёсся к новости спокойно, и Максиму показалось, что ему просто нет до этого дела. Так что, когда Денис сообщил ему, что хотел бы остаться на Мальте еще на год или два, Макс взорвался. Умиротворяющий вид ночного моря и стены с какой-то мозаикой и каким-то плющом никак ему не помогли. На самом деле, Денис всего лишь поделился с ним своей мечтой о том, как хорошо было бы провести здесь вдвоем хотя бы год, но Макс услышал совсем другое. И он поверил в услышанное, точнее, в выдуманное: в то, что Денис тут останется, никогда к нему не вернется и никогда его не вспомнит. Только в аэропорту, когда Денис, чуть ли не плача, тихо спросил, не против ли Макс будет, если он приедет в декабре, Макс понял, что не один тут переживает и придумывает себе всякую ерунду на ровном месте. Ну, еще он понял, что он идиот. Макс молчал. Говорить о ссоре теперь было все еще тяжело, тем более, ссорился по большей части он сам с собственным воображением. Денис с видимым усилием продолжил:  — И я… я подумал, что нам нужно просто поговорить. Максу стало еще тяжелее — в прямом смысле слова, внутрь словно набили камней.  — Нам нужно все обсудить, чтобы решить, как мы можем все устроить, в будущем. Начать, например, с того, где мы будем жить. Макс отодвинулся от Дениса, подтянул колени к груди и поморщился. Блять.  — Денис, я не знаю, я... Денис тут же его перебил:  — И я не знаю, — его голос звучал почти наставительно. — Надо взвесить все 'за' и 'против'. Может, даже список составить. Но мне нужно и твое участие тоже. Он заглядывал Максу в лицо, он говорил с ним с той же энергичностью, с какой раньше общался в лагере с родителями детей, и Макс не мог ничего ему ответить. Денис вдруг опустил плечи и голову так, словно все воодушевление его покинуло.  — Прости меня. Я пытаюсь что-то изобразить, но сам ничего не понимаю. Я просто люблю тебя и боюсь, что все закончится по моей вине. Макс посмотрел на его понуренную голову и виноватое, почти скорбное выражение лица и тихо сказал: — Это взаимно. Денис поднял на него взгляд, и Макс с трудом, но продолжил: — Я сам боюсь, что все прекратится. Но мы решим это все. Просто мы тогда поссорились, и сейчас как будто продолжаем, и я не могу так... Я соскучился, давай сначала помиримся и потом уже все обсудим. Пожалуйста. Максим боялся того же, чего боялся Денис, но он все еще не мог так открыто и легко обсуждать свои чувства и их отношения. Денис кивнул. — Хорошо, я понял. Давай. Он улыбнулся и взял руку Макса в свою, и Макс тут же с благодарностью пожал ее. Улыбка Дениса стала лукавой: — Давай помиримся. Макс не сразу понял, что он имеет в виду. Вино осталось на кухне, но, похоже, оно им было не нужно.

***

 — Что будем делать на Новый год? Макс натянул через голову свитер и ответил уже одетому Денису:  — Завтра я полдня работаю, потом свободен. А вообще Нестор звал к ним в гости.  — К ним?  — Да, он там познакомился с какой-то разноцветной девчонкой. Глаза разного цвета или что-то такое — это всё со слов Вероники, ты помнишь, как она объясняет. Денис улыбнулся.  — Помню. Макс подумал, что еще они могут сделать за неполную неделю.  — Можно на каток сходить.  — Сходим.  — И… — Макс помедлил, — и, может, в кино?  — И в кино. Они собирались прогуляться до супермаркета, и Денис окликнул его из коридора:  — Макс, я, кажется, загран на кухне оставил. Посмотри, пожалуйста, у меня там деньги для обмена. Максим нашел паспорт Дениса под оберточной бумагой. Он взял его в руки, и из паспорта вывалились какие-то чеки и билет на автобус или троллейбус; Макс хотел убрать их под обложку и увидел под ней фотографии. Одна из них была ему хорошо знакома: на ней были они вдвоем, в их сквере. На самом деле, там была целая серия этих селфи. Этот снимок сделал Максим. Он высоко вытянул руку, чтобы Денис не выхватил телефон, поэтому они оба смотрели вверх; Денис что-то говорил ему, смеясь и слегка развернувшись к его уху, и Макс что-то ему отвечал — кажется, говорил, что он будет фотографировать их так, как ему хочется. Фотография была немного смазанной, часть головы Макса в кадре оказалось срезанной — но снимок был живым, и даже то, что они оба смотрели куда-то выше камеры, делало его только лучше. Макс проигнорировал нахлынувшие чувства и вытащил из-под обложки второе фото. Это была его фотография. Он не сразу вспомнил, когда и где именно она была сделана: кажется, ранней весной на платформе, еще до того как он — как они признались друг другу в чувствах. На фото Макс стоял, обернувшись к камере. Снимок был сделан между делом — и как будто был спланирован, словно Денис какое-то время прикидывал, как лучше его сфотографировать, и только потом окликнул. Макс тогда потребовал, чтобы он все удалил, но Денис не стал этого делать. Макс на фото — его лицо, силуэт — как-то особенно выделялся на фоне платформы и домов на заднем плане, и освещение выделяло его еще больше. Свет был таким, что можно было различить, какого цвета у него глаза. Одна прядь волос упала на его лоб, он что-то произносил — наверное, «чего?», после того, как Денис его окликнул. И несмотря на тупой и влюбленный взгляд, которым он смотрел в камеру — то есть на Дениса, на этом снимке Максим первый раз в жизни увидел себя как красивого.   — Макс, ты где? Денис зашел в кухню; он удивленно посмотрел на Макса и на паспорт в его руках. Макс быстро убрал фотографии и чеки под обложку и передал паспорт Денису.  — Я тут, я... Вот, возьми. Денис взял паспорт, еле заметно улыбнувшись.  — Спасибо. Ты готов? Макс быстро натянул на ноги ботинки. Он застегнул куртку, и Денис открыл дверь в подъезд.  — Идем? Из подъезда несло жареной рыбой и дешевым табаком, где-то громко работал телевизор, и они всего лишь шли в магазин за продуктами, но Денис смотрел на него так, словно они отправляются в захватывающее путешествие или невероятное приключение. Макс решил оставить на потом философское размышление о том, можно ли влюбиться в кого-то два раза подряд. Он легко подтолкнул Дениса вперед и сказал:  — Идем.